?

Log in

No account? Create an account
vitamin_ [entries|archive|friends|userinfo]
vitamin_

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

"Бог, как иллюзия" Докинз Ричард. [Jul. 11th, 2012|06:28 pm]
vitamin_
"Бог, как иллюзия" Докинз Ричард.

Уже в первом абзаце книги высказано много мыслей, весьма достойных обсуждения.

В ДЕТСТВЕ МОЯ ЖЕНА НЕНАВИДЕЛА СВОЮ ШКОЛУ и изо всех сил мечтала перейти в другую. Много лет спустя, уже двадцатилетней девушкой, она с грустью призналась в этом родителям, глубоко шокировав мать: "Доченька, почему же ты нам тогда прямо не сказала?" Ответ Лаллы я хочу сегодня вынести на обсуждение:
"Я не знала, что это мне можно".

Она не знала, что "это ей можно".

nbsp;     Подозреваю - нет, уверен, - что в мире существует огромное количество людей, воспитанных в лоне той или иной религии, и при этом они либо не чувствуют с ней гармонии, либо не верят в ее бога, либо их тревожит совершаемое во имя религии зло. В таких людях живет смутное желание отказаться от веры родителей, их тянет это сделать, но они не сознают, что отказ является реальной возможностью.  Если вы принадлежите к числу подобных людей, эта книга - для вас. Ее задача - привлечь внимание к тому, что атеизм - действенное мировоззрение, выбор отважных, замечательных людей. Ничто не мешает человеку, будучи атеистом, быть счастливым, уравновешенным, глубоко интеллигентным и высокоморальным.


Несложно понять основную мысль книги: если человек испытывает дискомфорт в своих традиционных религиозных взглядах на мир, ему можно, по мнению автора, отказаться от этих взглядов в пользу атеистических, оставаясь интеллигентным и высокоморальным человеком. Начнём с того, что понятие "высокоморальный атеист" вообще лишено смысла.
Понятие "высокоморальный" подразумевает наличие шкалы, по которой мы можем сравнивать высоту моральных устоев. Есть ли она? Например практически все атеистические революции сопровождались снятием сексуальных запретов. С точки зрения традиционной, религиозной морали, это шаг вниз. С точки зрения новой, атеистической, очевидно нет. Атеист остаётся в своих глазах высокоморальным человеком.  Но по сути он совершил простотподмену понятий, назвал моральным то, что таковым не являлось. Значит с точки зрения традиционной морали он перестал быть "высокоморальным" человеком. Зачем же тогда говорить, что атеист тоже может быть высокоморальным человеком? Также возникает вопрос: будет ли автор столь же великодушен, если человек почувствует дискомфорт в лоне атеизма? Разрешит ли переход в религию? Атеистические взгляды на многие, даже научные, вопросы очень противоречивы, а творимое под атеистическими лозунгами зло часто на порядок превосходило даже ужасы, приписываемые инквизиции, что легко может ввессти в соблазн любого думающего атеиста. Вряд ли автор посоветует такому человеку бросать атеизм и бежать в религию. Уверен, что он искренне считает атеизм более верным взглядом на мир, ведь только злодей будет призывать людей к тому, во что не верит сам. Возникнет парадокс: религиозные взгляды по определённым причинам отбросить можно, а атеистические по тем же причинам - нет. Скорее всего автор предложит рассмотреть подробнее противоречия и подумать, нельзя ли их как-то разрешить, оставаясь в рамках атеистического мировоззрения.
   И это верный подход.
   Именно такой совет должен был бы дать автор верующим людям, столкнувшимся с трудностями в своих религиозных мировоззрениях. Прежде, чем менять их на другие, необходимо убедиться, что противоречия эти действительные, а не мнимые. Убедиться в этом совсем не сложно. Нападок на религию множество и приходят они с разных сторон. Как заметил Честертон, логичные по отдельности, они взаимно уничтожают друг-друга вместе. Приведём несколько примеров: христианство обвиняют как в излишнем пессимизме, так и в необоснованном оптимизме. То оно рисует картину мрачного, мстительного Бога, Которого просто невозможно не разгневать своим поведением и от наказания Которого невозможно скрыться ни в этом мире, ни в том. И вдруг звучат обвинения, что христианство завлекает людей розовыми надеждами и сказками о Рае. Люди бегут в христианство от сложностей жизни, закрывая глаза на насущные проблемы. Получается, что жить в христианской вере одновременно и тяжело и страшно, и легко и приятно.
(Г. Честертон ) "....Другой пример. Очень серьезным доводом против христианства были для меня рассуждения о его робости, нерешительности, трусости, особенно же - о его отказе от сопротивления и борьбы. Великие скептики XIX века были мужественны и тверды; Бредлоу - в пылком духе, Гексли - в сдержанном. По сравнению с ними христианство казалось каким-то беззубым.
Я знал евангельский парадокс о щеке; знал, что священники не сражаются; словом, сотни доводов подтвердили, что христианство пытается превратить мужчину в овцу. Я читал это, верил и, не прочитай я ничего другого, верил бы и сейчас. Но я прочитал и другое. Я перевернул страницу моего агностического Писания, и вместе с ней перевернулся мой мозг.
Оказывается, христиан надо было ненавидеть не за то, что они мало борются, а за то, что они борются слишком много. Как выяснилось, именно они разожгли все войны. Они утопили мир в крови. Только что я сердился на то, что христиане никогда не сердятся. Теперь надо было сердиться, что они сердятся слишком много, слишком страшно; гнев их затопил землю и омрачил небо.
Одни и те же люди обличали кроткое непротивление монахов и кровавое насилие крестоносцев. Несчастное христианство отвечало и за то, что Эдуард Исповедник не брал меча, и за то, что Ричард Львиное Сердце его взял [9]. Мне объясняли, что квакеры - единственные последовательные христиане, а резня Кромвеля или Альбы - типично христианское дело [10].
Что могло все это значить? Что же это за учение, которое запрещает ссору и вечно разжигает войны? В какой стране родилось это беззубое и кровожадное чудище? Христианство становилось все непонятней.
.."

