Tags: Константинов Камень

Константинов Камень, 2006. Там, где Европа сливается с Азией и начинается Карское море.


Спустившись с горы, пообедав и немного отдохнув, я полушуткой предложил пойти искать те далекие чумы оленеводов. И пусть говорят, что нам с Женей чумы померещились, но мы-то действительно видели эти чумы и даже заметили то ли оленей, то ли собак между двумя чумами.
КинчЪ быстро согласился с моим предложением. Видимо, если бы у нас было время на раздумья, мы бы передумали, но мы просто взяли вещи и пошли. Ушли в ночь, – ну какая разница, если все равно полярный день и круглые сутки светло. Было пасмурно, нависали низкие свинцовые тучи, и шел дождь мелкий и сплошной, настолько мелкий, что переходил в туман. Через некоторое время поднялся очень сильный постоянный ветер.


Из вещей взяли свою палатку, газовую горелку, по четыре банки тушенки и бутылок шесть или больше водки. Водку брали из расчета две бутылки нам и четыре – оленеводам для обмена на что-нибудь. Когда уходили, ребята попросили им тоже подарков принести :-)
Шли по берегу озера, обогнули Константинов Камень (КК). Дальше началась тундра, холмы и маленькие островки живописных скал. Местность - словно поверхность какой-то другой планеты, но никак не земли. Цвета преобладали серо-зеленые, мягких пастельных оттенков. Мы были по ту сторону КК и словно оказались на обратной стороне Луны. Под ногами все время чавкало и хлюпало: была или вода местами по колено, или трава, под которой была опять же вода. Это не трава, а плавучий ковер – когда по нему идешь, от шагов расходятся волны, а на ощупь такое ощущение, что идешь по пружинам матраса. Местами все же встречались камни и обломки скал под ногами, но мы стремились не идти по камням, чтобы не порвать сапоги. Поднялся сильный ветер. Вся одежда снаружи была мокрой. Но мы шли, веря в свои силы. Нас не подгоняло время, ведь здесь не стемнеет.


Не смотря на то, что HellyHansen отлично защищает от воды и ветра, но при 100% влажности со временем промокает абсолютно всё. Нас сопровождал туман, дождь и ветер. По мере нашего промокания и осознания неопределенности пути боевой дух стал ослабевать. Вместо него стала просыпаться тревога.


Раньше я не понимал, как можно заблудиться в тундре вблизи гор. Дескать, местность ровная и без препятствий, а Уральский хребет всегда видно, как ориентир. Не то, что в лесу. Оказалось, что заблудиться можно очень даже легко! Во-первых, с обратной стороны КК выглядел совсем не знакомо и узнать его издалека сложно. Вполне можно было за КК принять любую близкую гору и выйти не туда… Во-вторых, был сильный и переменный туман. Ветер, сбивающий с ног, не уносил туман, а напротив, иногда нагонял так, что не видно ничего за три метра. Потом туман рассеивался, рваными кусками улетая на северо-восток и можно было двигаться дальше, но это было обманчивое улучшение. Через некоторое время туман окутывал нас с прежней силой. Погода словно давала нам шанс уйти подальше от твердых ориентиров, чтобы затем снова накрыть туманом. А любой ошибочный километр даётся в тундре тяжело. Этот «чавк-чавк» под ногами уже перестал восприниматься, физическая усталость была не настолько сильна, но страшнее всего был страх. Страх испугаться. Можно было просто испугаться, что не туда идем, запаниковать и впасть в ступор. И никто не поможет. Этот холодный, равнодушный и безжизненный простор, изрезанный водой и камнями, навевает какое-то особенное чувство. Смесь чувства одиночества, ненужности и беззащитности. Мы были одни посреди неведомой тундры, дождя и ветра. Здесь нет надежды встретить человека, и здесь мы никому не нужны. Тревожное состояние. Угнетает отсутствие деревьев. Дерево воспринимается как символ жизни, как нечто живое и родное, чему можно доверять и на что можно опереться.




После двух часов пути стало ясно, что дальше двигаться нельзя, что мы устали и промокли. Мы начали искать место для палатки. Немного побродив, под скалой между камней и воды нашли подходящее место.


Разбили палатку, забрались в неё, достали горелку и разогрели тушенку. Съели тушенку с сухарями и улеглись спать.


