September 4th, 2020

ой

феруза

Утром общалась с клинеркой Ферузой из Узбекистана. Я теперь обречена дружить с клинерами — раньше мне легко было угрюмым комочком забиться с ноутом в комнату, свободную от уборки, а теперь они видят у меня в руках младеницу и сперва начинают расспрашивать о ней, а потом рассказывать о своих. Сыну Ферузы четыре, и недавно на празднике он запретил ей танцевать, когда она вышла в круг с подругами. Не танцуй, — сказал он, — ты что, не видишь, здесь нет нашего отца. Она рассмеялась и продолжила танец. Тогда он дернул ее за руку (а он сильный у меня, как маленький бычок, — улыбается Феруза), оттащил к столу и приказал: ешь. Пока отца нет, ты можешь есть, но не можешь танцевать. Феруза вечером спрашивает у мужа: это вы его подучили? (у нас принято к мужу обращаться всегда на вы, поясняет Феруза). А муж говорит, нет, это он сам всё понял.

Феруза рассказывает мне это как задорную байку, обиды, что не удалось поплясать, в ее рассказе совсем немного, гораздо больше гордости за то, что сын уже к четырем годам самостоятельно проникся мудростью предков. Я не нахожу, что сказать, — явно не место и не время для вдохновенных феминистических воззваний, — и, невольно присоединяясь к поработителям, говорю «Иди работай» (ну, не этими же словами, конечно, но перевожу беседу на уборку). Что тут попишешь.