Tags: spbblog

ой

алкоквест

Выдалось развлечение на прошлой неделе — ходили тестировать алкоквест. «Секретная лаборатория Менделеева», в ДК Вкуса. ДК Вкуса — это пятиэтажное здание на Московском проспекте, каждым своим этажом приспособленное под разные алко-гурманские задачи. На первом продают вино; на втором курят сигары; на третьем обучают барменов (божечки, вот это аудитория! как в химклассе, парты амфитеатром, и на каждой кран с водой, раковина — и бокал); на четвертом рассказывают о происходящем. И не только!

Квест, задуманный создателями этого места, похож на игру по станциям, если такие знакомы вам со школьной поры. Разве что в школьную пору на станциях нельзя было выпивать. Здесь выпивать не только можно, но и нужно! — очень важно озаботиться тем, чтобы команда не состояла сплошь из трезвенников за рулём, — иначе половина загадок пройдет стороной.

На каждом этапе квеста приходится взаимодействовать с хранителем станции. Хранители радостно встречают вас, задают вопросы и дают самые разнообразные задачки. Музыкальные и фотографические, исторические и культурные. Где-то вам на руку сыграет кругозор игроков, где-то — творческая непосредственность, а где-то — обостренные чувства. Вкус и обоняние — то, что в реальной жизни больше радует нас, чем служит поставленным целям, — здесь становятся ведущими чувствами и требуют большого внимания!

Станции ведут актеры, превращающие каждую из загадок в веселое театральное взаимодействие. Их обаяние и правда многого стоит — несмотря на то, что время прохождения квеста ограничено, с некоторыми из них совершенно невозможно расстаться — пусть хоть все победное время вытечет из песочных часов, лишь бы этот итальянец шутил и шутил со мною!..

Мы пришли к финишу шестыми из десяти. Не победа и не поражение, крепкий середнячок. И все-таки победа здесь действительно была не главной. За время игры нам удалось повеселиться, хорошенько выпить и узнать множество полезных вещей. Например, с какого коктейля стоит начинать утро, если уж вы решили начать утро с алкогольного коктейля, или как отличить коньячный бокал от бокала для бренди, или почему не стоит перетаскивать свой шезлонг в тень пальмовых листьев.

Намешали вот только всего. У каждой команды был свой маршрут, и далеко не у каждой он совпал с повышением градуса: голова с утра поболела.
Но в целом игра была — увлекательной и смешной. Как альтернатива корпоративным застольям — сработает!

ой

киллер джо

Сходили с Прошашей на премьеру Камерного театра Малыщицкого — спектакль «Киллер Джо». Это оказалось действительно нечто особенное. Абсолютная жесть. Она забьет зрителю ком в горло, убедит его затаить дыхание, чтобы попытаться защититься от творящейся на сцене жестокости, но — несмотря на это? вместе с этим? благодаря этому?! — раз за разом заставит зал взрываться смехом. Это очень непривычно — взахлеб смеяться, когда перед тобой убивают, насилуют, калечат человека. И не одного человека, а пожалуй что, всех персонажей пьесы.

Это история семьи чудовищ. Которые способны подослать к матери и жене убийцу, чтобы заработать денег на ее страховке, способны подложить под этого киллера несовершеннолетнюю сестру в качестве предварительного гонорара. Их сестра и дочь Дотти — единственный человек, не унаследовавший до поры фамильной подлости. По ночам она, странное дитя, бродит сомнамбулой; да и при свете дня остается отстраненной и сонной — грязь, в которую ее окунают, сходит с нее, как вода с гусиных крыльев.

Измены, предательства, секс и наркотики, и вот, наконец, убийства. Единственный порок, не присущий этой семье, — ханжество. О нет, они не ханжи, их беспринципность не прикрыта ничем благим, зло творится искренне ради наживы. Придуманная ими схема довольно выгодна — но на всякую хитрую жопу найдется киллер Джо. Еще одно чудовище — в современной российской ментовской форме, — которое принесет в их дом странную форму справедливости.

Сцена затянута и отделена от зала прозрачной органзой «с искрой»; эта ткань — как стены стеклянной банки. Банки с пауками, конечно.
Была такая притча про банку: сперва учитель заполнял ее камнями и спрашивал у учеников, полна ли. Когда они соглашались, насыпал между камней песка: а теперь полна? Снова недовольный их согласием, доливал туда воды — и только теперь позволял им утверждать, что сосуд полон.
В ту банку, что стала сценой, сперва бросили дерущихся пауков, вместо воды брызнули кровью, а оставшиеся пустые места заполнил абсурд. Старомодная ласковая песенка Лозы «На маленьком плоту», которую в любой неподходящий момент поют всей семьей, заливистое хрюкание шефа полиции с его забавными историями, Таня Буланова в караоке, большеголовая желтая цыпа в качестве главного судии. Смех позволяет зрителям сбросить напряжение, в следующей сцене они стремительно наполняются им снова, и так — по кругу, по спирали, на самое дно.

Выходишь подавленный и веселый. Хочется выпить. Хочется понять их — и не хочется понимать. Хочется пугать ночных прохожих песней про маленький плот. Ну мы и пугали.

Сильное, в общем, переживание. На любителя сильных переживаний.

ой

дети ночи

Из программы ХХI фестиваля нового итальянского кино N.I.C.E., прошедшего на прошлой неделе в «Родине», мне выдалось посмотреть фильм «Дети ночи» (I figli della notte). Это фильм 2016 года, сюрреалистический нуар-триллер про закрытый пансион где-то в снежных горах, где из мальчиков воспитывают лидеров, — и методы воспитания там весьма своеобразные. Строгие воспитатели закрывают глаза и на избиения новичков, и на ночные побеги студентов в мистический лесной бордель, сверкающий неоновыми сердечками между сосен… Откуда он здесь, среди леса, во многих километрах от ближайшего поселка? А еще учителя молчат о том, что происходит на верхних этажах пансиона. Кто уходит туда и для чего? Вопросов фильм и задает, и оставляет много — выходя из зала, мы сыпали ими друг другу, не умея сочинить ответов, просто составили долгий список загадок, оставшихся в стенах этого колледжа, похожего на пряничный домик. Но отчего-то, даже неразрешенные, они не вызывают досады; атмосфера, в которую фильм дает погрузиться зрителю, в равной степени безмолвная, таинственная — и живая, динамическая, все-таки это школа, с ее столовыми, спортивными соревнованиями, вызовами к директору... Двойная, двухслойная жизнь, распущенность под бдительным контролем взрослых. Контроль или провокация? Мистика или паранойя? Да и есть ли еще бывший мир за пределами леса?
Захватывает.

ой

Смотритель фасадов

Несколько лет назад у нас в Таврическом саду, в отреставрированном здании бывшего Императорского выставочного зала, а в советские времена — кинотеатра «Ленинград», открылся новый «Ленинград-центр». Он сразу привлек к себе внимание будоражащими воображение афишами: там устраивали разного вида кабаре и собирали на них элитную публику. В ее ряды мне попасть не грозило и не грозит — тем любопытнее было сунуть туда нос!
А вчера там играли спектакль «Смотритель фасадов» по книге «Филиал» Довлатова, и это стало отличным поводом ознакомиться заодно с интерьерами переоборудованного здания и с выставкой А. Плотникова «Преломление» в галерее на втором этаже (фото молодых людей с обложек, и к каждой — цитата великих людей).

Ленинград-центр — вселенское царство гламура! Даже чтобы просто посмотреть там спектакль, необходимо соблюсти дресс-код (строгий кэжуал или вечерний туалет). С удовольствием расфуфырились. Внутри — простор, величие и блеск. Все вокруг сверкает, а что не сверкает — то элегантно затемнено; персонал обходителен, приветлив и полон сдержанного достоинства; бархатные диваны манят в свои объятия!.. а вот стулья в зрительном зале почему-то, наоборот, неудобные — зато даже самому утомленному зрителю это не позволит уснуть.

Спектакль не назвать зрелищным. Нехитрая сценография — две кровати, два стеллажа, два стула, вертящиеся по сцене; двое героев, с которыми почти ничего не происходит в реальном времени, пьеса существует в пространстве отношений и воспоминаний. Но у него есть несомненные достоинства: и в первую очередь это постановка строго по букве произведения. Режиссер обошелся с текстом бережно, не лишив его важного и не приписав лишнего. Во вторую — прекрасный Алексей Климушкин в роли Далматова, очень живой и искренний, и ему совершенно не требуется быть похожим на писателя внешне, чтобы стать на этой сцене им, настоящим, сентиментальным и ироничным, серьезным, меланхоличным — и ярким, остроумным. Впрочем, его личностью пьеса, увы, не ограничивается: и вот то, какой изображена его мучительная первая любовь Тася, внезапно явившаяся к Далматову в номер лос-анджелесской гостиницы на диссидентском симпозиуме «Новая Россия», контрастирует с жизненностью и теплотой Климушкина–Далматова слишком резко. В книге Тася достаточно сложный персонаж, здесь, на сцене, — мультяшно-отрицательный. Пустоглазая, истеричная, скрипуче-визгливая и манерная — все дурное в ней резко подчеркнуто и сверкает безвкусицей пайеток. Перебор. Доходящий до абсурда в момент, когда она еще и начинает петь — неказисто петь неказистую песню, но в лучах света и у микрофона, и этот момент прекрасен — он наконец вызывает смех, позволяет сбросить напряжение. Из разговоров в гардеробе: «Будь она чуть менее неприятной, она не так мешала бы мне сопереживать ему».



ой

Лесок и Снежные крылья

Читаю сейчас Джека Лондона. Золотые прииски, лютые морозы, голод, суровость и гонки на собачьих упряжках… В следующий миг обнаруживаю в собачьей пряжке себя. До чего, думаю, гармонично жизнь прислоняется к литературе!



А дело вот в чем. Мы на выходных ездили в пикник-парк «Лесок» и питомник северных ездовых собак «Снежные крылья» на озере Банном, в 40 минутах езжды от Питера. Прощались с зимой — ну хотя бы в середине марта мы можем наконец с ней распрощаться?

Collapse )
ой

деревня канатоходцев

Было когда-то большое селение на высокой горе — и случился в селении пожар, и раскололась гора надвое. Один человек перебросил веревку с одной части рассеченной горы на другую — кто сумел перебежать по ней, то и выжил, а остальные погибли. Кто перебежал — так и живут теперь на той половине, а называют их — деревней канатоходцев.
И так же называется спектакль «Деревня канатоходцев» режиссера Яны Туминой, театра «Открытое пространство», который показывают в музее Достоевского. Замечательная сказка, самобытная, звучная и очень красивая. Написана она по дагестанским легендам, и люди в высоких папахах играют здесь на палкострунах, кружатся суфиями, поют горным многоголосием и говорят с птицами.

Спектакль отчасти кукольный, и план в нем сменяется с актеров — на их крохотные подобия, лихо катающиеся по натянутым веревкам. Поначалу, когда жители деревни устраивают звонкую перекличку, кажется, что и вовсе каждый из них поселился на отдельной вершине, как герои «Маленького принца» — каждый на своей планете; но стоит им собраться на охоту — оказывается, что живет горный народ дружно, женщины и мужчины, старики и дети — все трудятся наравне и чтут традиции.
По традициям канатоходцев, днем рождения ребенка считается не тот день, когда он покинул чрево матери, а тот, когда он сделал свой первый шаг по канату. А если двое молодых полюбили друг друга и решили жениться — то невеста должна перебежать к жениху по веревке над огромной пропастью. Добежит — вся деревня соберется на свадьбу, оступится — на похороны…
Смерть катается по канату, зловеще хихикая: «Раз невеста, два невеста... На веревке мало места!» — а по соседней ночами ходит смешной рассеянный демиург-метеоролог, мурлыкающий себе под нос какие-то песенки. Он собирает звезды, роняет звезды, ему все мило и все устраивает в сложившемся под небесами порядке вещей. Кажется, возмущены жестокой традицией только птицы…

Это действительно очень красиво — доски и веревки, войлок и холстина, трогательные крохотные существа и пятна света, и мягкий голос рассказчика; во всем чувствуется особая забота и трепетность, и быть свидетелем этой сказке — очень приятно.
И удивительно, что в итоге оказалось, что это не такая уж и сказка! Оказывается, в Дагестане действительно есть горный аул Цовкра, где уже 300 лет живут канатоходцы, считающие себя изобретателями хождения по канату пирамидами, когда один человек держит другого на плечах, — и именно познакомившись с выходцем из этого аула, Яна Тумина написала эту пьесу.

А про документальность говорящих птиц пусть скажут птицы )


фото Марии Поляничко
ой

Операция «Искра»

Я тут впервые в жизни съездила на военно-историческую реконструкцию. Реконструировали операцию «Искра» по прорыву блокады 1943-го года. Было холодно, и оглушительно стреляла зенитка, и (спойлер!) наши победили.



( А теперь слайды )
ой

азбука лунного света

БГ на прошлой неделе открыл выставку в Эрарте. Свою. Потому что душа человека обычно шевелится в нескольких направлениях сразу. Вот и БГ, кроме всей своей музыкальной деятельности, пишет по ночам, — если день уже кончен, а силы еще остались. Он относится к этому с завидной иронией, запрещает называть свои картины работами: «Какие ж это работы? Это удовольствия!».



Collapse )
ой

И целый мир между нами

Сходили в «Родину» на показ IV Российско-итальянского кинофестиваля (RIFF) (он в самом разгаре!). Смотрели «И целый мир между нами» Марка Даниэли про Свидетелей Иеговы, их фанатический уклад, религиозные запреты и «товарищеские суды», жестокость внутри секты — и не меньшую жестокость снаружи ее. Свидетели ищут чистоты — духовной, телесной, но эта попытка сделать жизнь выхолощенно стерильной так плохо работает, когда речь идет о молодости и искренности — о 19-летней Джулии, полюбившей плохого парня.

Тот еще, конечно, выбор: родная семья как аквариум с пустоглазыми пластиковыми рыбами или мэн из мира криминала, только что вышедший из тюрьмы и так и норовящий снова в нее вернуться. Оба хуже. И все-таки, пока длится фильм, Джулия держится за это мнимое право выбора, хотя бы за иллюзию свободы. Но свободы, конечно, нет.

Фильм хороший, я рада, что посмотрела. Как я писала недавно в книжном отчете по поводу другой сектантской книжки — в секту крайне увлекательно подглядывать снаружи, главное не дать своему любопытству увлечь тебя за порог. Потерянная свобода — слишком мощная расплата за любопытство. Да здравствуют безопасные замочные скважины фильмов и книг.

ой

Дыши ради нас

В «Авроре» сейчас длится Фестиваль нового британского кино, в рамках которого я вчера посмотрела драму «Дыши ради нас» (Великобритания 2017, режиссёр Энди Серкис) и хочу обязательно поделиться: тема там поднята сложная, но сделано это — совершенно. Это история, основанная на реальных событиях, судьба человека, который в молодом возрасте был парализован полиомиелитом после поездки в Африку. Парализован до гортани — движение удалось сохранить только мышцам лица, дыхательные же отказали, и жизнь его поддерживал аппарат искусственной вентиляции легких.

Середина прошлого века; вы представляете себе этот аппарат? Громоздкие, ненадежные кожаные меха. Они были способны сохранить пациенту жизнь, но какой эта жизнь обречена была продолжаться? Бесконечные годы в палате лицом в потолок. Части парализованных до шеи людей возвращалась речь, но это был максимум, на который они могли рассчитывать, — лежать неподвижно в одной и той же комнате, перебрасываясь с соседом по несчастью мрачными фразами.

Первое, что сказал Робин Кавендиш, когда сумел: "Дайте мне умереть".
И понять его в этом желании несложно.

Но я всегда утверждала, что отчаяние может стать положительным и действенным инструментом. Когда встал выбор — лежать эти годы в больнице или, рискнув жизнью, похитить его оттуда, — только отчаяние позволило обмануть главврача, а потом решиться на еще более смелый шаг — и так было изобретено первое в мире инвалидное кресло со встроенным дыхательным аппаратом. Тоже неуклюжее и довольно уродливое, но каким же прорывом это стало для всех больных на ИВЛ!

И фильм — о том, каким трудом дался этот прорыв. О том, что даже внутри несвободы есть настолько значимые градации, что невыносимо, немыслимо отмахиваться от тех, кто не имеет этой свободы в полном размере. Робин мог бы годами гнить под утоптанным мухами больничным потолком — или оказаться в горах Испании, на немецких врачебных конференциях, на морском берегу. И сделать огромное дело, изменив судьбы таких же безнадежных и обреченных людей, каким он оказался сам. Он стал британским адвокатом для людей с ограниченными возможностями, разработчиком медицинской помощи и одним из людей, проживших на ИВЛ наиболее продолжительное время.

Фильм спродюсировал его сын. И это правда то, как надо снимать такое кино. Со смехом и слезами, катарсисом и счастьем от того, как герой — благодаря собственной жене, сделавшей невероятной мощности выбор остаться с ним и сделать все возможное, и друзьям, готовым к экспериментам, — возвращает себе потерянное было право жить — и умирать! — так, как следует.