January 12th, 2018

ой

белые книжки. декабрь



1. В. Пелевин. «IРhuck 10». Пелевин после «t» перестал вызывать сильные чувства — теперь это привычная любопытность, знакомые кунштюки. Он, собственно, это глубоко признает и с первых же строк обыгрывает: роман пишется полицейским ботом, чьи алгоритмы предназначены для создания многословных отчетов. Сегодня он расследует дело, завязанное на современном искусстве — «гипсового периода», как, собственно, названа наша с вами первая треть XXI-го. Гипс — то, что предлагается наложить на умершего Бога, чтобы он зажил — мертвому, в общем, припарки. Что касается меня лично — то примерно половину книги я проглотила с удовольствием, а когда право создания текста у Порфирия перехватили, постепенно заскучала.

2. Д. Макмахон. «Люди зимы». Хорошая, интригующая зимняя сказка наподобие кинговского «Кладбища домашних животных» — где люди от отчаяния воскрешают умерших детей и супругов, а выходит в итоге немного страшнее, чем смерть.

3. Д. Хардинг. «Флоренс и Джайлс». А вот это вообще замечательная книга, лучший фикшн месяца. Написанная от лица девочки, которую оставил без грамоты суровый и о-очень старомодный дядя, решишвший, что женщине образование лишь во вред, — но та правдами и особенно неправдами, проводя тайные часы в библиотеке, таки выучилась читать, писать, и даже составлять новые уникальные слова — взять хотя бы трагибель, которая заняла в этом доме странное место, — и теперь опекает младшего брата, стремясь защитить его и себя от внешнего хищного влияния, и когда в дом приходит новая, весьма сомнительная гувернантка, все становится оч-чень неожиданно.

4. У. Старк. «Чудаки и зануды». После книги о подростках с подвохом — книга о подростках без подвоха. Девочка из весьма эскцентричной семьи, переезжающей в другой город, приходит в новую школу — и решает не противоречить, когда ее случайно принимают за мальчика. А еще у нее новый плешивый отчим, страдающий запорами, а еще к ним сбегает из хосписа дедушка, решивший умереть дома, а еще они потеряли собаку, и все это такая традиционная скандинавская трогательная кутерьма. Я наткнулась на обсуждение книги в одном сообществе, и там все так смешно возмущаются тем, что в книжке дважды промелькнули пенисы и как такое можно детям! А по-моему, пенис книжки не испортит. С ним как-то честней, чем без!

5. Д. Уоллс. «Замок из стекла». Очень странная вышла последовательность, потому что я сперва порадовалась подростковой «настоящести» книжки Старка, но сразу следом за ней взяла «Замок из стекла», который начался, в общем, совершенно так же — но оказался уже действительно настоящим. Это автобиографическая история, написанная женщиной, чье детство и юность прошли вот в такой же, как в предыдущей книжке, весьма неординарной семье. Хипповской семье, живущей то в фургоне, то в черт знает каких домах, мама витает в фантазиях, папа бухает, периодически нарушает закон и вынужден бежать, и оттого они перемещаются с места на место и живут настолько вольно, насколько эта воля приложима к реальной жизни. То есть так себе. Свобода иметь пустой холодильник и свобода жить в перекошенной хибаре. Наполовину покрашенной в веселенький цвет — о да, это я тоже практиковала, не можешь что-то починить — покрась его ярко. Плюс возраст. Время превращает свободу в нищенство четче всего — одно дело быть пятилетним ребенком полей, лесов и звезд, и другое — подростком, подбирающим в школе объедки чужого сэндвича; и для родителей — хипповать хорошо, пока ты молод, но старея, ты из вольного путешественника превращаешься в бомжа. Самым сложным для меня в этой книге было как раз высмотреть и прочувствовать этот ход вещей, и мое отношение менялось прямо по ходу повествования от чистого восторга «зато приключения!» до рационального «не, ну так жить нельзя». Так жаль.

