January 13th, 2020

ой

книжки. август

Продолжаю спешно догонять время — и вот настает мой книжный август.

август

1. Эмили Нагоски «Как хочет женщина». Я взялась за эту книгу парой лет позже, чем она прошумела; услышав множество восторженных отзывов, возложила на нее большие надежды — которых она, увы, не оправдала. То есть идеи-то в ней дельные. Две из них даже свежие. Но между ними налито столько воды — ни к чему не ведущих историй несуществующих пациентов, многократных повторов одной и той же мысли с трехсот пятидесяти пяти сторон, — что очень хочется выжать эту губку и посмотреть на сухой остаток. По просьбе подруг я это сделала, вот и он. Если вам хочется секса или не хочется, или хочется только на потолке, если у вас прямо или поперек — вы нормальная. Секс зависит от контекста, поэтому если его не хочется, надо посмотреть, что там по контексту: как с чувством безопасности, с посторонними заботами, с доверием к партнеру, с закрытием стрессовых состояний. Стрессовая реакция организма рассчитана на убегание ото льва, а в реальности мы от него не убегаем, поэтому стресс городского жителя не имеет толкового завершения и длится-длится. Завершением стрессу должна становиться физическая разрядка — тренировка, пробежка, прогулка — только тогда стрессовая реакция проходит все фазы и становится законченной (здесь мне, кстати, показалось нелогичным, что собственно секс не включается в способы завершения стрессовой реакции — та же пробежка ведь?). Девственная плева — миф. Увлажнение половых органов не означает возбуждения, равно как и наоборот (это называется нонконкордантность) — не надо судить по смазке, судите по чувствам и словам. Оргазм с половыми органами связан далеко не напрямую. Ваши установки и комплексы внушены вам с детства, поэтому сейчас, во взрослом возрасте, пора с ними разобраться и повыдергать, как сорняки, те, что мешают удовольствию.

2. Алексей Сальников «Опосредованно».
«Опосредованно» многие ругали, мол, сыроват роман, а мне он пришелся очень по сердцу. Сальников на фоне правдоподобной и вызывающей сопереживание истории героини вскрыл самую суть поэзии и сыграл в нее. Эта книга — целая жизнь женщины, которая оказалась не чужда специфическому для того мира пороку — написанию «стишков», что в этой художественной реальности примерно равно изготовлению наркотических веществ, на время меняющих сознание употребившего и, разумеется, вызывающих привыкание. При этом «просто поэзия» в том мире тоже есть: все эти поэты занимают положенное место в школьной программе, просто не торкают. Хотя у некоторых авторов тоже есть темная, непарадная сторона… В общем, фантастический аспект при чтении не показался мне таким уж фантастическим: кому тут не приходилось после сильного текста чувствовать, что сознание расширилось? А вот разделить произведения на те, что способны вызвать мурашки и потребность в следующей дозе, и те, что признаны, но безобидны, — это был шаг смелый, ехидный и отчасти исследовательский. Хотя рецепта психотропной поэзии автор, конечно, не даст, но его поиски могут быть сами по себе психотропны.