Tags: врубы

ой

1-2-3-4

Есть у меня такая глупая привычка: в минуту душевной (или телесной) невзгоды я начинаю считать вслух. Считаю каждое действие — скажем, для того чтоб войти в дом, необходимо около сорока движений: двадцать ступенек, один почтовый ящик, одни ключи, два сброшенных ботинка, еще десяток мелочей и руки помыть. Ровно сегодня на прогулке я утомилась так, что эта херня опять включилась, и я успела подумать: интересно, зачем я это делаю? Буквально через полчаса валялась с аудиокнижкой, и та озвучила мне ответ!
Книжка посоветовала дробить трудные дела на более мелкие, но не с той целью, чтоб не так страшно было приступать к каждому этапу, а для того чтоб получать в процессе гормонально-нейромедиаторную поддержку от каждого куска выполненного дела. В пример был приведен велосипедист, который каждый подъем в гору мысленно делил на четыре части — он не делал передышек между частями пути, а продолжал упорное движение, но зато догонялся самоподдержкой не только на вершине горы, но и дополнительно трижды на ее протяжении.
— Спасибо, — сказала я книжке. — Теперь понятнее.
ой

парадокс

Потребовалось вчера перейти реку и сходить на улицу Минеральную. Минеральная — это такая промзона между Литейным и Большеохтинским мостом, где я никогда не была, потому что там нет решительно ничего интересного. Но при этом мне ужасно интересно оказываться в местах, где я никогда не была. Получается, она сохранила свою интересность благодаря своей неинтересности!
ой

Сдала в печать последнюю книгу этого года. А радости нет!

В работе верстальщика масса удовольствия от процесса, но почти никакого от результата. На сдаче в типографию радоваться нельзя (а также, согласно цеховым суевериям, запрещено бриться и трахаться), а то обязательно обнаружатся косяки. После ухода в печать бриться и трахаться уже можно — но радоваться все еще нет, потому что незамеченный косяк, который ушел в печать, куда страшнее обнаруженного на моменте сдачи. После выхода из печати некоторое время еще тревожно — а ну как что обнаружится?! — а когда через пару недель так ничего не обнаруживается, радоваться уже как-то поздно. Иногда только потом, спустя годы, когда с товарищем придешь в книжный магазин, можно окинуть широким жестом полку издательского дома и похвастаться — это всё сверстала я! Но остроты чувства и момента, знаете, все-таки нет.

В ваших профессиях триумф выражен четче?
ой

плацебо

Пристрастилась к мелатонину на ночь, перестала засыпать без него. И вот вроде знаю, что у него эффект минимальный, но сознание мое крепко за костыли цепляется: стоит лечь без колеса — все, тревожно, никогда ты уже, Юкка, не уснешь, и похоронят тебя с открытыми глазами!
Вот бы, думаю, мне его кто на плацебо подменил.
Да сам себе это не организуешь... — думала я неделю, а вчера дошло.
Изобразила поедание таблетки так детально, что сама себе поверила, — и дальше ничего не помню!
ой

мелафефон

Кажется, в 33 года я научилась фильтровать базар! Не внешний, куда важнее — внутренний. Никаких больше навязчивых мыслей; стоит пластинке опять завертеться по кругу, я ей говорю лениво: «Ага, слыхали» — и без труда перехожу к чему-то посвежей.

Возможно, это связано с количеством повторений. Если одну и ту же токсичную мысль думать по 10 раз на дню примерно с трех лет, умножить это на 30 лет, получаем 109500, и остается еще совсем немножко подумать эту хрень до буддийских 111000 — а затем наконец утомиться ей и просветлеть! То есть буддисты-то мантры считают — но од ом мелафефон бва кха ша, в конце концов.
ой

(no subject)

Даже достигнув небывалых высот интроспекции, остаюсь не уверена, способна ли верно отличить ужас от покоя.
ой

все как у людей

Достаточно неприятно, зато отрезвляюще узнавать, что все твои переживания ни на кроху не уникальны и вообще являются самой типической схемой для сферического человека твоего возраста, пола, достатка, цвета кожи и блаблабла.