  Примеров много, приведём ещё пару: церковь обвиняют в излишней политической активности и в том, что она отвлекает людей от политической борьбы и вообще от активного участия в социальной жизни общества.
    Христианство упрекают и в излишнем стремлении к нищете и нестяжательству, и в излишнем стремлении к роскоши.
    За нищие келии и власяницы, и за дорогие парчи и позолоченные купола храмов. 
За строгие посты и за любовь к обжорству.
    Такое большое количество противоречивых претензий к религии заставляет усомниться в их объективности. Как заметил Честертон, похоже дело тут не в порочности христианства, а в том, что всякая палка хороша для борьбы с ним.
    Но дело даже не в этом. Религии тоже бывают разные. И разница эта иногда значительна. Она объясняется тем, что в различные времена разным народам божественные истины постигались в разной степени. Так сложилось, что одни представления о Боге более точны, чем другие.   И несомненно от менее точных представлений нужно отказаться. Но движение тут одностороннее. Идти можно только в сторону более верных представлений, если конечно мы собираемся оставаться в рамках цивилизованного человеческого существа.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ МОРАЛИ

      Тут автор высказывает простую мысль: на основе анкетирования выявлено "врождённое" нравственное чувство. И делается вывод:

Главный вывод из результатов исследования Хаузера и Зингера заключается в том, что между ответами атеистов и верующих не существует статистически значимой разницы. Он под­тверждает разделяемое мной и многими другими мнение, что нам не нужен бог, чтобы быть хорошими — или дурными.
    Ему вторит другой аналогичный вывод:

Чем бы ни вызывались наблюдаемые положительные изменения Zeitgeist, сам факт их существования более чем убедительно показывает несостоятельность аргумента, что без бога мы не сумели бы творить добро и отличать добро от зла.

Для начала необходимо уточнить, что такое зло, и в чём его отличие от добра.
(К.С. Льюис) "... Я хочу сказать, что зло, если вы  пристальнее  всмотритесь  в  него,  почти  всегда окажется  дурным  путем  к  добрым целям. Вы можете быть хорошим ради самого добра; но не можете быть злым ради самого зла. Вы способны совершить хороший поступок и тогда, когда не испытываете прилива доброты, когда этот  поступок не  доставляет  вам удовольствия, просто по той причине, что делать добро -- правильно. Но никто еще не совершал жестокого поступка  только  потому,  что жестокость -- это что-то неправильное. Люди бывают жестоки лишь тогда, когда это  приносит  им  удовольствие  или  пользу.  Иными  словами,  зло не может преуспевать от того, что оно зло, тогда как добро может преуспевать  лишь  в силу  того,  что  оно добро. Добро, так сказать, вещь в себе, оно существует само по себе, тогда как зло представляет из себя испорченное  добро.  Прежде чем стать плохим, надо быть хорошим...."
  Поэтому никто не считает, что отказавшись от религии люди сразу потеряют способность отличать добро от зла., путать нравственный плюс и минус. Способность эта останется ещё на долгое время (возможно навсегда) по традиции, или по инерции. Потери будут в ином. Опасность возникнет в том, что люди начнут избирать для решения благих целей неверные пути. Пути, которые приведут к увеличению зла в мире. Например можно решать социальные проблемы путём милосердия, которое давно уже стало одним из синонимов христианства, или путём экспроприации, по сути грабежом и убийством, как это происходило во время атеистической революции в России.
  Другая опасность отказа от традиционной морали  в том, что люди всё меньше и меньше будут руководствоваться совестью, или "нравственной интуицией". Голос совести всегда звучал в унисон с традиционной моралью. Но голос этот можно заглушить, и даже потерять вовсе. "Худые сообщества развращают добрые нравы." Различные группы преступников, отщепенцев и пр., презрев традиционную мораль, живут по своим правилам, часто вообще теряя человеческий облик. Иногда целые народы попадают под влияние фактически преступных принципов поведения. Нацистские идеи в определённый момент истории овладели большинством умов в Германии. Фашизм чрезвычайно увеличил количество зла на планете именно потому, что голос совести был заглушен идеей добиться преуспевания собственной расы любыми путями.

  Атеисты не так часто, как верующие, получали власть над народами и странами, однако это случалось, и порой на продолжительное время. Под атеистическими лозунгами, обещаниями "Свободы, равенства и братства" происходили революции во Франции, Германии, России. Принесли ли эти революции свободу, равенство и братство? К сожалению нет. Как ни странно, все они приводили к противоположным результатам. За 14 месяцев правления Максимилиана Робеспьера во Франции было казнено по разным оценкам около 800 000 человек. 70 лет правления атеистов в России стоили русскому народу десятков миллионов своих сограждан. Для сравнения отметим, что за 400 лет инквизиции было казнено около 30 тысяч человек. Что было бы с Европой, если бы атеистические революции победили не в одной стране, а во всех? И продолжались бы не пару лет, а сотни? Как видно атеизм, пришедший к власти, пожирал людские жизни с неизмеримо большей скоростью, чем любая религия.
  Теперь мы сможем по новому взглянуть на выводы автора, что атеисты могут творить добро и быть хорошими без Бога. Возможно так и есть. И верующие далеко не всегда творили только зло.  Вопрос в другом, если у атеистов-революционеров существовало такое-же точно врождённое нравственное чувство, что и у предшественников-верующих, то почему же так разительно отличаются результаты их правления? Вроде они так же чувствовали, что нельзя приносить в жертву одного человека для счастья нескольких, но как правило поступали иначе.
  Далее автор указывает на постоянное распространение гуманистических идей в мире, но отказывается признать, что религия является одной из причин этого роста. Например он пишет:

"....В чем причина постоянного движения Zeitgeist в этом направлении? Не нужно забывать о роли отдельных личностей, выступающих, опережая время, с новыми идеями и зовущих за собой остальных. Идеи расового равенства в Америке получили широкое распространение благодаря замечательным политическим лидерам вроде Мартина Лютера Кинга, пред¬ставителям культуры, спорта и другим общественным деяте¬лям, таким как Пол Робсон, Сидней Пуатье, Джесси Оуэне и Джеки Робинсон...."

  Тут надо бы вспомнить, откуда возникли идеи расового неравенства? А возникли они в том числе из атеистической теории эволюции человека. В цивилизованных странах именно благодаря этой теории получило "научное" подтверждение представление о том, что отдельные неразвитые народы - это тупиковая ветвь эволюционного развития человека, недоразвитые люди. Негров, пигмеев, эскимосов выставляли в европейских зоопарках как наглядные иллюстрации теории Дарвина. Эти представления в корне противоречили христианским представлениям о равенстве всех людей в глазах Бога, о том, что каждый человек достоин равной любви и милости. То есть именно из христианства вытекает идея расового равенства всех людей, и именно атеизм способствовал распространению идей расового неравенства.

