Tags: сказки

Апрельские снежки - И Т О Г И !!!

Оригинал взят у rualev в Апрельские снежки - И Т О Г И !!!


Наступил долгожданный момент, о котором все в Заповеднике Сказок давно мечтали. Мы с latbrand можем сказать лишь одно — этот день мы приближали, как могли...

Collapse )

Апрельские снежки и сентябрьские медали

Ура, ура, ура! Сегодня стали известны итоги Апрельского забрасывания друг друга снежками в моем ненаглядном "Заповеднике сказок". "Мастерская добрых дел" стала одним из серебряных лауреатов, а странная, навеянная Стивенсоном "Причуда дядюшки Эдварда" завоевала одну из симпатий жюри. Битва была нешуточная, столько интересных талантливых текстов! А тем в "Снежках" накидали - на десяток книжек хватит.

А вот и медали!



Финал сказочного проекта.

Думаю, что время от времени важно завершать начатое. Складывать красиво в коробочку, перевязывать ленточкой и говорить: вот, это я сделала!

Выложила сегодня свои тексты на Прозу. Ру и Самиздат.

Всего получилось 18 текстов из условного "Ежедневника менеджера" и 6 текстов поверх - в другом ритме, в другом стиле написанных.

В моих фантазиях их было больше, при ближайшем рассмотрении оказалось, что часть из них - скорее наброски, которые стоит хранить в архиве, в них есть занятные идеи или сюжеты, этим они мне дороги и прекрасны. А те 24, которые выложила в сеть - пожалуй, стоят того, чтобы объявить их готовыми. Посмотреть, погордиться, порадоваться тому, что две истории опубликованы в книгах "Заповедника сказок", одна - в журнале.
И пойти дальше, к новым делам.
Что я с огромным удовольствием сейчас и делаю. Приглашаю всех желающих в гости - полюбоваться :).

Причуда дядюшки Эдварда

Огромный снеговик для Заповедника сказок.

С благодарностью за вдохновение - господину Стивенсону, а также:
rualev - за тему, вынесенную в заголовок;
triam_time - за темы "Скажи, зачем и почему" и "Волшебный камертон";
latbrand - за темы "Инкубатор для драконов" и "Подарок ангелу-хранителю";
uckuccmbo - за тему "Братство белого коня";
titova_tatiana - за тему "О великолепном Великолепнеце и его верном друге, Бородавочнике";
karalek - за тему "Подарок ко дню смерти";
supercalifragia - за тему "Как заблудиться в трех соснах", которая присутствует пунктиром;
karetu, zgorevna и darkmeister - за темы, соответственно, "Чистотел для протопопа", "Раскрытый цветок" и "О том, как архиепископ Кентерберийский поспорил с отцом Туком на пять щелбанов",  которые уже почти готовы были принести богатые плоды, но им, как это порой бывает, не хватило пары дней.

Collapse )

(no subject)

На дворе ночь глубокая, поэтому новости будут короткие:

Сколько раз я подумывала все бросить и вообще "завязать", сколько раз опускала руки - а ничего не выходит! Есть что-то невероятно важное и в сказках, и в Заповеднике. И пока я все тут переделываю, перестраиваю, переезжаю - Четвертый том выходит без моей сказки. А это значит что? Что в пятом мне надо непременно быть! Подписку оформила, чего и всем желаю. Торопитесь, торопитесь!

13140197825_3ba21f81f7_o

Мама вышивает

(История, которая, возможно, пригодится для Заповедника Сказок : http://zapovednik-2005.livejournal.com/187307.html, День музыкальных сказок, трек 04).


***
Когда моя мама вышивает, я лежу тихо и боюсь даже дышать. Она не очень хорошо видит, поэтому надевает на лоб хитрое приспособление, вроде микроскопа. Вечером темно, она включает настольную лампу и раскладывает мотки ниток.

Мне в это время уже пора спать, только спать совсем не хочется. Хочется следить за движением иголки, следить, как стежки рисуют на канве узоры, картины и портреты. Я слежу, слежу, а потом вдруг открываю глаза – и в окне светает. Пора собираться в садик.

