ой

книжки. август

Продолжаю спешно догонять время — и вот настает мой книжный август.

август

1. Эмили Нагоски «Как хочет женщина». Я взялась за эту книгу парой лет позже, чем она прошумела; услышав множество восторженных отзывов, возложила на нее большие надежды — которых она, увы, не оправдала. То есть идеи-то в ней дельные. Две из них даже свежие. Но между ними налито столько воды — ни к чему не ведущих историй несуществующих пациентов, многократных повторов одной и той же мысли с трехсот пятидесяти пяти сторон, — что очень хочется выжать эту губку и посмотреть на сухой остаток. По просьбе подруг я это сделала, вот и он. Если вам хочется секса или не хочется, или хочется только на потолке, если у вас прямо или поперек — вы нормальная. Секс зависит от контекста, поэтому если его не хочется, надо посмотреть, что там по контексту: как с чувством безопасности, с посторонними заботами, с доверием к партнеру, с закрытием стрессовых состояний. Стрессовая реакция организма рассчитана на убегание ото льва, а в реальности мы от него не убегаем, поэтому стресс городского жителя не имеет толкового завершения и длится-длится. Завершением стрессу должна становиться физическая разрядка — тренировка, пробежка, прогулка — только тогда стрессовая реакция проходит все фазы и становится законченной (здесь мне, кстати, показалось нелогичным, что собственно секс не включается в способы завершения стрессовой реакции — та же пробежка ведь?). Девственная плева — миф. Увлажнение половых органов не означает возбуждения, равно как и наоборот (это называется нонконкордантность) — не надо судить по смазке, судите по чувствам и словам. Оргазм с половыми органами связан далеко не напрямую. Ваши установки и комплексы внушены вам с детства, поэтому сейчас, во взрослом возрасте, пора с ними разобраться и повыдергать, как сорняки, те, что мешают удовольствию.

2. Алексей Сальников «Опосредованно».
«Опосредованно» многие ругали, мол, сыроват роман, а мне он пришелся очень по сердцу. Сальников на фоне правдоподобной и вызывающей сопереживание истории героини вскрыл самую суть поэзии и сыграл в нее. Эта книга — целая жизнь женщины, которая оказалась не чужда специфическому для того мира пороку — написанию «стишков», что в этой художественной реальности примерно равно изготовлению наркотических веществ, на время меняющих сознание употребившего и, разумеется, вызывающих привыкание. При этом «просто поэзия» в том мире тоже есть: все эти поэты занимают положенное место в школьной программе, просто не торкают. Хотя у некоторых авторов тоже есть темная, непарадная сторона… В общем, фантастический аспект при чтении не показался мне таким уж фантастическим: кому тут не приходилось после сильного текста чувствовать, что сознание расширилось? А вот разделить произведения на те, что способны вызвать мурашки и потребность в следующей дозе, и те, что признаны, но безобидны, — это был шаг смелый, ехидный и отчасти исследовательский. Хотя рецепта психотропной поэзии автор, конечно, не даст, но его поиски могут быть сами по себе психотропны.
ой

вещеринка

Друзья! Стала известна дата зимней вещеринки на Девятой!
18 января, суббота, девочкам вход с 18:00, мальчикам — с 21:00.

Для тех, кто еще не знаком с этим форматом: веЩеринка, она же шмоткопати, — это такое мероприятие вроде фримаркета, но более камерное и проводящееся у кого-нибудь дома. На такую вещеринку можно приносить вещи, которые вам уже не нужны и только занимают место, но для кого-то еще могут стать приятной обновкой, — одежки, наскучившие или не подошедшие размером, прочитанные книжки, украшения, косметику и всевозможные предметики для дома, а также безумные штуки, которые непонятно откуда и зачем у вас взялись — уж вместе-то мы придумаем им применение!

Мы разложим все это на специально подготовленных поверхностях и будем примерять-примерять, пока каждый не найдет себе что-нибудь по душе. Оставшиеся после вечеринки вещи я отвезу в благотворительный магазин «Спасибо», где они будут распределены нуждающимся.

Пища приветствуется, вино не возбраняется, нелепые предметы пользуются особым почетом! И, да, если вам нечего отдать — не стесняйтесь приходить: забиратели нам нужны не меньше.

Отмечайтесь в комментах, кто придет.
Репост не нужен, пати только для своих.

ой

головастик

А смотрите, какого мне головастика Моссудмед подарил!
(Не лично подарил, просто он раздавал жетоны, покидая жж, вот и мне на обновочку отсыпал.)
Целый год буду не лысым манекеном, а лохматой девкой. Зайцев не было.
ой

2019

В 2018-м я отчета за год не написала. Этому были свои причины: оглянувшись в декабре на прошедшее время, я оказалась неприятно удивлена тем, что за весь год не произошло ничего принципиально нового. Тот же дом, тот же хор, те же путешествия — всё приятно и весело, но не кружит голову переменами, не несет трансформаций. Я тогда приуныла и пост с итогами года забросила, но фантомная версия осталась где-то в голове и зудела о ненаписанном и о непрожитом, угрожающе негромко гудела, как трансформаторная будка: а что если в следующем году тоже ничего не произойдет? А что если теперь вообще никогда ничего не произойдет?
Это сработало. Будка ведь не только гудит. Будка дает электричество. Под тревожные звуки будки мой 2019-й удался.

Новый год я встречала в Белоруссии, в православном монастыре на Лысой горе. Уж очень понравилось мне это сочетание слов, а кроме того, я была совершенно уверена, что там Деду Морозу не придет в голову меня искать. Попала я туда по стечению сразу двух обстоятельств: приглашению моих турецких друзей отправиться с ними на монастырский фестиваль батлеечных театров (батлейка — это народный кукольный театр, сцена которого имеет форму двухярусного распашного шкафа) и весьма неожиданной авантюре egornebo, крупного белорусского писателя™. Он еще в октябре написал мне как-то ночью, мол, а приезжай-ка ты на месяц в Минск! Мы еще не были знакомы лично, но я как человек, падкий на любой кипеш, немедленно согласилась.

В общем, часть моего января прошла в монастыре — покой, платок, белые стены, «Необходимо соблюдать благоговейную тишину» плюс «На всей территории дома паломника предоставляется бесплатный Wi-Fi»: чего мне желать еще! В новогоднюю ночь я пришла на всенощную службу послушать хор, а уже к часу ночи сбежала к себе в келью и мирно заснула.

А другая часть января — у Егора, в веселом пьянстве, постоянных конфронтациях по поводу альтернативы «побежать/полежать». Я носилась по музеям, театрам, киртанам и галереям (собранное мною руководство по Минску заняло семь страниц, а попутно я дописала восьмую); Егор же, лениво посмеиваясь, убеждал меня, что никакого в этом мельтешении смысла нет, когда все самое интересное происходит в голове. Мы спорили вечерами и ночами напролет, периодически позволяя друг другу себя переубедить, — а еще играли в настолки, неуверенно крутили роман, вместе сочиняли его сценарии, пели под гитару, отряхивали снег с памятников, проникали на крышу ТЦ, ссорились и мирились, и, в общем, с ним иногда было совершенно возмутительно, но никогда не скучно.

В феврале я вернулась в Питер, чтобы сразу, с первого дня погрузиться в театральную жизнь со всеми тормашками. Дело в том, что Володинский фестиваль, на котором я уже лет десять работаю дизайнером, совпал с гастролями Коляда-театра, который я люблю до умопомрачения, — и в итоге я металась между театрами, посмотрев больше дюжины спектаклей за неделю, и едва не заблудилась между художественными мирами и своим собственным, и ух, как это было мощно и ярко!

Весной принялась котоняньствовать. Минский опыт еще раз показал мне, что лучше всего и интереснее мне жить в новой обстановке, где можно заново скакать по верхам — собирать информацию о районе, формировать новые привычки в пространстве, выходить из дома в незнакомые места и тренировать пространственную ориентацию так, чтобы со второго же вечера возвращаться дворами, не подглядывая в навигатор. Поэтому котоняньство пришлось как нельзя кстати: котам достается от меня забота, ласка и болтовня (даже когда жила с неслышащим котом, не могла перестать приговаривать «кто самый лучший кот на свете?»); хозяевам — неделя-другая вольницы, мне — добрая миссия и смена декораций, всем хорошо! Так я весной жила на Пионерской, в мае в Москве, а в сентябре и вовсе добралась до Израиля.

И в Самару еще ездила, и в Русскую Селитьбу, и снова в Москву. Но это уже к друзьям, а не к котикам. Впрочем, мои друзья те еще котики.

Работы в году было много, и много очень интересной. Пошел мой двенадцатый год службы в ПТЖ, десятый год в ЖКХ, пятый год Культурного форума. Я верстала большую отчетную книгу для Института Гёте, выставочный каталог дзен-живописи Михаила Шемякина, милейшую розовую книжку про подушки для Желтой мельницы Полунина. И огромную, красивейшую (и унесшую столько нервных клеток, что без них моя голова теперь неполная) книгу «Театр Резо Габриадзе как художественный феномен». И две книги для крымских эзотериков, сверстанные в зеркальном отражении (!). А самым мощным профессиональным опытом стала работа над книгой про приключения московских бизнесменов в донецком военном конфликте: это был довольно неожиданный для меня заказ, главная задача состояла в том, чтобы литературно отредактировать текст, что в данном случае означало буквально разобрать его на слова и сложить заново, и это заняло у меня два месяца, в течение которых я сперва тревожилась, достаточно ли компетентна, но с каждой главой чувствовала себя уверенней; и уже на этапе корректуры, перечитав текст свежим взглядом, поняла, что все сделала правильно. Сверстала, придумала обложку, отправила в печать, и до сих пор чувствую эту странную книгу и своим детищем тоже.

Скопив достаточно денег и времени, решилась летом сделать в комнате ремонт: белые стены за десять лет изрядно пообтрепались, интерьер прискучил. Я это дело искренне люблю: оптимизировать пространства, сочинять дизайн и схемы. Теперь у меня в пять раз больше розеток, собственноручно нарисованный идеальный компьютерный стол — на 10 сантиметров выше любого стандартного стола, с отделением для чемодана и ноутбучным вентиляционным домиком, а что касается декора, это, конечно, был сложный момент — расставание со всеми настенными табличками и предметиками, накопленными за эти годы. В какой-то момент мне казалось, что никто больше не скажет «ого!», входя в мою комнату. А потом мне пришла в голову идея 30-метрового коллажа, огромной черно-белой гусеницы. 15 метров из нее я уже склеила — и вот мое «ого» снова со мной.

Про сентябрьский Израиль мне писать сложно, потому что многообещающее путешествие наложилось на переживание внезапной утраты, в результате чего большую часть времени у меня в сердце была непростая смесь из восторга, тревоги и горя — прямо скажем, не то, с чем я обычно путешествую. Но было большим счастьем, что мне нашелся там замечательный друг Лёва, который поддерживал, который провез меня больше чем через полстраны, показал невероятную пустыню и горы, научил пользоваться подвесными люльками военных мостов, ждал на берегу, пока я лежала в бульоне горячего Мертвого моря, отвел в соленую Содомскую пещеру, а в процессе наших приключений рассказал об истории и культуре Израиля больше, чем я смогла бы узнать из любых книг. И да, чувства зашкаливало во все стороны сразу.

Еще одним событием, сильно рванувшим все ручки сознания вправо, стали ролевые игры: я съездила на несколько ролевок в юности, потом пятнадцать лет к этому не возвращалась, а тут вдруг наткнулась на игру, которая не позволила пройти мимо, — Hellblazer, про хиппи и панков в Англии 1970-х, где творятся удивительные события. Больше, чем мистическая составляющая, меня увлекла социалка — так хотелось еще раз пережить свое вхождение в бесшабашную и упоротую хипповскую среду! Сыграла там Томасин Райан, девочку, сбежавшую из пуританской семьи, прошла все круги смены мировоззрения и так качественно сдвинула себе крышу, что, даже вернувшись в город, еще сутки не могла окончательно выйти из игры — и это было чертовски глубоко и весело! На той же волне съездила на игры еще дважды: в роли Хионы, богини зимы и смерти, провела хеллоуинскую Ночь злодеев — тоже не без крышесноса, но уже на почве личной игры с одним чертовски обаятельным рогатым джентльменом; и в роли лысой женщины Деменции Аддамс, няни волосатого младенца кузена Итта на игре «Безумные семейства». Теперь спешу заявиться на вампирскую игру по «Чем мы заняты в тени» и еще очень вдохновлена лесной игрой про первобытный строй, которая планируется летом, но, судя по датам, на нее уже не попаду...

Еще из веселых событий осени — я нечаянно собрала свой музыкальный коллектив. В театральном чатике как-то пробежала ссылка на то, что принимаются заявки на Фестиваль дебильной песни, я, не сильно раздумывая, отправила им пару своих клипов, а они вдруг пригласили меня участвовать! А я же такой трус и завзятый хорист, одной на сцену страшно — плюс полифонию Баха в одно лицо не споешь: в общем, уговорила Настю и Карину из хора отправиться на конкурс со мною. Когда срочно потребовалось название, сняла с холодильника зависевшуюся там с давней Монстрации табличку «Лосось на час», и на сцену мы теперь выходим, как дураки, с плакатом. На фестивале заняли второе место, выступали с тех пор на Дне музыки и на паре Тупых кабаре, и к следующему фестивалю у нас уже готовы новые песни. Я сочиняю тексты и мелодии, Настин друг Федя аранжирует и присылает нам минуса, а еще мы играем на силиконовой пианине. К концу года выходить на сцену перестало быть стремно.

Еще у меня осенью прошла новая выставка на Пушкинской, 10, на этот раз в галерее «Арт-лига» — и провисела, в отличие от прошлой, не два дня, а полтора месяца. Мы очень круто отпраздновали и открытие, и закрытие — с хором Дурацкого спели все песни про секс и смерть, что были в репертуаре, на мастер-классе по коллажу отлично поклеили вместе, бурно отпраздновали афтапати и мой день рождения и в галерее, и после. И у меня купили почти два десятка работ! Это оказалось очень приятно.

Ну а теперь о главном событии года. Большой секрет для тех, кто чудом дочитал до финала — ну или умеет мастерски проглядывать текст по диагонали и выхватит самое важное из прочего потока. Помните про трансформаторную будку, которая гудела, что всё зря, но не зря гудела? Еще в январе, выхватив из монастырской книжки притч странное пожелание «Зажги беду вокруг себя», я поняла наконец, что настало время действовать. Мне 34 года, я отлично живу, но если с семейной жизнью у меня не складывается, это не повод упускать время и навсегда оставаться бездетной; надо что-то решать — либо, вооружившись гедонистическими концепциями (если честно, уже довольно сильно поднадоевшими), уходить в чайлдфри, либо наконец заняться размножением. Весной я встретила человека, который был искренне рад мне в этом помочь. Летом прошла ЭКО-протокол. И осенью, с первой же попытки, у нас все получилось!

Я вхожу в Новый год совсем не одна. У меня внутри дитя. Ему 10 недель и 6 сантиметров, оно размером как мандарин с ушами. Клетки, из которых были сделаны перепонки между пальцами, в какой-то момент совершили массовое самоубийство. И вроде как на днях должен отвалиться хвост. Хотела б я это видеть.
Если все и дальше пройдет хорошо, в августе встречу дитя без хвоста!

И вот тогда — да здравствуют настоящие перемены!
ой

книжки. июль

Подводя итоги, посчитала книжки, прочитанные за год. В прошлые годы было за сотню, в этом — 78. Ну, тоже сакральное число!



