Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

ой

псс, парень

Завтра на рассвете мне предстоит впервые брать у младенца анализ мочи. Готовлюсь, смотрю видеоинструкции. Там смешно показывают процесс на плюшевом медведе. Но самое интересное, конечно, в финале: «Если ребенок долго не писает, попробуйте поставить соответствующую музыку».
Соответствующую.
Ну да.
Перебрала в уме весь свой плейлист.
Окинула, так сказать, свежим взглядом!
Детская поликлиника номер сорок четыре: какое еще расширение сознания вам нужно?
ой

дебют

А у Славки в пятницу случился дебют на сцене! Хор Дурацкого, фестиваль «Ленинградские мосты». В роли красного медвежонка — живой маленький человек, и с ролью она справилась прекрасно: ни в одной песне не подпела, но вовремя помалкивающий хорист — это тоже очень важно.

tWskLk5GDCo

Collapse )
ой

lullaby

...а что особенно трогательно — когда у меня разрыдался младенец, невидимый пианист за соседским окном заиграл колыбельную.
ой

раз и два и три и

Жизнь во дворе кипит. Если распахнуть окно (а попробуй не распахни его в такую жару) — слышна игра на фортепиано и учительский голос:
— Раз, два, три, четы-ы-ыре! Молодец! Так, попробуй вот здесь, хорошо, правая рука, а теперь — сначала: раз, два, три, четыре, следи за руками, не торопись, отлично, погоди, вот отсюда внимательней, нет, давай снова с самого начала. Раз...
Я сперва подумала, разумеется, что это урок музыки. А потом заметила, что фортепианная пьеса звучит и звучит — и не прерывается, когда говорят заново начинать.
А указания звучат из совсем другого окна!
А там — что там?
Может быть, там даже занимаются сексом?..
ой

ансамбль красный свет

Стоим вчера на пешеходном переходе. Втроем: я, юноша в широких одеждах и дяденька со сморщенным взглядом поверх маски. Все на почтительном расстоянии, с соблюдением свежего этикета. Светофор тормозит нас трехзначным числом. Я смотрю на парня с особым удовольствием: музыка в наших наушниках играет в одном и том же ритме, он не то чтобы откровенно танцует, но на каждый счет пять переступает с ноги на ногу, а на счет восемь совершает прыжок с переворотом. У дяденьки нет наушников и, наверное, ритм движений парня ему не так очевиден — или, может быть, противен вне зависимости от всякого ритма — в общем, он недоволен и иногда взглядывает мне в глаза в поисках хмурого союзника: вот, мол, чего он дрыгается, мы же не в зоопарке.

Проходит две трети светофорного срока, проигрыш в моих наушниках сменяется припевом, и я высоким голосом запеваю:
— Скользко на улице, липко внутри-и-и!..
Еще некоторое время мы с парнем поем и танцуем вместе.

Дяденька остается в меньшинстве.
Возможно, он гневно сплевывает в сердцах.
Но если и так — то в маску.
ой

крыша

Вечером мне написала вконтакте незнакомая пожилая женщина: «Юкка, вы собираетесь в Москву?». Я удивилась, обычно спамеры начинают иначе, переспросила. «Я могу предложить вам крышу». Вариантов в голове возникло два: мафия девяностых, крышующая ларьки, и прогулки по крышам за деньги — хотя это вроде бы считается питерским видом досуга? Оказалось, она имеет в виду ночлег. На данном этапе мне не нужный, но я вежливо поблагодарила. «Понятно.. Если надумаете, пишите.. Дочь моя пока в Таиланде.. Я одна... Могу приютить..»
Меня хотят удочерить?! Похитить? Съесть?
Рассказала об этом хору, хор радостно решил подорваться, но вскоре передумал: а что если у нее там уже три таких хора связанными лежит?
ой

safety

Придумали вчера на хоре использовать парктроник, чтобы соблюдать безопасную дистанцию между людьми, которых так и тянет обняться.
ой

2019

В 2018-м я отчета за год не написала. Этому были свои причины: оглянувшись в декабре на прошедшее время, я оказалась неприятно удивлена тем, что за весь год не произошло ничего принципиально нового. Тот же дом, тот же хор, те же путешествия — всё приятно и весело, но не кружит голову переменами, не несет трансформаций. Я тогда приуныла и пост с итогами года забросила, но фантомная версия осталась где-то в голове и зудела о ненаписанном и о непрожитом, угрожающе негромко гудела, как трансформаторная будка: а что если в следующем году тоже ничего не произойдет? А что если теперь вообще никогда ничего не произойдет?
Это сработало. Будка ведь не только гудит. Будка дает электричество. Под тревожные звуки будки мой 2019-й удался.

Новый год я встречала в Белоруссии, в православном монастыре на Лысой горе. Уж очень понравилось мне это сочетание слов, а кроме того, я была совершенно уверена, что там Деду Морозу не придет в голову меня искать. Попала я туда по стечению сразу двух обстоятельств: приглашению моих турецких друзей отправиться с ними на монастырский фестиваль батлеечных театров (батлейка — это народный кукольный театр, сцена которого имеет форму двухярусного распашного шкафа) и весьма неожиданной авантюре egornebo, крупного белорусского писателя™. Он еще в октябре написал мне как-то ночью, мол, а приезжай-ка ты на месяц в Минск! Мы еще не были знакомы лично, но я как человек, падкий на любой кипеш, немедленно согласилась.

В общем, часть моего января прошла в монастыре — покой, платок, белые стены, «Необходимо соблюдать благоговейную тишину» плюс «На всей территории дома паломника предоставляется бесплатный Wi-Fi»: чего мне желать еще! В новогоднюю ночь я пришла на всенощную службу послушать хор, а уже к часу ночи сбежала к себе в келью и мирно заснула.

А другая часть января — у Егора, в веселом пьянстве, постоянных конфронтациях по поводу альтернативы «побежать/полежать». Я носилась по музеям, театрам, киртанам и галереям (собранное мною руководство по Минску заняло семь страниц, а попутно я дописала восьмую); Егор же, лениво посмеиваясь, убеждал меня, что никакого в этом мельтешении смысла нет, когда все самое интересное происходит в голове. Мы спорили вечерами и ночами напролет, периодически позволяя друг другу себя переубедить, — а еще играли в настолки, неуверенно крутили роман, вместе сочиняли его сценарии, пели под гитару, отряхивали снег с памятников, проникали на крышу ТЦ, ссорились и мирились, и, в общем, с ним иногда было совершенно возмутительно, но никогда не скучно.

В феврале я вернулась в Питер, чтобы сразу, с первого дня погрузиться в театральную жизнь со всеми тормашками. Дело в том, что Володинский фестиваль, на котором я уже лет десять работаю дизайнером, совпал с гастролями Коляда-театра, который я люблю до умопомрачения, — и в итоге я металась между театрами, посмотрев больше дюжины спектаклей за неделю, и едва не заблудилась между художественными мирами и своим собственным, и ух, как это было мощно и ярко!

Весной принялась котоняньствовать. Минский опыт еще раз показал мне, что лучше всего и интереснее мне жить в новой обстановке, где можно заново скакать по верхам — собирать информацию о районе, формировать новые привычки в пространстве, выходить из дома в незнакомые места и тренировать пространственную ориентацию так, чтобы со второго же вечера возвращаться дворами, не подглядывая в навигатор. Поэтому котоняньство пришлось как нельзя кстати: котам достается от меня забота, ласка и болтовня (даже когда жила с неслышащим котом, не могла перестать приговаривать «кто самый лучший кот на свете?»); хозяевам — неделя-другая вольницы, мне — добрая миссия и смена декораций, всем хорошо! Так я весной жила на Пионерской, в мае в Москве, а в сентябре и вовсе добралась до Израиля.

И в Самару еще ездила, и в Русскую Селитьбу, и снова в Москву. Но это уже к друзьям, а не к котикам. Впрочем, мои друзья те еще котики.

