January 22nd, 2009

ой

(no subject)

ура
новый квип 8081
всё

заодно в процессе борьбы я нечаянно удалила контакт-лист
кого-то уже вспомнила и занесла обратно, и давайте авторизовывайте меня скорей, но большая часть, конечно, утрачена.
так что стучитесь заново, если что
461 984 824
ой

а вот ещё такое нашла старое, но невешанное

Время рассветное. Вот только-только открыли метро. Эскалатор вниз уже пустили, а поезда - ещё нет. Самая ранняя электричка долго, долго собирается, прежде чем поехать. Стоит распахнутой у платформы и ждет, пока по вагонам не рассядутся хотя бы сто человек: меньше сотни возить - карусельное баловство, а не серьезная работа.
И вот именно в это неладное время из станции выходит мятый человек. Пассажиром его не назовешь, потому что поезд его сюда привезти так рано никак не мог, а вот пешеходом условно можно. И неплохим пешеходом, между прочим: только что одолел отключенный эскалатор, выбираясь наверх - но дышит ровно и без спотыкания.
Что он, спал, что ли, в подземке? Как же его не прогнал никто, неужели не заметили?!
- Спал, - отвечает пешеход не кому-то, а просто в воздух. - Как младенчик!
Где же он умудрился так спрятаться, что ни один человек в красной шапке его не прихватил?
- Придумали тоже, прятаться! Я эту игру и в детстве не любил.
Прочь от станции; пешеход делает четырнадцать широких шагов, раздраженно отпихивая от себя уличный мороз. На его четвертом шаге рядом с потрясающим скрежетом раскрывается газетный киоск. Разбуженная звуком, вскакивает ночевавшая у метро стая собак; взлетают две толстых птички, спавшие, в стаю уткнувшись. Пешеход же - целеустремлен, не ведет ухом и не дергает плечом. Кажется, что сейчас он оправдает свое название, торопливо покинув поле нашего зрения - но движения пешехода хороши: непредсказуемы.
И возможный пятнадцатый шаг его подменяется резким нырком вниз, на корточки, ближе к снегу. Как будто и не было только что этой уверенной поступи и этого достойного вектора. Пешеход низок, растерян, расстроен.
Зато мы с этого момента не рискуем потерять его из виду. Ближайшие пару часов он так и проводит на корточках. Периодически меняет опорную ногу. Иногда отвлекается, поднимает голову и вглядывается в улицу.
- Ну что же это такое, - жалуется в неё, а потом возвращается к делу. Дело у него теперь такое: пальцам нужно спутать две пары длинных веревочек.
Веревочки не держатся вместе и распадаются. Вяло тонут в снегу, едва он, неловкий, упускает их. Некрасиво и некрепко свиваются на коричневой коже. Не лезут в дырки. Складываются в неприличные буквы. Затягивают мокрые узелки там, где им быть нельзя.
Пешеход то упорствует, то плачет.

И мы через два часа отбираем у него имя пешехода: не заслужил. Он совсем никуда не идет! Он бубнит под нос и корчится.
Развязавшиеся за ночь шнурки лишили его всего на свете.