1. Захар Прилепин «Обитель». Это роман о Соловецком лагере двадцатых годов, получивший в 2014-м году премию «Большая книга». Большая книга и есть. К Прилепину стало сложно хорошо относиться после его кровожадных выступлений, но мир этой книги настолько объемен и, как ни парадоксально, добр, несмотря на всю тяжесть выбранного писателем места и времени, — что ее моральную и эмоциональную заряженность очень сложно связать с сегодняшней личностью писателя. Если коротко о сюжете — то мы видим лагерь глазами 27-летнего человека, недавнего студента: он осужден за убийство родного отца, но человек при этом неплохой — и умеющий найти общий язык с самыми разными обитателями лагеря и носителями удивительных и чудовищных судеб.

2. Алексей Иванов «Пищеблок». Иванов, конечно, удивительный писатель, он так вольно меняет стили и жанры и так мастерски работает в каждом из них! Это книга по своему сюжету — страшно сказать, подростковый приключенческий хоррор — про вампиров, которые завелись в пионерлагере и стремятся за смену всех перекусать. Но есть у нее и второй слой — метафорическая связь хищного вампирства и советского строя. Он и серьезный, и забавный — не в смысле целевой комедийности, но удачному попаданию в метафору всегда радуешься.

3. Лора Белоиван «Южнорусское Овчарово». Это рассказы из жизни одного удаленного поселка, в котором происходят странные вещи. Впрочем, местным к этим диковинам не привыкать, поэтому и относятся они к чудесам деловито и по-житейски. Этот сельский магреализм немного напомнил мне «Вьюрков» Бобылевой, но Лора Белоиван не пытается никого напугать и сама будто бы относится к происходящему с бывалым любопытством. А как рассказывает!.. Не оторвешься.
ой

вилка

Этикету обновление вышло: вилку надо держать в левой руке, потому что в правой руке — мышь.
ой

билли каспер

Очень люблю театр Малыщицкого. Была на днях на очередной их премьере — спектакле «Билли Каспер» по мотивам романа Барри Хайнса «Пустельга для отрока»: про мальчика из шахтерского поселка где-то в глухой британской провинции, котрый пытается потивостоять окружающей его действительности, но эта действительность хорошо вооружена против таких вот мальчиков — деспотией родителей и учителей, агрессией сверстников, здесь все противостоит ему и, кажется, всегда противостояло. На сцене — темнота, розовые стволы деревьев, перекликающиеся голоса, четверо актеров, из которых заглавная роль не принадлежит никому конкретному и всем сразу: они так ловко перебрасываются ролями, сменяя друг друга, что это ни на миг не спутывает восприятия и сознание переключается от Билли к Билли мгновенно. И в каждом актере виден этот «трудный подросток» — хотя на самом деле труден не сам подросток, а злой и неподатливый мир.

Постановка прекрасная. И в том, что касается актеров, и отдельно хочу отметить ритмическо-музыкальные находки — отлично качают! Но у меня после просмотра осталось множество вопросов не к постановке, а к самой пьесе: что это было, неужели безысходность ради безысходности? Я не фанат хеппи-эндов и никогда не была сторонницей взгляда, что искусство должно вселять надежду, жесть всегда была мне по душе; но финал спектакля даже меня задавил безнадегой...

И дальше вышло любопытно.

Я уносила из театра сильные чувства и вопрос «Зачем это всё? Для чего мне было сопереживать этой обреченности?» — и реальность буквально через пару дней принесла мне ответ. Наша подруга, врач, поделилась в дружеском чате своим ужасом после медосмотра шахтера, пострадавшего в результате своей работы: неизлечимая и далеко зашедшая вибрационная болезнь, черная мокрота в легких, которая не смывается с ванны, настолько она липкая и тягучая. Про работу на шахте многим было что сказать: да, дико тяжелая и часто смертельная, да, высокие зарплаты, отсутствие альтернатив. И, конечно, нашелся человек, который возмутился: «Ну их же никто не гонит туда силой! Они сами выбирают такую жизнь!»

Вот тут я и поняла, для чего мне нужен был этот спектакль. Чтобы понять и прочувствовать иллюзорность этого выбора. И первый, кому я посоветовала сходить на «Билли Каспера» в Малыщицкого, был тот самый возмутившийся приятель. Но теперь могу посоветовать и другим.