Тавия (tavia_) wrote,
Тавия
tavia_

Categories:

"Приключения другого мальчика" Е. Заварзина-Мэмми, часть 1

Наверное, хватит просто читать книги про людей с аутизмом, надо уже писать на них отзывы.
Автор рассказывает о своем сыне Пете, которому сейчас должно быть примерно 27 лет. Когда я начала читать книгу, то подумала, что это история, которая совсем не похожа на нашу, и вряд ли будет для меня полезна. Ребенок с серьезными проблемами с пищеварением, почти не способный самостоятельно ходить и пользоваться руками, операция под наркозом в возрасте полугода, невозможность контролировать мочеиспускание до очень позднего возраста... Короче, ничего общего с теми детьми, которых я знаю. А потом вдруг пошли знакомые куски. И часть из них связана с сенсорными проблемами, а часть - с взаимодействием со специалистами. Напишу пока о втором. Даже не столько напишу, сколько процитирую.

Петя занимался по программа IAHP (Институтов достижения потенциала человека), созданных в США и действующих в разных странах мира, а его родители в рамках обучения общались с семьями из разных стран. В 2000 году семья Пети переехала во Францию. И автор пишет о том, что проблемы с обучением детей с аутизмом и с коррекционной работой - не российская, а международная реальность. Понятно, что в разных странах эти проблемы преодолевают с разным темпом. Но в той же Франции все не так уж хорошо. Например, пишет автор, до 2012 года главным методом лечения аутизма во Франции считался психоанализ, хотя во всем мире уже давным-давно от этого отказались. Психоанализ, Карл! Также "специализированные заведения, даже традиционного направления, почти не открываются, а количество нуждающихся увеличивается, и люди годами ждут своей очереди. Несколько лучше дело обстоит в Бельгии, и многие французские родители скрепя сердце отправляют детей в бельгийские интернаты или переезжают ближе к границе. В 2011 году во Франции должно было появиться 4000 новых мест в специализированных школах, но появилась только половина, и это притом что каждый год в стране рождается около 8 тысяч детей с аутизмом. Время ожидания консультации для установления диагноза – в среднем 289 дней, только треть детей своевременно получают необходимую помощь. Восемьдесят тысяч детей с аутизмом (80 %) не посещают учебных заведений; в будущем для них предусмотрены психиатрические клиники, аутисты в них составляют 60 % (Ratel, 2012). В 2013 году во Франции на одной из конференций по аутизму был представлен доклад о том, как заставить (!) врача лечить ребенка с аутизмом". ©
И проблемы взаимодействия родителей и специалистов, это, увы, тоже не сугубо российская проблема. Кажется, люди всего мира ведут себя в этом вопросе одинаково. И не могу сказать, что это меня хоть сколько-то утешает. Для меня общение со специалистами стало изрядным стрессом. Несколько неудачных консультаций, и дальше ты уже к каждому визиту готовишься как к чему-то неприятному (и, увы, в большинстве случаев оказываешься права).
"У всех родителей детей с проблемами были встречи со специалистами, о которых лучше бы не помнить. Но, сколько ни уговаривай себя, что надо забыть эти эпизоды, они нет-нет да и всплывают в памяти, сопровождаемые болезненной обидой.
Наверное, всем нам, таким родителям, доводилось встречаться с рекомендованным специалистом, визита к которому с нетерпением и трепетом ждешь долгое время. Едва взглянув на малыша, он предлагает ему набор скучных картинок, задает несколько вопросов и, не потрудившись выяснить, понял ли его ребенок, уверенно объявляет диагноз, от которого перехватывает горло и холодеет в животе: “Не говорит в шесть (восемь, десять) лет? Олигофрения в стадии имбецильности, на грани идиотии. Непрерывно машет руками и вскрикивает? Шизофрения”. [...]
К сожалению, многие специалисты, разговаривая с родителями ребенка с проблемами, особенно неговорящего, и, как правило, в его присутствии, априори уверены в умственной отсталости пациента, а потому не утруждают себя выбором выражений. Но то, что ребенок не говорит, не означает, что он не слышит или не понимает. Во Франции, попадая на консультации к известным профессорам, мы неоднократно превращались в некий объект. Светило, обращаясь к толпе студентов, указывало на моего мальчика со словами: “Перед вами случай Пьетро…” – так, будто Петя глухой или мы с ним неодушевленные предметы.
В один из таких визитов – к психиатру (нам нужна была очередная справка) – я попыталась рассказать о Петиных достижениях, и речь зашла о геометрии. Специалист, с неудовольствием выслушав меня, сказал: “Ну ладно, проверим”. На листке бумаги начеркал две кривули, одна из которых должна была изображать треугольник, а другая – круг, сунул их Пете и попросил: “Покажи треугольник”. Петя недоуменно посмотрел на меня: он твердо знал, что стороны у треугольников прямые, в “нашей” геометрии они всегда были начерчены по линейке, а у доктора фигуры имели извилистые очертания. В результате он не смог ответить, какой из этих причудливых рисунков являет собой треугольник. Специалист счел бессмысленным пускаться в дальнейшие выяснения Петиных способностей, а на мои попытки возразить сказал: “Мадам, что вы хотите мне доказать? Что ваш сын здоров?
” ©
Tags: Цитаты 2, аутизм, чтиво
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments