September 1st, 2018

ой

эсхрофемизм

Дорогие друзья, поздравляю вас со Днем знаний!

Чтобы день не прошел напрасно, сейчас мы выучим с вами новое слово.
Это слово «эсхрофемизм». Это феномен речи, обратный эвфемизму.

Пока эвфемизмы стыдливо прикрывают приличной тряпочкой неприличные вещи (не «жопа», а «пятая точка», не «хуй», а «слово из трех букв») — эсхрофемизмы, наоборот, нервно присматриваются к каждой тряпочке, уж не хуй ли из-под нее торчит.

Например, поэтому перестали говорить «я кончил институт» — потому что у школоты слово «кончил» вызывало эсхрофемистичные смешки. Суеверный отказ от слова «последний» в пользу «крайнего» — из этой же оперы, слишком уж кому-то мерещится в слове «последний» дополнительный трагический смысл. Не менее абсурден страх перед безобидным предложением «садитесь» — садятся, мол, в тюрьму, а на стул присаживаются.

На эсхрофемизмах основан отдельный тип пошлых подростковых загадок. «На горе стоит статýя, у статýи нету ...? — Ты не порти мой рассказ, у статуи нету глаз!». «Туда–сюда–обратно, тебе и мне приятно» (отгадка — качели). Это как фокус, в котором загадывающий подводит свою жертву к объекту крайне неприличных очертаний, а потом, сдергивая покрывало, обнаруживает на постаменте вещицу до того невинную, что как только у тебя язык повернулся предположить!.. — и жертва его оказывается дважды смущена.

На этом кончаю. Садитесь. Наша следующая тема — многочлены.
ой

дом быта

Вечером надела красное платье и красные туфли и залезла в дом быта фотографироваться. У меня тут затея — каждый день надевать новое платье и делать несколько кадров. 30 платьев, 30 дней — правда, это все должно было уместиться в один июль, но из-за путешествий даже в сентябрь залезло краешком.
В нашем доме быта ничего не менялось с 70-х. Скрипучий лифт везет на четвертый этаж, оттуда можно спускаться и обслуживаться — сделать неказистые фото на документы, отремонтировать обувь, а этажом ниже — часы, затем, на исходе приключения, выточить себе новый ключ от квартиры (а в ателье и салон красоты не заходить, потому что красоту там тоже с 70-х не перетряхивали).
Огромное советское здание, остекленные лестницы, дерматиновые скамьи. Я поднялась, как всегда, на четвертый, а там никого — суббота, вечер. И на третьем никого, и вообще нигде ни одной открытой двери и не скрежещет ключник. Но есть зеркала, и перила, и ступеньки, так что я провела там немало времени.
А потом наконец вниз спустилась — а дверь на улицу заперта.
И как будто я теперь навсегда дому быта принадлежу. Кроить научусь из бежевого драпа, чайники лудить.

Я думаю, было бы хорошо, если бы я осталась там до утра воскресенья, или даже до понедельника.
Но я нашла дверь в продуктовый и вышла через него.