  В чём тут проблема?
  Дело в том, что выводы, которые делает автор, совершенно не следуют из  тех данных, которые он собрал. Анкетирование показало, что люди обладают некоторым чувством, подталкивающим людей к тем или иным поступкам. Но автор совершенно преждевременно дал этому чувству положительную нравственную оценку, назвав его "нравственной интуицией". Тут возникает вопрос, имеет ли атеист какие-то объективные основания назвать  эту интуицию нравственной, не прибегая к религиозной традиции? К сожалению таких оснований нет. Чувство это, известное в религии как совесть, или глас Божий в человеке, имеет положительную нравственную оценку лишь в религии. Согласно традиционной вере Бог, источник любви и жизни, сотворил благой мир для человека и одарил человека благим даром жизни. С этой точки зрения можно оценивать как положительное нравственное явление стремление сохранить жизнь людям. Но атеисту нужно сперва доказать, что жизнь = благо. Сомнение в этом выражали философы древности (оно звучит в Сократовом прощании с судьями: «Я иду умирать, вы остаетесь жить, и только Богу ведомо, что лучше»). В 19 веке прогрессисты объясняли, что мы должны завидовать самоубийце, – "если он прострелил себе голову, это значит, что она была у него умнее, чем у других. Уильям Арчер  сулил, что в золотом веке заведут автоматы и всякий сможет, опустив монетку в щелочку, покончить с собой". Современные немецкихе философы-пессимисты. Для них наше существование - это не положительное явление. Жизнь для них это страдание, страдание прекращается с прекращением жизни, поэтому и на вопросы анкеты они должны ответить совершенно не так, как подсказывает им "нравственная интуиция". 
  Далее, можем ли мы отвергнуть, как аморальные, те ответы, которые не совпали с большинством? К сожалению и этого мы сделать не можем. Какое основание  может использовать атеист, чтобы назвать аморальным клептоманию, сексуальную распущенность или необузданную агрессию? Казалось бы ответ прост - это аморально, так как является отклонением от нравственной интуиции большинства людей. Это, так сказать, ошибки эволюции. Но ошибки не обязательно приводят к возникновению аморального поведения. Автор приводит пример, как ошибочный инстинкт тростниковой кукушки, подбрасывающей птенцов в чужие гнёзда, приводит к появлению у людей совершенно моральног жела­ния усыновить (удочерить) чужого ребенка.
  И тут мы подходим к сути проблемы. Да, у человека есть нравственная интуиция, или совесть, но обязан ли он поступать согласно совести? Если допустить существования "ген альтруизма", заставляющий человека совершать альтруистические поступки,  а в пределе - пожертвовать собственной жизнью ради сохранения человеческого вида - то как человек может ему противиться и совершать поступки эгоистические? Природа атеистических поступков совершенна идентична природе альтруистических, значит должен существовать и "ген эгоизма". Если эволюция породила "моральный" ген человеколюбия, она же породила и "аморальный" ген агрессии или насилия. Получается, что моральное поведение так же встроено в человека эволюцией, как и аморальное. Каков же тогда механизм действия "нравственной интуиции"? Если это ещё один ген, ответственный за то, чтобы человек всегда слушался велений гена альтруизма и не слушался гена эгоизма, то непонятно, как мы можем ему противиться? Получается, что моральная интуиция иной природы. Она стоит над желаниями, вызванными генами альтруизма, эгоизма, человеколюбия, агрессии и т. п. Она судит эти желания, призывая выбирать одни и отвергать другие. А следовательно сама не может быть вызвана геном. Чем же ещё?
nbsp;   (К.С. Льюис) "... Очень удобен инстинкт. Ну конечно, сохранение вида держится не на тонкой нити разума, оно заложено в нас инстинктивно. Потому здесь и нет места спору, что человек не осознает причин своего поступка. Мы инстинктивно действуем на пользу виду. .... Очень удобно; вроде бы эта основа дает обновителю все. чего он хочет, и ничего от него не требует.
