zhavnerovich (zhavnerovich_) wrote,
zhavnerovich
zhavnerovich_

Categories:

Картина недели. «Бахус и Ариадна» Франка Ауэрбаха

Франк Ауэрбах появился на лондонской арт-сцене в 1950-ых чтобы десятилетиями, предшествующими мировой славе, показывать, что если портретная живопись после Холокоста возможна, то именно такая. Ему долго сопротивлялись и критики, и публика. Но они сдались в 1970-ых, на стадии принятия, когда посттравматический стресс от Второй Мировой пошёл на убыль, и прокачалась массовая способность к созерцанию конструктивных последствий травмы. Они сдались, и не могут прийти в себя до сих пор: Ауэрбах, — уже адски старый и адски титулованный — продолжает работать. Сейчас он едва ли не самый главный по живописи во всей Великобритании.

Ауэрбах родился в 1931 году в Берлине Веймарской республики, а 1939-ом был эвакуирован из уже нацистского Берлина по спецпрограмме для детей из еврейских семей. На совершеннолетие Ауэрбах получил британское гражданство. Его родители погибли в концлагере, поэтому возвращаться было некуда.

В 1956 году, когда за плечами у молодого художника были престижная школа Сент-Мартин и Королевский колледж искусств, состоялась его первая выставка. Холсты, загромождённые жирными кусками краски так, что почти трещали, не впечатлили никого кроме критика-провидца Дэвида Сильвестра, назвавшего экспозицию лучшей после первой персональной выставки Френсиса Бэкона 1949 года. Но Ауэрбах продолжал упорно работать в своей неотапливаемой мастерской, даже несмотря на то, что публика пока не желала разглядывать рифму с Бэконом. Хотя оба писали человеческие головы, полотна Ауэрбаха скорее напоминали зрителю свежевспаханную землю со следами жизнедеятельности подгулявшего крупного рогатого скота.

Со временем хранители жанра портретной живописи приняли изыскания Ауэрбаха. Его монструозные мазки записали к гримасам экспрессионизма, но это не верно по сути. Художник всегда хотел лишь одного — создавать такие вещи, каких не было раньше. И в рамках консервативного жанра это оказалось мучительно неудобным, но, в конце концов, потрясающе эффективным.

Основу его системы новых вещей составили женские портреты, точнее, женские головы. Их художник представляет в небывалом виде, будто считывает код из параллельного измерения, где действуют другие законы. При этом Ауэрбаху не интересно эмоциональное состояние доверенной ему головы. Поэтому никакого экспрессионизма, а сплошное совершенно иное, новые вещи. К ним можно быстро привыкнуть, если уделить внимание его «Бахусу и Ариадне».

«Бахус и Ариадна» Франка Ауэрбаха, 1971, галерея Тэйт Модерн, Лондон

Рассмотреть в высоком разрешении на сайте галереи

Почему будет легко понять Ауэрбаха?

— Свою первую постоянную модель, тридцатидвухлетнюю актрису Эстеллу Олив Уэст, Ауэрбах встретил, когда ему было всего семнадцать. Они стали партнёрами по вдохновляющему роману, состоящему из неразрешимых противоречий, разрывов и бурных примирений, и длившемуся четверть века. Начиная с серии «Голова E.O.W» (1954-1955), актриса появляется на семидесяти известных картинах и рисунков Ауэрбаха.

Во время очередного перерыва в отношениях художник даже успел жениться на своей следующей модели Джулии Уолстенхолм (J.Y.M.), но вскоре передумал. Роман E.O.W и художника окончательно завершились только 15 лет спустя, и бывшая законная супруга, J.Y.M., снова приняла Ауэрбаха. Но не потому, что художник был богат и знаменит. В 1973 только состоялась его первая выставка в континентальной Европе, в Милане, но до настоящего успеха было еще далеко. Лишь в 1986 году, когда художнику исполнилось 55 лет, он получил приз Венецианской Биеннале и начал зарабатывать своим искусством, а не изготовлением багетов. Выставляться на аукционах и получать миллионы Ауэрбах стал ещё через 10 лет.

—Головы, стройки и задворки фешенебльных районов Лондона — вот три большие темы Ауэрбаха. Второй серией после портретов E.O.W стал цикл, посвящённый строительным площадкам Лондона. Он писал их не с натуры, а в своей мастерской на площади Камден. Он вообще не знает, какой будет картина пока не начинает её писать. Дорога в мастерскую многократно увековечена в его картинах. За редким исключением, кроме перечисленных объектов, Ауэрбах почти ничего и не писал.

— «Бахус и Ариадна» — такое исключение. Это не только авторская интерпретация классического сюжета, но и авторская интерпретация другой авторской интерпретации. Буквально как ультрасовременная кавер-версия популярного исполнения народной песни. Ауэрбах часто смотрел «Бахуса и Ариадну» Тициана в Лондонской Национальной галерее. Картина стала такой же привычной, как городские пейзажи по пути в мастерскую. И Ауэрбах также пропустил картину через свой фильтр и решил сделать из неё новую вещь.

Картина Тициано Вечеллио «Бахус и Ариадна», 1520-1522 Национальная галерея, Лондон

Рассмотреть в высоком разрешении

Современники подобострастно называли Тициана «королём художников и художником королей». «Клоун у пидорасов или пидорас среди клоунов» — так определял вечный выбор творца постмодернист Пелевин. Полотно Тициана, прошедшая обработку Ауэрбахом, соединило в себе негабаритное величие прошлого и практичный цинизм современности. Получилось актуальное искусство, которое, к тому же, стабильно растёт в цене. Магия!

Почти все на своих местах

А где все? Где толпа людей, гепарды и голова телёнка?

Ауэрбах делал эскизы, на которых видно, что работа, проделанная художником состояла не только в том, чтобы включить воображаемый дисторшин и ухудшить картинку, подобно мобильному приложению вроде Glitche. Плотная конкретика Тициановского произведения постепенно переплавляется в тягучую протоплазму. Финальное изображение вовсе выглядит так, будто полотно поменяло агрегатное состояние и стало даже не жидким, — оно стало плазмой.

В полученной кашице Ауэрбах сохраняет жизнеутверждающую гамму исходника: празднику быть. По сюжету бог Бахус (он же Вакх, он же Дионис), давно влюблённый в Ариадну, знакомит её со своими вечно пьяными друзьями. Ариадну как раз бросил Тесей, и она немного стесняется компании, но ей уже, в принципе, всё равно. Через мгновение Бахус заберёт её на небо и превратит в созвездие.

Чтобы обнаружить тех же персонажей, что и у Тициана, представьте, себе тепловизор. Всё живое этот тепловизор передаёт красным: красными же линиями стали фигуры главных героев, красные же гепарды, в колеснице запряжённой которыми прибыл на свидание Бахус. Пьяные дружки жениха еле живы — они обозначены чёрными линиями. Картина Ауэрбаха так же делится по диагонали на части «земля–небо», «живые–мёртвые» или, если угодно, «трезвые-пьяные». А созвездие над головой Ариадны, её будущая сущность, у Ауэрбаха похожа на светодиодную гирлянду. А мертвечину современный художник лишил подробного отпечатка. Получается, что жизни в его, на первый взгляд, кошмарном способе показывать вещи, куда больше.

Вот и голову вернули

Картина недели.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author