6. С. Фрай. «Неполная, но окончательная история классической музыки». Фрай смешной. Уморительно смешной! Местами слишком смешной! Но и чертовски информативный. Я не буду кривить душой — за серьезный экскурс в историю классической музыки я бы ни в жизнь не взялась. Но если его написать так, как это делает Стивен Фрай (очевидно, в маниакальной фазе, потому что он реально просто фонтанирует в каждом абзаце (и, кстати, слава переводчику, потому что он превратил все эти бесконечные игры английских слов в эквивалентную по уровню забавности русскую чехарду)) — то совсем другое дело. И, сдобренные (порой весьма сальными!) шуточками, биографии композиторов легко перетекают из одной в другую, век сменяется веком, а стиль стилем, и все это выходит очень, очень дельно и хорошо. И отлично начитано Ириной Ерисановой. Единственное, что сделала бы я — довела бы эту аудиокнигу до абсолюта, многократно, конечно, увеличив ее время, — включив в звукоряд примеры, пустив после истории о каждом композиторе его музыку. Впрочем, любопытный читатель сделает это и сам.

7. Д. Додж. «Трикстер, Гермес, Джокер». Ее я читала еще в юношестве, живя в коммуне литературного клуба, мы передавали ее из рук в руки и, помню, все были очень впечатлены. Взялась заново во взрослом возрасте, надеясь что-то такое восстановить, — и упс. Начало захватывающее, хотя и подозрительно напоминающее книги из моего декабрьского списка под номерами 4 и 5 — девочка-бродяжка рожает в приюте младенца и сбегает с ним странствовать, пока не найдет себе дом. Но потом они вырастают, и в жизнь их врывается удивительная мистическая организация, и чем больше проходит лет и страниц, тем более захватывающим это становится для героев и тем менее захватывающим — для меня. Удивительные учителя, алхимики, колдуны и игроки, безумные идеи, — жизнь кипит, но я снаружи. И бросила на половине.

8. Х. Мураками. «Край обетованный». Эта книга мне досталась случайно. Я же, благодаря своей дурацкой затее, читаю нынче по цветам, и уезжая от самарской подруги, спросила у нее что-нибудь почитать в поезд: «У тебя есть ненужная белая книжка?». И получила Мураками. И, совершенно внезапно, это оказалось продолжением «Подземки», которую я читала в прошлом январе, продолжением, о котором я ничего не знала, но которое оказалось ужасно ценным! «Подземка» — это был сборник интервью с теми, кто пострадал в зариновом теракте в токийском метро, а «Край обетованный» — интервью с членами «Аум Синрикё», устроившей эту заварушку. Не прямо с теми, кто протыкал пакеты; им досталась смертная казнь. Но с рядовыми членами секты, которые ничего не знали. Они говорят о своей жизни до секты и в секте. Усредненная история — «я с детства был белой вороной, мне хотелось рисовать, медитировать, а в карьеру не хотелось. Потом я встретил этих людей, ушел из мира и семьи и мне стало хорошо. А потом оказалось, что там тоже какой-то пиздец». Часть из них покинула секту, часть остается там до сих пор.

9. Г. Френсис. «Путешествие хирурга по телу человека». А эту книгу я нашла в лагере лежавшей на столе. Открыла полистать, не удержалась и начала читать, а потом стала искать хозяина. Все отвечали: «Мы тоже хотели бы знать!» — и в итоге я написала записку «Книга совершенно замечательная! Буду благодарна, если вы продолжите оставлять ее на видном месте!» — и стала приходить в домик с книгой (нельзя же забирать в свой, если владелец не определен) и зачитываться ей с огромным удовольствием. Это книга врача, разделенная по главам на разные системы организма. Научно-популярной ее можно назвать с большой натяжкой — все-таки основной акцент там приходится не на то, чтобы доступно объяснить работу разных систем, а именно на любопытные аспекты их функционирования и различные медицинские манипуляции в историческом аспекте и в контексте интересных случаев. Про электрошок, про ЭКО, про удаление катаракты и пересадку почек. Про британскую организацию, где люди жертвуют почки неизвестно кому без вознаграждения, без информации о новых владельцев, просто потому что могут! Каждая глава интересна — чрезвычайно.