На самом деле он не продвинулся ни на шаг. Не буду говорить о том, что инстинкт – название чего то нам неведомого (фраза «Птица находит дорогу благодаря инстинкту» значит: «Мы не знаем, как она находит дорогу»). Обновитель употребляет это слово во вполне определенном смысле – он называет инстинктом спонтанный и не проверенный разумом импульс, что то вроде «похотения». Поможет ли нам такой инстинкт найти основу для выбора? Откуда известно, что мы должны ему повиноваться? А если должны и всё, зачем писать такие книги, как «зеленая»? Зачем тратить столько красноречия, чтобы привести человека туда, куда он и сам придет? Быть может, подразумевается, что, подчинившись инстинкту, мы будем счастливы? Но ведь мы толкуем о жертве ради других, т. е. о том, что человек поступился своим счастьем. Если же инстинкт вдобавок велит трудиться для будущего, счастье это придет, когда потрудившийся будет давно мертв (насколько я понимаю, для обновителя это синоним несуществования). Похоже на то, что инстинкту мы подчиниться обязаны»IX.
Почему же? Может быть, так велит другой инстинкт, на порядок выше, а ему велит третий, и дальше, до бесконечности? Получается какая то чушь, но другого ответа нет. Из утверждения «Мне хочется…» никак не следует: «Я должен». Даже если бы у человека действительно был спонтанный, не проверенный разумом импульс жертвовать собою ради сохранения вида, ничто не подсказывает нам, надо ли слушаться этого импульса или обуздать его. Ведь даже обновитель допускает, что некоторые импульсы обуздывать надо. А допущение это ставит перед ним еще одну, более важную трудность.
Сказать, что надо слушаться инстинктов, – все равно что сказать: «Надо слушаться людей». Каких же именно? Инстинкты, как и люди, говорят разное, они противоречат друг другу. Если ради инстинкта сохранения вида надо жертвовать другими инстинктами, то где тому доказательства? Каждый инстинкт хочет, чтобы ради него жертвовали всеми прочими. Слушаясь одного, а не другого, мы уже совершаем выбор. Если у нас нет шкалы, определяющей сравнительные достоинства инстинктов, сами они этих достоинств не определят. Нам неоткуда узнать, какой важнее. Нам не может подсказать этого ни один из инстинктов, как не может один из тяжущихся быть судьей. У нас нет ни малейшего основания ставить сохранение вида выше, чем самосохранение или похоть.
Словом, мысль о том, что мы выбираем главный инстинкт, не покидая сферы инстинктов, недолговечна. Мы хватаемся за ненужные слова, называя этот инстинкт «основным», «преобладающим», «глубочайшим». Они не помогают нам. Одно из двух: или в словах этих скрывается оценка (а она – заведомо вне сферы инстинктов и не выводится из них), или они обозначают силу желания, частоту его и распространенность. Если мы выбираем первое, рухнет попытка положить инстинкт в основу поведения. Если выберем второе, это нам ничего не даст. Дилемма не нова. Или императив содержится в предпосылках, или вывод останется простой констатацией факта, без какой либо модальной окраски.
..."
  Другими словами какими бы причинами не вызывались поступки, или модели поведения человека, невозможно разделись эти поступки на добрые и злые, не выходя за рамки этих причин. Единообразная причина не может содержать в себе никакого разнообразия оценок,  кроме количественного.
  Поэтому атеист ничем не может обосновать нравственные повеления "не убей", "не укради", "не прелюбодействуй" или "почитай родителей". Как убедит атеист подрастающее поколение в минуту смертельной опасности   идти на войну дабы защитить своё отечество?  Он не может апеллировать к "священным" или "религиозным" чувствам, не может повторить вслед за героем Льюиса: " что миры приходят к концу, а благородная смерть - это сокровище, и каждый достаточно богат, чтобы купить его", так как смерть в атеизме - конец существования - и никакая высокая оценка её не имеет для мёртвого никакого смысла. Он сможет только сослаться на смутное "нравственное чувство", заложенное в нас эволюцией, согласно которому смерть одного предпочтительнее смерти нескольких. Ему тут же возразят, что та же эволюция заложила в человека гораздо более сильное чувство, заставляющее человека держаться подальше от взрывов снарядов и свиста пуль. Какое из этих чувств более морально? И почему?
    Как объяснить ребёнку честность? Не шаблон поведения, имитирующий честность и дающий репутацию честного человека и как следствие эволюционные преимущества, а саму честность, как свойство, неотъемлемое от понятия человеческого существа?

