vba_ (vba_) wrote,
vba_
vba_

Categories:

Не падайте раньше выстрела

ЖЖ полон комментов на проект закона об оскорблении чувств. Сторонники закона воодушевлены – ужо теперь законно прищучат богохульников и кощунников (кстати, что это за слово такое убогое - кощунники?) типа Пусси Райот. Оставляя в стороне пользу закона, можно только сказать,что та скорость, с которой принялись этот закон измысливать, ничего хорошего про российскую юстицию не говорит. Просто законодатель решил еще раз подчеркнуть, что юстиция у нас уже ухитрилась применить закон до его появления.

Да и вообще, кто тут руководствуется буквами, понимаешь, законов?

Поэтому я хочу сказать приветствующим этот закон, чтобы не очень радовались, а хулящим его, чтобы не очень печалились. Многовековой российский опыт показывает, что не законы играют главные роли. Какое будет правоприменение этого закона для наведения порядка – никто не знает, а будет оно такое, куда кривая вывезет. Вот вывоз кривой и есть главный действующий российский закон, полученный эмпирически.

Поскольку все мои посты на этой неделе патриотически посвящены событиям ровно двухсотлетней давности, вот вам иллюстрация наведения законного порядка в сентябре 1812 года. История поучительная.

В августе 1812 года, когда Наполеон был еще далеко от Москвы, московскому гражданскому губернатору Обрезкову указали на одного "портного, Русского человека, отличнаго поведения, достаточнаго, немолодого. Когда увидел его Обрезков, то заметил, что он разстроен и спросил о причине. Он отвечал, что лишился сна и пищи, что многие из его учеников точно также больны, как и он, и что единственное средство против этой болезни – кровь Французов. Обрезков показал вид, что одобряет это лекарство и заставил его высказаться. Оказалось, что он уже подговорил человек 300 портных и еще надеется к завтрашнему дню подговорить несколько сотен, чтобы ночью идти на Кузнецкий мост и перебить всех живущих там Французов". Ну а что? это же гораздо проще, чем под ядрами стоять у какого-нибудь Смоленска.

Как мы видим, налицо был типичный случай оскорбления чувств, в данном случае патриотических (кстати, в таком же духе высказывался и кн. Болконский, когда говорил Пьеру, что французы его оскорбляют всякую секунду), даром что сам портной восходил к высокой степени безумства. Московское руководство, в точности, как нынешняя Дума, глубоко задумалось над тем, как удовлетворить оскорбленных (а там разберись, кто псих, а кто просто очень нервный). И так же, как Дума (или там Хамовнический суд), решили проявить строгость, а именно арестовать 40 московских французов "замеченных по некоторым выходкам и дурному поведению" и куда-нибудь сослать. Причем, арестовывали их днем, с большой помпой, и провели через весь город на радость ликующему народу. Так им и надо, нехристям!

Правда, получилось так, что среди 40 арестованных французов, по недомыслию, что ли, оказались три вообще союзных немца и, что более естественно, один еврей. Ну, не переделывать же всю работу заново! Оставили как есть.

Простонародью и в Петербург начальству сообщили, что схвачены "выборные канальи из каналий". Канальями из каналий были признаны книгопродавец, типографщик, 14 учителей, 9 торговцев модными товарами, режиссер театра, балетмейстер, живописец, ну и еще по мелочи. Для ссылки была нанята "барка", на которую французов ввели как на эшафот при огромном скоплении народа. Канальи тряслись от страха, ожидая самого худшего. Затем туда явился полицмейстер Волков, который громко зачитал совершенно психоделическую речь "Россия дала вам убежище, а вы не переставали замышлять против нея. Чтобы избежать кровопролития, не зачернить страницы нашей истории, не подражать сатанинским бешенствам Пусси Райот ваших революционеров, правительство вынуждено вас удалить отсюда...Перестаньте быть негодяями и сделайтесь хорошими людьми, превратитесь в добрых Русских граждан из Французских, какими вы до сих пор были... Войдите в барку, успокойтесь и не превратите ея в барку Харона". Когда дело дошло до Харона, канальи были готовы упасть в обморок, но тут Волков закончил свой громкий спич, и приватным шепотом сказал несколько теплых слов в духе "не ссыте, все будет пучком". (Как выяснилось позже, этот Волков был настоящим знатоком русской жизни). После этого барка поплыла в ссылку, конечным пунктом которой был назначен недалекий Нижний Новгород.

Все пошло неплохо уже с самого начала, потому что в течение трех дней барка никак не могла отплыть от Москвы на приличное расстояние, видимо, из-за извилистости Москва-реки. Поэтому все три дня "жены, дочери и родственницы сосланных по нескольку раз приезжали к ним туда...Каждый раз оне привозили съестные припасы, матрацы, одеяла, белье, меха". В конце концов, четырем женщинам Волков позволил ехать вместе с мужьями. Только через 8 дней добрались до Коломны, полной ранеными при Бородине. И дальше, когда начались все московские ужасы, пожары, голод и смерти, барка с канальями мирно плыла по Оке. Приговоренные закорешили с охраной и в продолжении всего круиза встречались с руководством Рязани, Мурома и Касимова, вкушали от местных блюд, вели застольные беседы с предводителями дворянства и, глядя на эвакуированных, искалеченных войной, и слыша про московские кошмары, наверно не раз вспоминали добрым словом сумасшедших москвичей, столь оскорбленных в своих чувствах. Нижнего Новгорода путешественники достигли только через два месяца, как раз когда Наполеон уже покидал Москву. Тепло расставаясь с канальями, начальник конвоя попросил у них письменное свидетельство в том, что они довольны его обращением с ними. Вот такое получилось наказание мерзавцам.

Так что, законы законами, беззаконие беззаконием, а жизнь жизнью.
Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments