December 29th, 2014

ой

100 фактов обо мне

26. Я гораздо лучше переношу жару, чем холод, на холод случаются прямо-таки истерические реакции. Русская зима для меня — реально адский хронотоп, потому стараюсь быть перелетной птичкой.
ой

(no subject)

Спонтанная акция "В Новый год — без штанов!".
По утреннему будильнику, не вставая с постели, схватила любимые штаны, которые мне не идут, и отрезала у них промежность.
ой

Итоги года-2014

Итак, кажется, пора.
Здравствуй и прощай, 2014-й год.
Год выдался в меру особенный и пожалуй что хороший, благодарю.
А теперь по порядку.

Встречала 2014-й я в Индии, в штате Гоа, и жила там весь январь в большой и светлой комнате с балконом и видом на море. Все было вроде бы славно — друзья, море, фрукты и даже работа удаленная клеилась — но не было только счастья внутри, и оттого индийское шанти едва касалось меня - и тут же снова отпускало в привычные мрачные переживания. Странно было ощущать себя зайцем, которого поселили в раю, а он ловко спрятал ад внутри, чтобы не нашли на входе при обыске, и протащил его с собою.

В феврале мы с Сашенькой покинули наши уютные дома и отправились путешествовать — в Мумбаи, где дважды разругались до смерти; Бодхгайю, где встретил свое просветление Будда; в Варанаси, где поселились в Сонмони — отеле, выходящем окнами на городской крематорий. Сам крематорий, правда, уже много лет не функционирует, потому как не прижилась в традиционном индийском обществе манера жечь родных в казенной печке, но у его подножия на берегу Ганга постоянно горит полдюжины костров, в которых пекутся мертвецы. Крыша у отеля, как у всех варанасских зданий, плоская, на ней стоят огромные качели и туда приносят напитки. И ты ложишься на эти качели всем телом, пьешь банановый милкшейк и смотришь то вверх, в серое, совсем как питерское, небо, то вниз, на костры, и в милкшейк залетает человеческий пепел. На третий день в Варанаси я подхватила местный грипп, и, ища способы уменьшить мои мучения, мы делали с Сашей то, что нельзя: ходили ночью, две белых девочки, одни, искать алкоголь и траву — и вернулись целыми и невредимыми и с желанною добычей. И дынькой.

Сверстав в Питере весенний ПТЖ, я отправилась в Москву и недели три прожила там у Алены и Стаси. Это было прекрасное, прекрасное время, очень густое, каждый день — гости, театры, кино, прогулки и прочие-прочие культурные мероприятия, и минимум три события в день. Вот только Алену в первую же ночь после моего приезда закатили на мопеде под Камаз, и с тех пор каждый вечер нас ждала перевязочка ее распоротой ноги — но все зажило, и с тех пор на ней шрамом пелевинский Крест безголовых. А потом было открытие моей выставки в Пунктуме, и мы пели там песню на якутском языке.

В апреле я подарила маме на юбилей 8-дневное путешествие по Европе, и поехала туда с ней, и это была ужасно непростая затея. С ролью хорошей дочери я обычно справляюсь около часа, а затем превращаюсь в тыкву, а тут восемь дней бок о бок с матерью! Огрызалась и дерзила, как угрюмая школьница — к счастью, условия, в которых выросла мама, заставляют ее думать, что нормальное семейное общение такое и есть, и потому она не понимает, насколько я была плоха.
И все равно я сбежала раньше срока, бросила тургруппу и взяла из Риги билет до Минска. Был чудесный Минск с wrong_bus и vinah, множество центров современного искусства и мертвецкая будка на военном кладбище.

Из Минска — в Гродно. Там я сняла чудовищно прекрасную квартиру и почти месяц провела в ней в одиночестве, в городе, где нет ни единой знакомой души. Дважды победила там в чемпионате по настольным играм; воспользовавшись преимуществами бюджетной белорусской медицины, вылечила восемь зубов; а также клеила коллажи, посмотрела все фильмы про Гарри Поттера, каждый день принимала чорную ванну и много-много думала. Переработав полученные инсайты в жизненный план, взяла обратный билет в Петербург: для того чтобы, вернувшись, затеять проект "Питер безвылазный". После Систо (Систо у меня был впервые в жизни и невероятно прекрасен).

Ну правда, почему бы нет? Когда слишком много путешествуешь, теряешь навыки жизни на одном месте, а ведь и в этом что-то должно быть, отчего бы не проверить? Опять же — во имя разнообразия.
Старт проекта был объявлен 1 июня, и результаты эксперимента проявились моментально: не прошло и двух недель, как в моей жизни появился Падре. Тогда еще не любимый человек, просто старый приятель. Так получилось, что мы сначала стали жить вместе, непорочно ночуя в одной постели, и только спустя месяц между нами разгорелось романтическое чувство (самое смешное, что это нарушение очередности этапов со мной не в первый раз).
И дальше было полубезумное лето любви — мы катались на заброшенных аттракционах, заблуждались ночью в болоте и, отчаявшись найти обратный путь, любили друг друга в трясине, лазали по средневековой крепости, я вытаскивала его из воды, когда он топился в Ладоге, мы находили в Дюнах мертвого тюленя, он рушил мою комнату, когда я не отвечала на звонки, мы неоднократно дрались! и все это был совершенный пиздец — и глубочайшая страсть и счастье.

Сентябрь включил в нашу лихую жизнь поджигателя. Бутылки летели с мая, но именно в сентябре Дементор научился попадать в цель, и в начале сентября поджег нам вторую комнату, а в конце месяца — третью. В первый поджог Падре спас мне жизнь, потому что я спала, напившись предварительно на дне рождения Наташи Романовой, и даже когда он бил меня по щекам с криками "Юкка, просыпайся, горим, блять!", я невнятно бормотала, что это подождет, и переворачивалась на другой бочок. Плюс были приключения с фсб из-за того, что я неловко высказалась о возможных причинах нападений и едва не натравила на нас, а заодно на Бонни с Тарасом, органы, но, к счастью, с темы удалось срулить. Ну а второй поджог стал, надеюсь, последним — Дементора, невозмутимо уходящего домой после броска бутылки, увидел наш сосед сверху, и тот не стал отпираться — и с тех пор сидит в СИЗО, суд перенесли на весну.

Октябрь — работа, опыт полета над водой и полета в аэротрубе, ссора с Неткой и кадровые перестановки на Девятой. Переходный период к важному ноябрю.
До сих пор я не называла главное решение из тех, что были приняты в Гродно, теперь, пожалуй, могу. Безвылазный питерский год — это скорее следствие принятого решения.
Там, в Белоруссии, в одиночестве и бесконечном молчании, временами в отчаянии, временами в немыслимом конструктиве, я решила, что наконец пора совершить одно очень важное действие: взяться за лечение гепатита С, оставленного мне Фролушкой в наследство. Это решение потребовало многого, потому что лечение длительное, с довольно тяжелыми побочными эффектами, а кроме того, дорогое. А еще, чтобы в нашей стране попасть на это лечение даже за деньги, нужно пройти много медицинских инстанций, что с моей непереносимостью очередей еще больше усложняет задачу.
Но решимость есть решимость. Вступила в это это как в квест.
Так как я не приемлю кредиты, с мая по декабрь я жила на 200 рублей в день, хваталась за любую подвернувшуюся работу, чтобы накопить к зиме необходимую сумму (как ни странно, это оказалось совершенно не сложно, куда сложнее теперь выйти наконец из режима жесткой экономии). С мая по октябрь я носилась от врача к врачу, лежала на дневном стационаре в Боткина и постоянно сцеживала полстакана крови туда, полстакана крови сюда. В середине ноября меня наконец взяли на лечение. С тех пор я не пью, жру таблеточки и колюсь воскресными вечерами.
И в середине декабря анализы показали первый минус! Это значит, что вируса в организме больше нет.
И даже побочки, к которым готовят всех терапийных новичков, меня практически не коснулись.
Теперь до следующего мая мне нужно будет закреплять результат, а там — к новым приключениям ))