Иногда бывает неспокойно, особенно, если брат опять начинает расти. Он тогда не может уснуть, или кричит от боли в ногах, или разговаривает во сне. Тогда мама обнимает его и гладит по голове – также, как и меня, если мне снится что-то страшное. Она шепчет что-то на ухо, и я снова засыпаю, не могу даже вспомнить, что так напугало минутой раньше.

По утрам она спешит и совсем не похожа на вечернюю маму. У нее громкий голос, веселые глаза и решительные жесты – она поправляет прическу, подбирает одежду, смеется или хмурится, пьет кофе, мажет гренки чем-нибудь «что Бог послал», хватает сумочку и смерчем проносится по подъезду. Я люблю ей помогать в это время, потому что вообще люблю помогать маме. Я, конечно, не такой большой, как Антон, но когда помогаю, кажется, становлюсь чуть-чуть больше, чем раньше.

Наверное, когда я помогу много-много раз, у меня тоже будут болеть ночью ноги, и я тоже буду разговаривать во сне.
Антону я тоже люблю помогать. Когда он несет что-нибудь тяжелое или никак не может решить трудную задачу. Я, конечно, могу только за одну ручку взять сумку, и ответ сказать не могу. Зато могу его отвлечь или рассмешить, и тогда решение вдруг приходит само.

А когда мама вышивает, я не могу помогать, могу только лежать тихо-тихо, под одеялом, и слушать, как нитка шуршит, как тикают часы, следить, как проявляется рисунок. На схеме ведь не поймешь – только точки.

Папе я тоже люблю помогать, но это труднее сделать, у него свои, папины дела, и они все далеко от дома. Дома он отдыхает, и разве вас кто-нибудь просил хоть однажды помочь отдохнуть? Вот то-то. Не мешать – это пожалуйста, а помочь…

Еще я люблю помогать расти цветам. У мамы на окне две герани. Они любят, когда на них глазеют – расправляют листья, выбрасывают новые стрелки с бутонами. Так что вечером, перед тем, как пойти спать, я обязательно хожу смотреть на герань. И кошке Муське я помогаю тоже – глажу ее по спине, чтобы Муське было приятно. Она тогда смешно вытягивается поперек дивана, и если погладить еще и лоб, тогда в ней особенно громко мурчит мурчатель.

Я все жду, когда мама довышивает тигра для бабушки. Бабушка любит тигров – за силу и за гордость, или, как она говорит, «за характер». Когда мама вышьет тигра, тогда она обещала вышить мне домик. Там у меня будут и кошка, и собака, и торт на день рождения, и воздушные шарики, и много всего еще. И много друзей, и трава, и цветы, и солнышко.
Кажется, она даже уже нарисовала этот домик, но я еще не смотрел. Потому что не надо мешать, когда вышивает мама.

***
-Думаешь, ей потом станет легче?
-Конечно. Вышьет домик и успокоится.
-Пап, знаешь, а иногда мне кажется…
-Что кажется, Антон?
-Что мелкий бегает где-то здесь. Я часто о нем вспоминаю.
-Ты прав, Антон. Все люди живы, пока о них кто-то помнит. Пойдем, посидим с матерью.

Сказка про сказочницу

Ко Дню Многоуважаемого Шкафа в Заповеднике сказок zapovednik_2005

[-Я так больше не могу, - сказала Алиса. Старые рукописи ворохами лежали на столе. За окном царил дождь. Огромные тяжелые тучи плыли по небу. Собрать рукописи было очень просто, но жечь – жалко, трудоемко, да и убираться потом – лениво. Гораздо проще было засунуть их на дальнюю полку в шкаф.]-Я так больше не могу, - сказала она.
Старые рукописи ворохами лежали на столе. За окном царил дождь. Огромные тяжелые тучи плыли по небу.
Собрать рукописи было очень просто, но жечь – жалко, трудоемко, да и убираться потом – лениво. Гораздо проще было засунуть их на дальнюю полку в шкаф.

Закрыв дверцу, она посмотрела на себя в зеркало. Ни морщинок, ни седых волос ей обнаружить не удалось, да и откуда им было взяться? Алиса надеялась, что принятое решение приведет к каким-то изменениям, к каким-то внешним событиям, но тщетно: все то же лицо, та же прическа, тот же взгляд. Но она решила твердо: сказок больше не будет. Ни одной.

Прошло уже пять лет с тех пор, как она открыла блестящий ноутбук и набрала первые «Жили-были…». Даже, может быть, шесть, если округлять. Все это время она стремилась стать лучшей, самой прекрасной, самой сказочной сказочницей в мире.
Она выходила из дому в обед, с огромной сумкой, набитой разными разностями, обматывала вокруг шеи трехметровый разноцветный шарф, распускала по ветру буйные кудри и отправлялась гулять. Собирала цветы и листья, фотографировала волшебные картины, открывавшиеся на бульварах, встречала закаты и провожала рассветы – и писала, писала, писала. Мыслей в голове было столько, что руки не успевали набирать слова, их хватало и для статей на прокорм, и для новых и новых историй. Солнце светило ярко, небо было безоблачным, и, как говорится, ничто не предвещало.

Слова закончились внезапно. Как-то вдруг она села за стол, открыла компьютер – и не смогла ничего написать. Ни-че-го. Ни единого слова.
Так прошла одна неделя, потом другая, потом третья. Незаметно и год миновал. Алиса пыталась что-то сформулировать – хотя бы для конкурсов, хотя бы к праздничным датам. Но ничего не получалось: слова рассыпались в пыль, в прах, как те сухие листья, что залежались с осени. Они перестали быть настоящими, перестали волновать. Перестали быть словами. Превратились в черные буковки на белом листе.
Статьи тоже не получались. Точнее, получались, но не скоро. Чтобы написать пару тысяч знаков, Алисе приходилось не спать ночами, закрывать и открывать ноутбук, сидеть в соцсетях в ожидании вдохновения, писать с закрытыми глазами, с заткнутыми ушами. Но выходило все хуже и хуже. Словно от долгого употребления слова стерлись и утратили смысл. Заказы постепенно иссякли, читатели перестали заглядывать в маленький уютный бложик. Хуже всего было наблюдать, как выходят новые тексты и книжки у старых знакомых, заученно поздравлять, а потом снова прятаться. Признаться в том, что мир рассыпается на глазах, было стыдно. Алиса билась со словами не на жизнь, а на смерть, но ничего не получалось – они не желали слушаться. Она почти перестала общаться со старыми друзьями, похудела, осунулась. Перестала радоваться новостям. Когда в скайпе появлялись новые сообщения, вздрагивала.
Иногда вынимала из ящика стола папку с распечатками, грустно смотрела на них. Потом закрывала и снова прятала.

Однажды закончились и заказы. Это случилось перед новым годом. Алиса открыла почту, а там не было… Ничего. Ни одного письма. Ни одной просьбы. Ни одного приглашения. Прошли две недели, потом праздничные каникулы, потом еще две недели. Подкралась весна. Алиса рассылала резюме, отправляла заявки и предложения, но ни одного ответа не получала.

Вечерами она сидела на кухне, пила чай из огромной кружки, заедала ирисками, потихонечку подсчитывала, как тают запасы, отложенные на черный день. Все пыталась понять, когда же это началось. То ли когда она задумалась, не начать ли сказки продавать? То ли когда не сложились две почти верные публикации? То ли когда сказки стали писать все вокруг – и стар, и млад, и мамы, и дети, Интернет запестрел объявлениями о разнообразных мастер-классах, школах колдуний, ведьм и домашнего ведовства, даже, кажется, открылись курсы полетов на метле. Алиса смотрела новости, читала новые тексты и потихонечку замирала.
Она перебирала архивы и видела: язык ее сказок устарел, он стал архаичен и не соответствовал ни ритмам, ни скоростям нового пространства; ей не хватает предпринимательской жилки, да и качество текстов хромает тоже; они не отвечают потребностям новых читателей, а фантазии – наивны. Сюжеты ходульны, идеи нет, эрудиции недостаточно, а главное – она стеснялась. Когда хвалили, замирала и сдержанно благодарила, когда ругали – переживала, и при первой удобной возможности старалась спрятаться в свой маленький домик.

Итак, сказкам – стоп, решила она. Составила план, расписание. И стала жить жизнью обычного человека. Вставать по утрам, бегать по собеседованиям. Достала из чулана три пиджака, пять рубашек и две пары брюк. Купила строгую прямоугольную сумку.
Обедала с коллегами в столовой на работе. Если вдруг в голову начинали приходить нехорошие мысли – гасила в зародыше. «Хватит глупостями заниматься! – говорила она себе. – Надо заниматься вещами важными и серьезными. Работой, например».

И занялась. Времени оставалось только – поужинать и лечь спать. Все-таки большой перерыв в карьере, многое надо начинать с нуля. Мало кто мог бы узнать в коротко стриженой, строго одетой молодой даме прежнюю богемную Алису. Правда, стоило зазеваться – и начинались проколы.
«Волшебница!» – заявила коллега, расплакавшись прямо за столом. Они сидели и ели торт с кремом, который раздобыла в ближней кулинарии Алиса. «У меня только мама такой в детстве делала, - хлюпала носом коллега. – С вииишнями!»

История вроде забылась, но осадочек остался. Алиса приходила на работу и замечала заинтересованные взгляды коллег. Что волшебного в самом обычном торте из самой обычной кулинарии, она не могла взять в толк ни под каким видом. Впрочем, приближался новый год, и суета вытеснила из умов человеческих все, что там ранее находилось.
Как-то под вечер на работе засиделись всем отделом: на них в этом году выпало вручение детям подарков. Детей было много – и в офисе, и на производстве, Алиса пересчитывала отпрысков в сто тридцать третий раз и никак не могла понять, все ли на месте. Рядом начальница кричала в телефонную трубку: «Как не может проехать? Я жду уже битый час!» Такси намертво застряло где-то в середине предпраздничной пробки: все спешили по очень важным делам, кто за подарками, кто за продуктами, кто уже поздравлялся… Деды Морозы и Снегурочки работали до часу ночи, опаздывая даже к самым важным клиентам. Город охватил уже привычный коллапс.

Алиса пересчитала последних пятнадцать детей и сказала, не задумываясь: «Не переживайте вы так, через пятнадцать минут такси будет». И стала распечатывать подарочные списки: на завтра намечалась раздача детям сладостей и плюшевых зайцев.
Она успела распечатать списки, выключить компьютер, накрасить губы, одеться и взять сумочку, когда зазвонил телефон. Начальница странно посмотрела на Алису и помчалась к такси.
Назавтра Алиса обнаружила на рабочем столе несколько конфет «Чародейка».

Так оно и понеслось: то подруги придут в гости, ворожить под Рождество – а потом все сбывается; то коллеги советуются, как лучше провернуть тот или иной проект – и сперва смеются, говорят – «Сказочница!», а потом – глядишь, и проворачивают; то еще что-нибудь.
Алиса выросла по службе, вышла замуж; квартиру стали сдавать, а потом и вовсе уехали в теплые края, оставив жилище на попечение риэлторов. Мебель, конечно, старая, давно стоило поменять, и ремонт время от времени требовался, но, в целом, дом нестарый, район хороший – жильцы вроде бы были довольны.

В агентстве недвижимости про эту квартиру ходили легенды.
- В нее то никто въезжать не хочет, то заедут, поживут, и быстро съезжают. И так, знаешь, удивительно – то девочка заедет одинокая да быстро замуж выйдет, то из района на операцию приезжают – и уж у тех все обязательно заканчивается благополучно, то студенты какие-нибудь, сессию сдадут – и выедут. Заочники теперь эту квартиру друг другу по очереди передают, а одни умники как-то затеяли сдавать на часы и сутки – для подготовки к экзаменам. Ну, мы эту аферу быстро вычислили, нечего тут спекулянтов плодить! А кто надолго задержится, о тех отдельный рассказ, - говорила старейшая сотрудница новичкам.
В городе, конечно, лучше всего знали Маршруточника.

Но это уже совсем другая история.