Юкка (yukka_) wrote,
Юкка
yukka_

Categories:

книжки. июнь

июнь

1. «Детский мир» (сост. Д. Быков). Это сборник рассказов и эссе множества самых интересных современных писателей — про их детство и про детство вообще. Обычно в сборниках мне многое приходится пролистывать, но здесь был правда-правда интересен каждый текст. Многое ли вы слышали о детстве Пелевина (так он вам прямо и рассказал! а вот в метафоре зоны!..)? Что в «Денискиных рассказах» Виктора Драгунского действительно списано с жизни его сына, а что вымысел? Макаревич, рассказывающий, как в детстве пытался пить молоко из собственной груди... И многие-многие другие: Горчев, Прилепин, Толстая, Улицкая, Кучерская, Крусанов, Аствацатуров и Водолазкин, и это еще не все. Не оторваться.

2. С. Гросс. «Искусство жить». Сборник заметок психоаналитика о своих пациентах. Что меня сначала обломало, а потом, напротив, вдохновило — он не рассказывает истории все целиком, только инсайты, переломные моменты терапии, когда в непонятном и неприятном вдруг прорисовываются скрытые взаимосвязи и сразу становится легче. Текстов довольно много, и мне не меньше пяти раз удалось вместе с его клиентами врубиться во что-то свое.

3. К. Масетти. «Между богом и мной все кончено». Если судить о качестве книг по длине шлейфа воспоминаний, которые они оставляют за собою, то тут у меня произошел фэйл: нечасто выходит, что по окончании месяца мне приходится гуглить, что же за книгу я читала, а самостоятельно вспомнить не удается. Но, выяснив, припомнила: в процессе она была весьма хороша. История двух школьниц-подруг, забитой тихони и развязной дылды, из которых выжила только одна. И как второй с этим справляться?

4. Д. Тартт. «Маленький друг». Слушала в аудио на протяжении всего месяца. «Щегол», конечно, был много лучше. Но и «Маленький друг» тоже очень даже ничего — по крайней мере по психологизму: героев много, и каждый из них весьма выпукл... Десятилетней злой девочке совершенно нечем заняться. У десятилетней злой девочки много лет назад погиб брат. И когда приходит время строить планы на лето, она вписывает туда убийство, и, не понимая, во что ввязывается, влезает в дела белой швали, в змеиный клубок взрослых метамфетаминщиков, и все это очень реалистично и очень опасно.

5. Т. Яновиц. «На прибрежье Гитчи-Гюми». А вот тут — никакой тяжкой реалистичности, сплошной восторг! Семейство американской хиппушки, родившей пятерых детей от пятерых отцов. Живущей в трейлере, попивающей, максимально свободной и бестолковой — и детей своих воспитавшей такими же, без царя в голове. Самое крутое в книге — диалоги, как вольны эти детки в темах, как асоциально распахнуты их намерения, всё дозволено, ничего святого. И приключения, такие же хаотичные, как их беседы и сознание. Хотелось бы мне быть одной из них.

6. А. Ломачинский. «Курьезы военной медицины и экспертизы». А потом я отправилась в путешествие, там меня снова перемкнуло на медицинскую тему, и оставшуюся часть месяца я вилась в своем чтении вокруг врачей. Ломачинский вообще пишет очень хорошо — в меру юморка, в меру медицины, в его изложении многие вещи становятся ясны. А тут еще и тема курьезов — то есть он рассматривает реально интересные случаи, так что снова не оторвешься, пока не дочитаешь. Люди, попавшие в зону действия радара (все равно что засунутые в микроволновку), «химеры» — люди с пересаженным чужим костным мозгом, расследования странных смертей, больничная жизнь и самые разнообразные редкие случаи.

7. Г. Марш. «Не навреди: истории о жизни, смерти и нейрохирургии». Это уже не юморной Ломачинский, это скорее исповедь. Исповедь нейрохирурга, который за свою многолетнюю спас множество жизней, но помнит — только те, что упустил, и к старости — теперь уже нечего терять — решил честно рассказать обо всех этих случаях, не дающих ему покоя. О том, из-за чего случаются врачебные ошибки, что может произойти на операции, как чувствует себя нейрохирург, общаясь с пациентами до операции, навещая тех, кто вышел из-под его дрогнувшей руки овощем, разговаривая с родными потерянного больного. Очень откровенно и болезненно и ценно.

8. в. Сузуки. «Странная девочка, которая влюбилась в мозг». А это мне подкинул Текибо, а сам потом дочитывать не стал! Это уже книга не нейрохирурга, но нейробиолога, женщины, посвятившей жизнь науке. Вот только к сорока годам она осознала, что кроме науки, у нее, в общем, ничего хорошего в жизни нет — ни семьи, ни друзей, ни контакта с собственным толстым тельцем — в связи с чем она принимает решение срочно что-то со всем этим сделать, пользуясь своим нейробиологическим знанием. Ну и начинает сперва изучать на себе, потом на подопытных студентах, а потом проповедовать читателю благоприятное воздействие физкультуры, правильного питания и медитации, рассказывает о том, как менялось ее личное и социальное сознание, говорит о всех мужчинах, которых успела перебрать… Необычное сочетание нейробиологических данных с личной историей. Мне — скорее понравилось, что-то я оттуда взяла в свою жизнь и вижу результат. Но советовать ее, пожалуй, не смогу, потому как возмущена тем, как кончилась ее история с мужиками!

9. Д. Гэлгут. «Добрый доктор». А это тоже про врачей, но уже художественное. Действие происходит в Африке, в больнице хоумленда — почти заброшенной бывшей черной резервации. В больнице не происходит ровным счетом ничего, день за днем тянется по жаре без дела, и главный герой, когда-то отправившийся сюда, чтобы стать главврачом, но запутавшийся в бюрократической паутине и в итоге смиренно обмякший в своей душной комнатке, смирился с этим и принимает безжизненную тягомотность как естественный ход вещей. И тут к ним на практику присылают еще одного врача, молодого идеалиста, энтузиаста… Приходит недолгое время перемен, но в этой атмосфере — жаркой и безысходной духоте — сложно хоть чему-то расцвести.

10. Г. Шилин. «Прокаженные». А под самый конец месяца меня увлекла лепра. Я поняла, что не читала о ней никогда прежде, отправилась на поиски, походя выяснила, что президент Украины прокаженный (и Тимошенко заразил), и из невеликого списка — книг о проказе нашлось едва ли больше полудюжины — выбрала «Прокаженных» впоследствии репрессированного советского писателя Шилина, у которого проказой страдал друг, отчего Шилин увлекся темой и сам, оставаясь здоровым, но любопытным, провел в лепрозории Ставропольского края много времени. Эта книга, вернее, две книги под одной обложкой — бытописательство лепрозория 1930-х годов во множестве судеб пациентов с больного двора и врачей со здорового двора, написанное очевидцем.
Tags: книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments