Юкка (yukka_) wrote,
Юкка
yukka_

Categories:

2016

А год... Ну что год.

Мы встречали его с Текибо и температурой. Я непрерывно кашляла, а ровно в полночь меня затошнило, на чем я сочла неуместным акцентировать внимание и просто предложила поднимать тост лежа, сойдя за эксцентричную особу.

Зиму и полвесны я прожила у него, в Гусях, на самом краешке города в трех минутах пешком от леса, на двадцатом этаже с чудесными закатами, бассейном под окнами — и полным отсутствием всего остального. Я учила себя "не бежать — полежать". Было уютно, было нежно, было тихо и едва ли не впервые в жизни — очень спокойно. Училась ценить это спокойствие — но не научилась. В объятиях было совершенно чудесно скрываться от мороза, но стоило солнцу расцвести, внутренний моторчик стал тарахтеть все сильнее и чаще — а когда он набирает обороты, совершенно необходимо пускать его в действие, иначе он начнет перемалывать все что придется. Я перечитываю сегодня дневник за весь год, я вижу первые звоночки в феврале, и вижу, как в марте это раскрутилось в огромный жизненный кризис. Я хотела продолжить путь вдвоем. Я не знала как. Как в сказках, за правдой я отправилась за тридевять земель в тридевятое царство.

И была моя всегда вскрывающая мозг Самара, и незнакомая Казань (Казань я очень, очень полюбила), и любимая Москва — города и люди и разговоры. Крыло невероятно — то мне кажется, что только в кризисе среднего возраста может так крыть собственным существованием, то я вспоминаю подростковые времена — и там, пожалуй, было еще крышесносней. Забавно, что кризис не то чтобы меняет жизнедеятельность. Ты общаешься с теми же, действуешь так же, но внутри при этом происходит такой мощный конфликт между "все хорошо" и "всё зря", существующими в параллели, разрезающей сознание надвое, что уж проще действовать непрерывно, чем остаться наедине с этими мыслями — но бесконечное время в поездах и все эти душевные разговоры не способствовали тому, чтобы отрешиться от собственной сути, так что я ехала за правдой, получила правду, не сумела с этой правдой совладать, вернулась в еще больших кусках, чем уезжала.

Мы еще пожили вместе. В мае я крайне неудачно съездила на Систо, едва ли не поставив точку в моих отношениях с лесом — ночами было невероятно холодно, и если в первую из них меня хотя бы согревал бочком самарский дружище, то на вторую я промерзла до костей, заболела и потеряла голос — и всю третью ночь сидела у костра, не решаясь от него отойти в холод, слушая бесконечные чужие амфетаминовые беседы и не имея возможности вставить в них хоть слово! Наутро сбежала в город, поймав на трассе машину с компанией, достойной артхаусного фильма — двое пацанчиков, веселый толстый мусульманин, трэш-принцесса и маленькая собачка. Они были непредсказуемы и требовали смеяться, и я довольно искренне (но сипло) смеялась.

В мае вообще как-то много было неудач. Не срослось с Ночью музеев. Случилась тяжкая история с гостями. В конце месяца Текибо наконец решился ответить на мое предложение съехаться где-нибудь поближе к центру — потому что зимовать в его окраине хорошо, а в теплое время просто необходимо жить в гуще событий — отказом.

Стоп. Я драматизирую. Я углубляюсь в огорчения и даже поверхностно не отмечаю классных вещей — были же спектакли, выставки, вечеринки, квесты, прогулки? — еще как были (и продолжаются), в огромном количестве, и я чувствовала себя на них счастливой день за днем, час за часом! Но фоном осталась печаль. Можно я не буду кривляться и продолжу описывать, как чувствую? Можно-можно.

В начале июня я поняла, что из всей прочей деятельности мне доставляет наибольшее удовольствие пение! Прошла прослушивание в хор Cantiamo и стала два раза в неделю посвящать свои вечера встраиванию в их многоголосие. Пели в витражной башне, две стены — сплошь окна, и можно было пропеть каждый закатный луч. Пели довольно сложные вещи, классику и церковные песнопения, и спиричуалы, и это невероятно звучало изнутри, и я нашла свое новое счастье в музыке — не то чтобы впервые: зачем я столько лет этого не делала?..

А вот с Текибо мы расстались.

И милое мироздание тут же торопливо унесло меня в восьмидневный пятизвездочный круиз, не дав и пары дней на страдания. Там было потрясающе: что ни день, то новый город, новый сход на берег нового города, шлюзование, удивительные активности, это ли не счастье!

Спустя месяц я поняла, что потеряла, и попыталась все вернуть, но обратного ходу не было.

Но вот это событийное счастье — оно длилось и длится. После круиза был Сочи с дружелюбными бандитами, Абхазия с горными автостопными приключениями — всё это стало замечательным финалом лета, вся эта зелень, всё это море; меня нисколько не огорчало, что я в этой гуще без спутников, потому что горы, море и незнакомые города зачастую оказываются лучшими собеседниками, чем человеческие существа. И восторг авантюризма! (Я купила билеты внезапно, меньше чем за сутки до отправления, и это очень сильно меня подстегнуло, напрочь выкинув из печали.)

Осенью был Петрозаводск с прекрасным Кивачом и капсульным хостелом, где ты лежишь в своем отсеке, как вещь на полке шкафа. Осенью же Таллин — с точно так же спонтанно купленными билетами, я еще и проснуться не успела, как обнаружила, что сонные пальцы нажали кнопку "Беру". И я всей собою полюбила этот город и эти каменные стены и крепости, и мечтаю вернуться туда, чтобы показать кому-то Батарейную тюрьму, самое страшное место из всех эстонских музеев, противоречивый абандон на самом берегу моря, с кассой на входе, гнилыми койками и свежими граффити. Я нашла там пошивочный цех и взяла на память тюремную робу. Ношу.

Осенью держала новый пост — без алкоголя, секса и встреч с предметом печали. Мои посты всегда сорокадневны и на выходе приносят что-то новое. Обычно, собственно, мужиков. Но тут вот нет. Здесь мне достался новый хор — Хор Дурацкого при Театре имени Которого Нельзя Называть. Бросила ради него свой предыдущий классический хор, переметнувшись от серьезного к смешному, и вот уже четыре месяца пою с ними и счастлива неимоверно. Мы много выступаем, наши люди милы, свободны и уморительны. Хормейстер машет нам не обычной дирижерской палочкой, а крабовой! В репертуаре — Цой, Бах, Буланова, русское хороводное, католические мантры и нарочито оптимистичный блюз. Я солирую в трогательной зомбической песне "Сдохнуть под сосной" и делаю звонкое инопланетное ПИУ! в песне про космос. И скачу зайцем, если приходит время скакать зайцем. И учусь быть клоуном каждое воскресенье поутру. Мы съездили на гастроли в Петрозаводск (да, я два раза этой осенью побывала в Петрозаводске, первый раз их посмотреть, второй раз себя показать), и каждый месяц выступаем на Тупом Кабаре, и, в общем, это моя смешная и музыкальная жизнь, и это главное продолжительное событие в моей 2016-й судьбе.

На теплоходе я читала книгу, из которой вынесла одну очень странную цитату: "Я все время был слишком счастлив, чтобы понять, как я несчастен". Я делюсь на два четких слоя.

Я умею чувствовать счастье. В событиях, которых много и которые ярки. С друзьями, которые действительно лучше всех. Умею черпать счастье из совершенно абстрактных или совершенно простых вещей — красного ведра на черном заборе; хлопка снега, мягко ударившего по маковке человека, ищущего в моей арке посольство Перу; кассирши Дикси, которая бежит за мной полквартала, потому что я забыла на кассе три конфеты: "Вы ведь, наверное, так хотели их попробовать!..". Удачной репетиции. Пяти километров с аудиокнижкой по гололеду, где я поскользнулась восемь раз, а не упала ни одного. Остроумного диалога. Советских коридоров.

Я не умею думать счастье. Потому что ход вещей, в котором я нахожусь, совершенно не соответствует тем идеям, которые я заготовила для себя когда-то. Стоит задуматься: "зачем это всё?" — и все, можно ложиться лицом к стене.

Что остается — бегать достаточно быстро, чтобы успевать только чувствовать, не давая себе времени думать.
Тогда хорошо.
Tags: биография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →