April 6th, 2018

ой

Смотритель фасадов

Несколько лет назад у нас в Таврическом саду, в отреставрированном здании бывшего Императорского выставочного зала, а в советские времена — кинотеатра «Ленинград», открылся новый «Ленинград-центр». Он сразу привлек к себе внимание будоражащими воображение афишами: там устраивали разного вида кабаре и собирали на них элитную публику. В ее ряды мне попасть не грозило и не грозит — тем любопытнее было сунуть туда нос!
А вчера там играли спектакль «Смотритель фасадов» по книге «Филиал» Довлатова, и это стало отличным поводом ознакомиться заодно с интерьерами переоборудованного здания и с выставкой А. Плотникова «Преломление» в галерее на втором этаже (фото молодых людей с обложек, и к каждой — цитата великих людей).

Ленинград-центр — вселенское царство гламура! Даже чтобы просто посмотреть там спектакль, необходимо соблюсти дресс-код (строгий кэжуал или вечерний туалет). С удовольствием расфуфырились. Внутри — простор, величие и блеск. Все вокруг сверкает, а что не сверкает — то элегантно затемнено; персонал обходителен, приветлив и полон сдержанного достоинства; бархатные диваны манят в свои объятия!.. а вот стулья в зрительном зале почему-то, наоборот, неудобные — зато даже самому утомленному зрителю это не позволит уснуть.

Спектакль не назвать зрелищным. Нехитрая сценография — две кровати, два стеллажа, два стула, вертящиеся по сцене; двое героев, с которыми почти ничего не происходит в реальном времени, пьеса существует в пространстве отношений и воспоминаний. Но у него есть несомненные достоинства: и в первую очередь это постановка строго по букве произведения. Режиссер обошелся с текстом бережно, не лишив его важного и не приписав лишнего. Во вторую — прекрасный Алексей Климушкин в роли Далматова, очень живой и искренний, и ему совершенно не требуется быть похожим на писателя внешне, чтобы стать на этой сцене им, настоящим, сентиментальным и ироничным, серьезным, меланхоличным — и ярким, остроумным. Впрочем, его личностью пьеса, увы, не ограничивается: и вот то, какой изображена его мучительная первая любовь Тася, внезапно явившаяся к Далматову в номер лос-анджелесской гостиницы на диссидентском симпозиуме «Новая Россия», контрастирует с жизненностью и теплотой Климушкина–Далматова слишком резко. В книге Тася достаточно сложный персонаж, здесь, на сцене, — мультяшно-отрицательный. Пустоглазая, истеричная, скрипуче-визгливая и манерная — все дурное в ней резко подчеркнуто и сверкает безвкусицей пайеток. Перебор. Доходящий до абсурда в момент, когда она еще и начинает петь — неказисто петь неказистую песню, но в лучах света и у микрофона, и этот момент прекрасен — он наконец вызывает смех, позволяет сбросить напряжение. Из разговоров в гардеробе: «Будь она чуть менее неприятной, она не так мешала бы мне сопереживать ему».