March 20th, 2009

ой

(no subject)

А вот не стану спать и вопреки легко и славно сложившемуся ходу вещей все равно напишу об одном привидевшемся на колдовской станции Медведково человеке: *все смотрят вверх, ещё вверх*

а заодно авокадиным юзерпиком новым похвастаюсь
ой

про враг

Его вечером сюда волной ненависти принесло. В новостройках пространства открытые, ветер, и часто вот так штормит. Несет кого попало в спальный район, исключительно кого попало. На пике волны; в час пик; они и пикируют, ниже, ниже... и врываются, как не просили.
Вот нашего товарища, например, волна хлестнула о стену многоэтажки. Сама при этом – совсем разбилась. Расшвыряла по подъездному карману человек пять, и вот его среди них.
Он об асфальт при этом щеку и локоть ссадил. Ссадил сильно.
А и не жалко!
Прежде он, бывало, той же шестевечерней волною домой принесенный, жертвой чужой ненависти становился, а вот сегодня наконец не невинен. От души вложил себя в нее, не пожалел. Руку родную, милую, в кровь разорвав – не досадует. Даже несколько доволен.
На самом деле он сегодня исполнил свою самую заветную мечту: завел врага.
Спустя долгие годы, сотни неудачных попыток. Трижды сменив лестницу, ведущую к цели. (Он обнаруживал ошибку, уже забравшись на половину высоты – и всякий раз отрывал себя от средней перекладины, ронял вниз и упрямо начинал движение с самого начала). Так и не пустил себя в отчаяние и отдых.
За время этого движения он приобрел умение терпеть - вы-тер-пе-вать -, умение и силу. И прошел весь путь. И добился своего.
Сегодня. Только что!
Настоящим героем он лежит сейчас на подъездной дорожке, и вместо подорожника, останавливая кровь, прижимает лист Великого Лавра к кровящей скуле. Рану на локте промывает в крошечном озерце, оставленном в асфальтной ямке битой волною. Он ещё не может встать – но и не желает. Лежа здесь в волновых ранах, он там переживает всю битву будто заново и испытывает долгий, захлебывающий, утомляющий триумф.
И только когда расплескавшаяся вокруг него ненависть впитывается в мягкую землю почти полностью – чувствует ещё и легкий укол досады.
Досада – из-за того, что он наконец обнаруживает недостаток у своего врага.
Всего один.
Небольшой.
"Нет, нет, неважно, - бормочет герой, - не следует омрачать".
Но лавр на скуле уже тускнеет, и это видно правому глазу, куда ни отведешь его. И тускнеет прочее.

Недостаток один, но слишком серьезный.
Враг его оказался женщиной.