Ветер с дождем совсем не думали стихать. Они рвали нашу палатку, то приподнимая её, то прижимая к земле. В этих условиях я долго не мог заснуть, однако КинчЪ захрапел довольно быстро. Наверно, ему уже снились сладкие сны про солнечный летний сад на берегу моря, мягкое уютное кресло и стакан апельсинового сока… Постепенно и я начал засыпать. Мне уже начала грезиться Москва. Дорога. Теплый и твердый асфальт, машины… НЕТ! Я тут же проснулся от ужаса, что ничего этого нет ни рядом, ни в мыслимом отдалении! Полное несоответствие того, что начало сниться тому, что есть на самом деле. Никакой теплоты, никакой твердой опоры – только холодные мокрые камни, пронизывающий ветер и кругом ледяная вода, вода, вода… Я немного успокоился и опять начал засыпать. Приснился дом. Я опять проснулся. Стало страшно. Ну какой нафиг дом? Тут нет никаких крепких стен и крыши, под которой можно укрыться! Тут есть только трепещущая материя, отделяющая нас от ветра и воды, да тело, храпящее рядом. Всё. Больше никаких опор! Плюс медведи, росомахи и волки. Но звери не очень-то тревожили. Тревожило ощущение оторванности от любых надёжных опор и полная беспомощность перед стихией. Где-то там, по ту сторону горы лежат в палатке еще два человека, которые кроме того, испытывали тревогу за нас…
В итоге мне надоело это ощущение оторванности и мне стало всё равно. Меня больше не будило ощущение несоответствия грез и реальности. Но по-прежнему я часто просыпался от того, что холодная и мокрая стенка палатки под напором ветра хлестала меня по лицу. В конце концов мне стало совсем всё равно и я перестал обращать внимание и на трепыхающуюся палатку, и на звуки за пределами палатки, и на всё, на всё, на всё… Проснувшись от холода утром, я вспомнил, что сны мне снились совершенно фантастические. Подобных эмоциональных снов мне раньше не снилось. И еще мне снилась та, которую любил. Её имя я выложил камнями и начертил на снегу под скалой.


Желтый цвет палатки заливал радостным оттенком наше скромное жилище и обманывал, что на небе солнышко. Открыв полог я увидел ту же серость вокруг, только ветер чуть поутих… Безжизненность ландшафта и царивший вокруг туман создавал ощущение какого-то безразличного уюта. Или, точнее, защищенности. Словно мы находились на сказочной поляне. Два маленьких беззащитных муравья последи огромного пространства, а этот туман нас словно скрывает, защищает.
Набрав из ближайшего болота мутноватой воды заварили чай, погрызли сухарей с изюмом и собрали палатку. От горячего чая с водкой стало теплее. Собрали вовремя, поскольку опять начался дождь и ветер усилил свои порывы. Видимость была «в пределах длины палатки». Когда ветер разрывал туман, вдалеке на южном горизонте открывалось какое-то мягкое фантастическое свечение. Наверно, где-то там солнце и голубое небо.


На севере в разрывах тумана открывался КК, на востоке – хребты Урала, и видно было, как туман лавиной сползает с гор и движется на нас. Он мягко огибает вершину и неумолимо сползает вниз, словно гигантский водопад. Потом ветер резко меняется и мы оказываемся снова в плотном тумане. Туман берется ниоткуда, просто вдруг опускается сверху и обволакивает обманчивым одеялом мягкой безопасности. Постоянный рвущий одежду ветер гипнотизирует и убаюкивает, как шум метро. Можно вот тут прямо на камни лечь и заснуть, укутанный одеялом из тумана и впасть в анабиоз.
Не теряя надежды добраться хоть куда-то, мы взвалили рюкзаки и пошли дальше на юг. По пути встретили снежную ложбину. Самый раз поиграть в снежки в июле! Подъем оказался довольно трудным – он был хоть и пологим но очень длинным, а конца и края ему не было видно даже в разрывах тумана.
Все. Дальше идти смысла не было. С вершины холма не было видно ни чумов, ни той реки (как оказалось, та река - Кара), за поворотом которой мы эти чумы видели. Идти туда не было смысла.
Так в блуждании день наполовину и прошел. Нам надо было думать, что делать дальше. Идти к чумам призывало только моё безответственное сознание. Вперед, вперед, призывало оно, – обратно уж как-нибудь фортуна поможет! КинчЪ рассуждал более здраво. Как компромисс он предложил нам переночевать здесь, на холме или у его подножия, где ветер должен быть тише, и наутро вернуться. Мне было очень жалко расставаться с этим местом. Я его полюбил, как заложник своего террориста. Но остатки здравого смысла подсказали мне, что лучше прямо сейчас взять и вернуться обратно. И главным аргументом было то, что ребята волнуются за нас, ушедших в туман. Вдруг они думают, что мы далеко ушли от горы и заблудились? И мы пошли обратно.
Выбравшись из зыбкой травы болот и дойдя до озера, я сел на камень заменить намозоленные сапоги на Саломоны. Кинч’у сказал, чтобы не ждал, а шел в лагерь – дескать, я уже не заблужусь и догоню. Переобувшись, неспеша пошел между кромкой озера и КК. Вдруг гляжу, на моем пути за камнем сидит белый медведь. Прямо вот так, из-за камня выглядывает его морда и следит за мной. Я достал ракетницу. Он не шевелится. Ну наглая тварь, подумал я, - чего тебе надо? Позвольте, а откуда здесь белые медведи? Им же лед нужен и много рыбы… Может, это полярный волк? Когда я осторожно подошел поближе, то чуть не рассмеялся – в тумане не разглядел, что это был кусок белого мрамора. А я чуть было не пальнул в него из ракетницы :-)