December 28th, 2013

ой

2013

Встретила 2013-й я сказочно: в ретрите, в монастыре, в недельном молчании на горе. До сих пор считаю, что это лучшая встреча Нового года ever.
И мой январь в Таиланде был приятен, вот в феврале начались некоторые траблы — бангкокский грипп, болезненный гриппозный перелет, в котором у меня едва не взорвались ушки, безумный какой-то нескончаемый праздник по возвращении на родину.

Вернувшись в Питер, я устроилась работать в йога-центр, в котором и протусила до конца года, но увлечься йогой так и не смогла, хоть и надеялась на это. Еще я обнаружила весной, что у меня скопилось довольно много денег, отчего затеяла на Девятой ремонт.

Готова была круто переменить судьбу и ездила весной в Самару делать детей, но бог не послал, бог сообщил, что у меня еще хватает нерешенных проблем и давай-ка ты, Юкка, сначала разберись с аддикциями.
Чему я в итоге и посвятила год. Со всяческой помощью — то врачебно-медикаментозной, то духовной; то через любовь, то через яму. Тусила с анонимными и с трансерами, в которых не лезет больше, — всё об одном. Избавление давалось, конечно, с весьма переменным успехом, но с мая по декабрь пьянок насчиталось около дюжины, а это уже не хухры-мухры.

Был у меня в июле потрясающий роман длиною в месяц, закончившийся довольно болезненно для меня, и соответственно с этим летняя эйфория сменилась осенним отчаяньем. Но благодаря этому роману я полюбила транс, устроила выставку на Пушкинской, 10, и поступила в институт получать культурологическое второе высшее: всё не зря.
Съездила на три трансовых мероприятия и Радугу, решилась вернуться после пятилетнего перерыва к психоделикам и получила ценнейший опыт, завершивший очередной и очень важный переход. Нынче мои любовь к жизни и смерти довольно ровно сбалансированы, а сведения, полученные о Вселенной, ясно объясняют всё, что не давало мне покоя, — но передавать это в отчете было бы смешно и неуместно. С тех пор моей основной деятельностью стало счастьеловство.

В те же месяцы между счастьем и тоской я тренировалась в Секте и успела получить крутые результаты, и тогда же сделала первую на этом теле татуировку — славного зверька Оки. А еще ко мне в конце августа переехал самарский Смерть. Не моим мужчиной, не гостем, не вписчиком, хрен знает, каким термином можно было описать наш союз, но свою цель я знала довольно четко — получив от него в прошлом году заряд, разрушивший огромную часть всю жизнь мешавших мне внутренних запретов, и не получив в этом году дитя, я должна была наконец закрыть эту историю.
И успешно закрыла, объявив ему через два месяца недельную войну и победив в ней. Война была (по моим меркам) крайне серьезной, хватило и крика, и слез, и холодного расчета — и в конце концов мы расстались вечными врагами, что очень, очень хорошо.
День победы над Смертью был и первым днем моей выставки. Пушкинская, 10, была именно тем местом, о котором мне мечталось, но без Яна я никогда бы не решилась туда заявиться в качестве художника. И было круто, и было много людей, и первый день был сказочен, а вот второй я, увы, не запомнила, потому как внутреннее чудовище затребовало половину времени и славы себе.

Головокружение от успехов  — и чудовищный отходняк после всего. И мрачная, горькая осень, лишенная счастья, которое еще помнилось, но уже не ловилось. Очень много работы, всё, что помню, — очень много работы.

А в начале зимы — невероятно волшебный день рождения и глубокая жуткая яма между ним и Индией. И, наконец, Индия. О которой невозможно писать сейчас, как невозможно видеть слона, не отойдя от него на значительное расстояние.
По-моему, всё.
ой

(no subject)

И еще, подытоживая составленный сегодня отчет: самое важное, что принес мне этот год, — нежную любовь к ясному состоянию. Которое я теперь предпочитаю любой самой деятельной или веселой интоксикации. Здесь, в Индии, руку только протяни — и в моем распоряжении окажутся все вещества мира, испытанные и неиспытанные. Но я раз за разом — не благодаря силе воли, а из искреннего внутреннего стремления — выбираю вместо смутной пати отправиться домой, почитать, прибавить новых деталей к темным наручам, выпить воды и лечь спать к полуночи.
Звучит недостаточно лихо? Зато я проснусь от счастья.

В следующем году хотелось бы закрепить, стабилизировать и углубить этот результат.
И - для этого тоже - в новогоднюю ночь я собираюсь запереться в своей любимой белой комнате с черепичным потолком, зажечь свечи и побыть наедине с собой, пока сумасбродные тусовки шумят и ликуют. А 1 января, когда те же весельчаки будут страдать суровым возвращением, отправиться в мороженицу в светлом уме и легкой памяти.