Работы в году было много, и много очень интересной. Пошел мой двенадцатый год службы в ПТЖ, десятый год в ЖКХ, пятый год Культурного форума. Я верстала большую отчетную книгу для Института Гёте, выставочный каталог дзен-живописи Михаила Шемякина, милейшую розовую книжку про подушки для Желтой мельницы Полунина. И огромную, красивейшую (и унесшую столько нервных клеток, что без них моя голова теперь неполная) книгу «Театр Резо Габриадзе как художественный феномен». И две книги для крымских эзотериков, сверстанные в зеркальном отражении (!). А самым мощным профессиональным опытом стала работа над книгой про приключения московских бизнесменов в донецком военном конфликте: это был довольно неожиданный для меня заказ, главная задача состояла в том, чтобы литературно отредактировать текст, что в данном случае означало буквально разобрать его на слова и сложить заново, и это заняло у меня два месяца, в течение которых я сперва тревожилась, достаточно ли компетентна, но с каждой главой чувствовала себя уверенней; и уже на этапе корректуры, перечитав текст свежим взглядом, поняла, что все сделала правильно. Сверстала, придумала обложку, отправила в печать, и до сих пор чувствую эту странную книгу и своим детищем тоже.

Скопив достаточно денег и времени, решилась летом сделать в комнате ремонт: белые стены за десять лет изрядно пообтрепались, интерьер прискучил. Я это дело искренне люблю: оптимизировать пространства, сочинять дизайн и схемы. Теперь у меня в пять раз больше розеток, собственноручно нарисованный идеальный компьютерный стол — на 10 сантиметров выше любого стандартного стола, с отделением для чемодана и ноутбучным вентиляционным домиком, а что касается декора, это, конечно, был сложный момент — расставание со всеми настенными табличками и предметиками, накопленными за эти годы. В какой-то момент мне казалось, что никто больше не скажет «ого!», входя в мою комнату. А потом мне пришла в голову идея 30-метрового коллажа, огромной черно-белой гусеницы. 15 метров из нее я уже склеила — и вот мое «ого» снова со мной.

Про сентябрьский Израиль мне писать сложно, потому что многообещающее путешествие наложилось на переживание внезапной утраты, в результате чего большую часть времени у меня в сердце была непростая смесь из восторга, тревоги и горя — прямо скажем, не то, с чем я обычно путешествую. Но было большим счастьем, что мне нашелся там замечательный друг Лёва, который поддерживал, который провез меня больше чем через полстраны, показал невероятную пустыню и горы, научил пользоваться подвесными люльками военных мостов, ждал на берегу, пока я лежала в бульоне горячего Мертвого моря, отвел в соленую Содомскую пещеру, а в процессе наших приключений рассказал об истории и культуре Израиля больше, чем я смогла бы узнать из любых книг. И да, чувства зашкаливало во все стороны сразу.

Еще одним событием, сильно рванувшим все ручки сознания вправо, стали ролевые игры: я съездила на несколько ролевок в юности, потом пятнадцать лет к этому не возвращалась, а тут вдруг наткнулась на игру, которая не позволила пройти мимо, — Hellblazer, про хиппи и панков в Англии 1970-х, где творятся удивительные события. Больше, чем мистическая составляющая, меня увлекла социалка — так хотелось еще раз пережить свое вхождение в бесшабашную и упоротую хипповскую среду! Сыграла там Томасин Райан, девочку, сбежавшую из пуританской семьи, прошла все круги смены мировоззрения и так качественно сдвинула себе крышу, что, даже вернувшись в город, еще сутки не могла окончательно выйти из игры — и это было чертовски глубоко и весело! На той же волне съездила на игры еще дважды: в роли Хионы, богини зимы и смерти, провела хеллоуинскую Ночь злодеев — тоже не без крышесноса, но уже на почве личной игры с одним чертовски обаятельным рогатым джентльменом; и в роли лысой женщины Деменции Аддамс, няни волосатого младенца кузена Итта на игре «Безумные семейства». Теперь спешу заявиться на вампирскую игру по «Чем мы заняты в тени» и еще очень вдохновлена лесной игрой про первобытный строй, которая планируется летом, но, судя по датам, на нее уже не попаду...

Еще из веселых событий осени — я нечаянно собрала свой музыкальный коллектив. В театральном чатике как-то пробежала ссылка на то, что принимаются заявки на Фестиваль дебильной песни, я, не сильно раздумывая, отправила им пару своих клипов, а они вдруг пригласили меня участвовать! А я же такой трус и завзятый хорист, одной на сцену страшно — плюс полифонию Баха в одно лицо не споешь: в общем, уговорила Настю и Карину из хора отправиться на конкурс со мною. Когда срочно потребовалось название, сняла с холодильника зависевшуюся там с давней Монстрации табличку «Лосось на час», и на сцену мы теперь выходим, как дураки, с плакатом. На фестивале заняли второе место, выступали с тех пор на Дне музыки и на паре Тупых кабаре, и к следующему фестивалю у нас уже готовы новые песни. Я сочиняю тексты и мелодии, Настин друг Федя аранжирует и присылает нам минуса, а еще мы играем на силиконовой пианине. К концу года выходить на сцену перестало быть стремно.

Еще у меня осенью прошла новая выставка на Пушкинской, 10, на этот раз в галерее «Арт-лига» — и провисела, в отличие от прошлой, не два дня, а полтора месяца. Мы очень круто отпраздновали и открытие, и закрытие — с хором Дурацкого спели все песни про секс и смерть, что были в репертуаре, на мастер-классе по коллажу отлично поклеили вместе, бурно отпраздновали афтапати и мой день рождения и в галерее, и после. И у меня купили почти два десятка работ! Это оказалось очень приятно.

Ну а теперь о главном событии года. Большой секрет для тех, кто чудом дочитал до финала — ну или умеет мастерски проглядывать текст по диагонали и выхватит самое важное из прочего потока. Помните про трансформаторную будку, которая гудела, что всё зря, но не зря гудела? Еще в январе, выхватив из монастырской книжки притч странное пожелание «Зажги беду вокруг себя», я поняла наконец, что настало время действовать. Мне 34 года, я отлично живу, но если с семейной жизнью у меня не складывается, это не повод упускать время и навсегда оставаться бездетной; надо что-то решать — либо, вооружившись гедонистическими концепциями (если честно, уже довольно сильно поднадоевшими), уходить в чайлдфри, либо наконец заняться размножением. Весной я встретила человека, который был искренне рад мне в этом помочь. Летом прошла ЭКО-протокол. И осенью, с первой же попытки, у нас все получилось!

Я вхожу в Новый год совсем не одна. У меня внутри дитя. Ему 10 недель и 6 сантиметров, оно размером как мандарин с ушами. Клетки, из которых были сделаны перепонки между пальцами, в какой-то момент совершили массовое самоубийство. И вроде как на днях должен отвалиться хвост. Хотела б я это видеть.
Если все и дальше пройдет хорошо, в августе встречу дитя без хвоста!

И вот тогда — да здравствуют настоящие перемены!
ой

гномы

Привет, мой маленький народ!
Надень колпак наоборот,
Давай закружим хоровод
До самых до ворот.

Лугов ночные огоньки
Ведут нас в танце до реки,
Дрожат на лезвии кирки —
Работа ждёт руки.

Когда придет в поля рассвет —
И здесь нас нет, и там нас нет.
Нас спрячет шахта под холмом
И разнесут обед.

Там, под холмом, лежит алмаз,
Сверкает лишь для гномьих глаз,
Копай, покуда не угас,
А ночью снова в пляс.

Collapse )
ой

выставка

И вот еще что: Пушкинской-10 в этом году 30 лет, и с возрастом она стала рано ложиться спать ) Закрывается уже в восемь вечера! Так что наш завтрашний праздник продлится только два часа, надо всё успеть!
Итак, открытие моей коллажной выставки в 18:00, Хор Дурацкого (и мои самые любимые песни!) — в 19:00, а в 20:00 отбой. Ну или афтапати, это уж как мы пожелаем. Впрочем, что мы, не знаем себя? Конечно, потом афтапати.