    Наконец стоит задать вопрос, а что же вообще интуитивно чувствует эта "нравственная интуиция"? На что она направлена? Что она выявляет в окружающем мире? Ведь интуиция - не законченное понятие. Она всегда о чём-то,  не о себе. Она направлена на что-то, отличное от человека. Мы интуитивно чувствуем что-то вне нас, будь то верный ответ на задачу или правильное направление к дому. Судя по названию и нравственная интуиция  подсказывает нам верный путь к нравственности. Но в первой части книги автор доказывает, что в мире не существует универсальной нравственности, что понятия нравственности и морали относительны, постоянно меняются и зависят от человеческого выбора. И вдруг выясняется, что у человека есть чувство, указывающее верный выбор нравственного поступка. Как же так?
    Ответа у атеиста нет, так как в его системе чувства оторваны от окружающего мира.  Приведём цитату:

"....Ген, программирующий организм безвозмездно помогать своим кровным родственникам, с большой вероятностью тем самым помогает размножению собственных копий. Частота данного гена может возрасти в генофонде настолько, что безвозмездная помощь родственникам станет нормой поведения. Очевидным примером является любовь к собственным детям, но, помимо этого, есть и другие.
...
Здесь важно правильно представлять себе сферу действия естественного отбора, пределы его возможностей. Отбор не может обеспечить появление разумного осознания того, что является полезным для генов индивидуума.  Это осознание оставалось недоступным для разума вплоть до хх века, да и сейчас в полной мере им обладает лишь небольшое число ученых-специалистов. Естественный отбор благоприятствует развитию правил и шаблонов поведения, таких как умение мотыльков ориентироваться по небесным светилам, — шаблонов, обеспечивающих распространение генам, определяющим такое поведение.
....

Пожалуйста, ни на секунду не допускайте, что эволюционное объяснение как-то умаляет или обесценивает благородные чувства сострадания и милосердия. Или сексуальное влечение. Пропущенное сквозь призму речевой культуры, сексуальное чувство дарит нам величайшие произведения поэзии и драматургии: любовную лирику Джона Донна, например, или "Ромео и Джульетту". И конечно, то же самое можно сказать о проявлениях сочувствия, возникающих на основе "ошибок" родственного или взаимного альтруизма. Прощение должника, если рассматривать его вне контекста, может показаться настолько же противоречащим эволюции, как и усыновление (удочерение) чужого ребенка:

Не действует по принужденью милость; Как теплый дождь, она спадает с неба На землю и вдвойне благословенна... *

Огромная доля человеческих амбиций и усилий объясняется сексуальными желаниями, и многие из них можно классифицировать как "ошибку". Это же можно сказать и о желании быть щедрым, проявлять сочувствие, если, согласно моему предположению, все это является "ошибочным следствием" полуизолированной жизни наших предков. Самым простым с точки зрения естественного отбора способом закрепить в людях эти желания было вмонтировать в их мозг поведен¬ческие шаблоны. Эти давно возникшие шаблоны продолжают управлять нашим поведением и поныне, хотя обстоятельства жизни уже не соответствуют их первоначальному смыслу....."

Сперва автор доказывает, что благородные чувства сострадания и милосердия возникли не потому, что человек на своём жизненном пути встретил что-то, достойное сострадания или милосердия, а потому, что шаблон милосердного отношения дал человеческому виду эволюционные преимущества в выживании. Если бы такие преимущества дал иной шаблон поведения, равнодушного или жестокого, то этот шаблон и стал бы эталоном морали. И после этого автор просит не думать, что эволюционное объяснение как-то умаляет или обесценивает благородные чувства сострадания и милосердия, хотя его объяснение не просто умаляет, а вовсе уничтожает любую значимость этих чувств. Будь выгодный шаблон иным, мы бы вполне могли сострадать здоровым детям и гнушаться больных.
   Вообще утверждение, что мораль заложена в нас эволюцией крайне странно и невозможно для атеиста в принципе. Ведь «мораль» - это уже нравственная оценка. ДО появления сознания у человека никаких нравственных оценок быть не может в принципе. Мы можем только утверждать, что эволюция заложила в человека модель какого-то поведения, или может какие-то импульсы, подталкивающие  его к какому-то поведению.  Но давать этим импульсам заранее звание «морали» атеист не может. Не может этого делать и эволюция, ведь эволюция, раздающая своим деяниям нравственные оценки сильно смахивает на Бога.  Поэтому совершенна нелогична «логика» доказательств зарождения альтруистического, или «доброго» поведения человека на примере предшествующих ему бактерий. Учёный может наблюдать у одних бактерий взаимоуничтожение, а у других симбиоз, но он не вправе утверждать, что ДО появления человека симбиоз уже считался добром, а взаимное уничтожение злом. А он именно это и делает.  Он называет добром определённую модель поведения бактерий и делает «открытие» что мораль заложена в нас эволюцией. Это нелепо. Например у животных встречается гомосексуализм и наверное учёный скажет, что он тоже заложен в нас эволюцией. А вот может ли он сказать, добро это, или зло? А если может, чем он это обоснует? Заложен в нас эволюцией и инцест, и межвидовые половые контакты, которые у людей зовутся  зоофилией. А это «добрые» подарки эволюции, или «злые»? Как ответит учёный?  И если ответит, почему так, а не иначе?
   Доказательства то, что моральное поведение заложено в нас эволюцией идёт гладко пока мы говорим о вещах нравственно безупречных: о честности, преданности, верности обещанием. Но как только бы берём спорные вопросы морали - опора на эволюцию тут же пропадает.

  Различные человеческие моральные традиции сформировали совершенно иной взгляд на это:

(К.С. Льюис) "...До недавнего времени все педагоги и вообще все люди верили, что мир может вызвать и правильную, и неправильную оценку. Они принимали как данность, что внешние явления не только получают ту или иную оценку, но и заслуживают ее. …Когда Шелли12, сравнивая чувства с эоловой арфой, говорит, что они отличаются от арфы, ибо могут настраиваться в лад с ветром, рождающим звуки, он принимает ту же посылку. «Станешь ли ты праведным, – спрашивает Трэерн13, – пока не воздашь должное тому, что тебя окружает? Все создано для тебя, ты же создан, чтобы оценить каждое создание Божье согласно его истинной цене»II.

Августин определяет добродетель как ordo amoris – справедливую, сообразную истине иерархию чувств, воздающих каждому творенью столько любви, сколько оно заслуживает»III. Согласно Аристотелю, цель воспитания в том, чтобы ученик любил и не любил то, что должноIV. Когда придет пора сознательной мысли, такой ученик легко отыщет основания этики; человек же испорченный не увидит их и, скорее всего, не сумеет жить достойноV. Еще раньше Платон сказал то же самое. Человеческий детеныш не может поначалу дать правильных ответов. В нем надо воспитывать радость, любовь, неприятие и даже ненависть по отношению к тому, что заслуживает этих чувствVI. Согласно раннему индуизму, доброе поведение состоит в согласии и даже слиянии с «rita» – могущественным порядком или узором будущего, который отражен в порядке мироздания, в нравственном добре и храмовом ритуале. Rita, т. е. праведность, правильность, порядок, то и дело отождествляется с satya, т. е. правдой. Подобно Платону, сказавшему, что добродетелью держатся звезды, индийские учителя говорили, что боги подчиняются rita.

Говорят об этом и китайцы, называя нечто великое (точнее, величайшее) словом «дао». Определить дао заведомо невозможно. Это – суть мироздания; это – путь, по которому движется мир. Но это и путь, которым должен следовать человек, подражая порядку Вселенной. Ритуал тем и ценен, «что он воспроизводит слаженность природы. Ветхозаветный псалмопевец тоже славит закон и заповеди за то, что они – „истина“VII.

Такое миросозерцание я для краткости буду обозначать в дальнейшем как «дао». И у Платона, и у Аристотеля, и у стоиков, и у ветхозаветных иудеев, и у восточных народов бросается в глаза одна общая и очень важная мысль. Все они признают объективную ценность; все они считают, что одни действия и чувства соответствуют высшей истине, другие – не соответствуют. Человек, подчиняющийся дао, может назвать ребенка милым, а старика – почтенным, выражая не собственные эмоции, но некие объективные свойства, которые мы обязаны признавать. Скажем, я (это так и есть) устаю от маленьких детей, но дао предписывает мне считать это моим недостатком в прямом, даже не нравственном смысле слова – в том смысле, в каком мы называем недостатком плохой слух. Поскольку оценки наши свидетельствуют о признании объективного закона, чувства могут быть в ладу и не в ладу с истиной. Само по себе чувство – не суждение, и потому оно внеположно разуму. Однако оно может быть разумным и неразумным, в зависимости от того, сообразно оно или несообразно разуму. Сердце не заменяет головы, но должно подчиняться ей...."

Различие в традиционных сокральных постулатах и вытекающих из атеизма кардинально различны. Атеизм может породить только такое правило: почитай старших, сострадай страждущим, люби ближних поскольку это способствует выживанию человеческого рода. Традиционная мораль скажет иначе: почитай старших, сострадай страждущим, люби ближних несмотря на то, способствует ли это выживанию человеческого рода, или нет. Делай это не потому, что такой шаблон поведения даст эволюционные преимущества, а потому, что старшие достойны почитания, страждущие - сострадания и все достойны любви.

nbsp; Возьмём простые вещи: солнечный рассвет, осенний дождь или разрушительную бурю. Все они прочно связаны со вполне определёнными человеческими реакциями на них: нас радует солнечное утро, осенний дождь вызывает тихую грусть, а буря - ужас. Это нормально. Бывают люди, ликующие в бурю, тоскующие солнечным утром, но мы чувствуем, что это неправильно. Потому что правильная оценка заключена в самих явлениях. И даже отсутствие самого человека ничего не изменит. Сколько бы ни было рассветов до зарождения жизни, сколько их не будет после вымирания человека - они все достойны радостного ликования. В атеизме этого нет. Там человек не оценивает явления - а реагирует на внешние раздражители. Один человек реагирует на рассвет радостью, другой злобой, и никакой разницы между этими реакциями нет. Другими словами к ним не применима категория ошибки.   Человек со своим миром чувств влетает в мир явлений как бы "вверх тормашками" и никаких подсказок как правильно сориентироваться у него нет. Определённые реакции на определённые события возникают в случайной последовательности. Однако по странному стечению обстоятельств все люди оказываются сориентированы верно: головою вверх, ногами вниз. Небольшие отклонения в разные стороны в разные эпохи не привели к тотальной смене "нравтсвенной" ориентации.
Получается интересная вещь: в нашем мире как бы соединены две реальности. С одной стороны мы, как части мира, подвержены его законам, и наше поведение вроде бы не дорожно составлять загадки для науки. С другой стороны мы имеем мора, нравственность, или правила поведения, приписывающие нам совершать определённые поступки, независящие от законов. С одной стороны мы - колёсики в сложной картине мироздания, с другой наша мораль предписывает нам не подчиняться механизму вселенной, если он велит нам отклониться от моральных норм.
....
linkReply

Comments:
From: lantios
2013-06-26 05:18 am (UTC)
"Тут надо бы вспомнить, откуда возникли идеи расового неравенства? А возникли они в том числе из атеистической теории эволюции человека."

"Происхождение видов" опубликовано в 1859-м году. Негры в США освобождены в 1863-м году.

Чтобы такую чушь написать, одной только глупости мало.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: vitamin_
2013-06-26 06:25 am (UTC)
У меня для вас плохие новости. Расовая дискриминация чернокожих была отменена в США только в 1964 году. Но дело не в этом. Отмена рабства с теорией Дарвина никак не связана. Она скорее связано с активной миссионерской деятельностью христианской церкви, проповедующей равенство перед Богом людей любой национальности. А вот демонстрация аборигенов и эскимосов, как "недоразвитых людей" и "тупиковой ветви эволюции" в зоопарках Америки или Германии как раз следствие распространения теории Дарвина. Кстати эти "экспозиции" существовали в зоопарках до 1939 года.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: lantios
2013-06-26 06:31 am (UTC)
Разумному человеку должно быть ясно, что идеи расового неравенства возникли задолго, за многие века до отмены рабства в США. А значит, уверенность будто идеи расового неравенства возникли из теории эволюции – это признак психического расстройства.

Разумеется, у вас что ни комментарий, то бред. Миссионерская деятельность традиционно сильнее на юге США, а не на севере. Южные штаты с оружием в руках защищали свое право держать рабов.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vitamin_
2013-06-26 07:01 am (UTC)
> А значит, уверенность будто идеи расового неравенства возникли из теории эволюции – это признак психического расстройства.

Признак психического расстройства - это невозможность понять прочитанное. Идей расового неравенство в истории было много и они имели различные источники происхождения. Поэтому я и пишу "идеи" во множественном числе.
А что вы читаете - не могу понять )

> Разумеется, у вас что ни комментарий, то бред. Миссионерская деятельность традиционно сильнее на юге США, а не на севере. Южные штаты с оружием в руках защищали свое право держать рабов.

Мне почему то кажется, что ваши комментарии с каждым становятся всё тупее.
В моей статье нет ни слова о рабстве.
С кем вы спорите?
(Reply) (Parent) (Thread)
From: lantios
2013-06-26 07:22 am (UTC)
"Отмена рабства с теорией Дарвина никак не связана. Она скорее связано с активной миссионерской деятельностью христианской церкви"
"В моей статье нет ни слова о рабстве. С кем вы спорите?"

Впрочем, почему я вам до сих пор пытаюсь что-то объяснить? Всего хорошего!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vitamin_
2013-06-26 08:06 am (UTC)
Поднимите глаза.
Это написано в ответ на ваш первый комментарий с упоминанием рабства, о котором в моей статье нет ни слова.
(Reply) (Parent) (Thread)