Tags: once

ой

жк

Прихожу сегодня в женскую консультацию, на входе тупят четыре таджика, мешают бесконтактно войти. Ну, понятное дело, думаю, лето — пора ремонтов, сейчас снова стены перекрасят во что понеприятней. Но что ж они у дверей-то столпились! Расталкиваю таджиков, просачиваюсь внутрь. Слышу, они звонят по телефону:
— Э, здрасьте, мы пришли по поводу беременности, нам на третий этаж?
Таджиков четверо мужиков!
В консультации два этажа!
Я даже как-то опасаюсь строить предположения.
ой

ансамбль красный свет

Стоим вчера на пешеходном переходе. Втроем: я, юноша в широких одеждах и дяденька со сморщенным взглядом поверх маски. Все на почтительном расстоянии, с соблюдением свежего этикета. Светофор тормозит нас трехзначным числом. Я смотрю на парня с особым удовольствием: музыка в наших наушниках играет в одном и том же ритме, он не то чтобы откровенно танцует, но на каждый счет пять переступает с ноги на ногу, а на счет восемь совершает прыжок с переворотом. У дяденьки нет наушников и, наверное, ритм движений парня ему не так очевиден — или, может быть, противен вне зависимости от всякого ритма — в общем, он недоволен и иногда взглядывает мне в глаза в поисках хмурого союзника: вот, мол, чего он дрыгается, мы же не в зоопарке.

Проходит две трети светофорного срока, проигрыш в моих наушниках сменяется припевом, и я высоким голосом запеваю:
— Скользко на улице, липко внутри-и-и!..
Еще некоторое время мы с парнем поем и танцуем вместе.

Дяденька остается в меньшинстве.
Возможно, он гневно сплевывает в сердцах.
Но если и так — то в маску.
ой

птички

А меня сегодня голубь на помойке дурой назвал.
Прям человеческим голосом!
Я нервно заоглядывалась в поисках человека, никого не увидела и убежала.

А Игорь потом дважды (в разных местах) видел, как ворона клевала мёртвого голубя.
Буду считать, что я отомщена.
Дважды (в разных местах).
ой

войска химзащиты

Вспомнилось: когда-то у меня на электросчетчике в коридоре висел противогаз. Время такое было, противогазов много находили, приходилось куда-то девать. К нему потом кто-то плащ химзащиты привесил, а вниз поставил резиновые сапоги. Выходишь спросоня в туалет, а в коридоре такое! Здесь трудно обойтись без сортирных шуток, но мы справимся, верно? А вот утренний кофе после такого адреналинового впрыска взаправду становится не нужен!

Чувак на удивление долго сохранял эффект, мы только через месяц, наверное, окончательно к нему привыкли. Тогда и убрали.
ой

бубубу

Вечером вскипела в своих трудовых застенках и вышла на улицу проветриться. Во дворе-колодце звучала церковная служба. Гулко, покойно, и не поймешь — то ли кто-то смотрит молитву по громкому телевизору, то ли настоящий батюшка бубнит в одном из открытых окон. Долго стояла в темноте, вслушиваясь. Или звук и вовсе не дворовый, а уличный? а ну как высунусь со двора, а по Девятой идет крестный ход? Но нет, вышла на улицу и смолкло.
ой

русское поле

В проекте PostPost.Media у Линор Горалик (очень рекомендую, кстати!) вспоминали на днях романтические истории, связанные с книгами. Сберегу здесь свою.

Один прекрасный молодой человек увидел в фойе концертного зала книжную лавку и прильнул к ней на долгое, долгое время, после чего подошел ко мне и сказал, что ему совершенно необходимы двести рублей, иначе беда. Юноша был кадет, которого я обманом на три дня выкрала из училища, представившись его кузиной (мой телефон он прочел на стене Кастл-рока, когда их строем вели по Лиговке заселяться в гостиницу); деньгами им владеть не полагалось. Это был наш последний вечер вместе, назавтра их увозили в Сибирь. Я выдала ему сумму, которую он просил. Через некоторое время он вернулся из лавки с книгой «Русское поле экспериментов» и дарственной надписью на форзаце — и вручил ее мне же. И это до сих пор самая ценная книга в моей домашней библиотеке.
ой

интервью

Иду вчера по Тверской, слушаю аудиоспектакль, ко мне подходят интервьюеры. Мне ради них спектакль останавливать влом, поэтому я чисто одно ухо от головы приподнимаю, чтобы услышать, что они спрашивают. Она бубнит тихохонько. Я снова: «ШТО???» — ну, вдруг там тема какая интересная. Повторяет чуть внятнее, но недостаточно: «Какие вопросы вы хотели бы задать Брытрию Белебебе?» Я восклицаю в сердцах на камеру: «Да я даже не знаю, кто это!» и сваливаю. А еще через пару секунд мозг заканчивает обработку звуков и оказывается, что спрашивали про Дмитрия Медведева.
Смотрите на первых каналах страны: глухота, невежество и юкка.
ой

асфальт

В прошлом году я терзалась странным желанием — полежать на асфальте. Почему-то оказалось, что это совершенно невинное действие настолько антисоциально, что произвести его в городской черте практически невозможно. Я еще тут совета спрашивала, где можно место такое найти, чтоб никто тут же не подбежал с паническим: «Девушка, вам плохо?», потому как если в лесу и поле человек вполне может прилечь отдохнуть, поваляться в сугробе или под солнышком, то в городе и на асфальте — нет, никогда, только по болезни и пьяности. Подходящего места, кстати, так и не нашлось. Зато возвращалась я как-то от подруг заполночь и на Басковом переулке почувствовала наконец необходимую блаженную безлюдность — Басков и днем-то пустоват, а в три часа ночи и вовсе вымирает. Полежала. Чувствовала себя преступницей морали. Было дико странно и кайфово.

А сегодня читаю вот что:
В 1984 году Александр Ласкин встречался с вдовой Лившица, вот что она рассказывает про их общение с Хармсом на Басковом переулке:
«О чем говорили в тот вечер? Например, о Данииле Хармсе, с которым, оказывается, Лившицы очень дружили. Одно время Хармс приходил к ним каждый день — и они отправлялись гулять. Недалеко от дома была аптека; приблизившись к этому месту, Даниил Иванович произносил: „Извините, здесь мне надо полежать“ — и укладывался на асфальт. Лившицы это испытание прошли с честью — не спросили: „Зачем?“ или „Как это понимать?“, — но некоторые прохожие реагировали очень нервно».

Аптека рядом была!
ой

мир

Восемь утра. Готовлюсь выходить из дома. Складываю в рюкзак два ноутбука, восемь смартфонов, планшет, читалку, аудиоколонку, четыре зарядки, две мыши, две плашки оперативной памяти, полотенце, леденец и жирафа. Увесистый получается рюкзачок, а я кажусь себе зажиточным первоклашкой, проникшимся идеями мирового игрушечного разоружения.
ой

руки

Я иду по Первой Советской, и тут у меня звонит телефон. Снимаю трубку. Мужской голос спрашивает, могу ли я сейчас посмотреть на свои руки. Я не настолько скучна, чтоб в такой ситуации спрашивать, кто звонит. Пристраиваю телефон между щекой и плечом, чтобы освободить ладони, немного недоумеваю по поводу поставленной задачи..... — и тут наконец понимаю, что это сон. Смотреть на руки — одно из главных упражнений в осознанных сновидениях, это почему-то всегда нелегко дается. Сперва руки сложно увидеть вообще, потом трудно увидеть именно свои, и, наконец, если увидел свои, то трудно в этот момент не проснуться. И с именами та же история. Существа из снов предпочитают оставаться безымянными — вот почему у меня не возникло желания узнать, кто звонил. Поняв это мгновенно, я любуюсь своей сновидческой осознанностью и наконец, внутренне собравшись, опускаю взгляд на руки, потому что тренировка никогда не повредит. Вижу их без труда. Гордо сообщаю звонящему, что вижу. «Все кольца на месте? — спрашивает Ким, с чьей коллажной тусовки я возвращаюсь. — А то мы нашли одно, не твое ли?»
Черт! Реальность, я тебя не узнала.