Вайсман Татьяна (tananda_) wrote,
Вайсман Татьяна
tananda_

Без Каляки-Маляки и с ним.

Последний штрих. ПрОклятый Художник положил кисть и отступил от мольберта. Картина была совершенной, безупречной... и такой же мертвой, как и все его предыдущие работы.

Он сделал все, что мог. Он изучил столько всего, сколько не изучил ни один художник на всем белом свете. Ему не было равных в технике, рисунке и цвете. А картины его были мертвы. Все, до единой. Ну и что, что разные академики важно кивали, глядя на его картины, что критики захлебывались от восторга, а покупатели дрались на аукционах? Художник знал цену своим картинам и цена эта была ничтожной.

ПрОклятый Художник собирался сдаться. Он больше не будет так страдать из-за того, чего на свете нет. Или из-за того, что есть, но ему недоступно. Может, он и никудышний творец, зато мастер своего дела - преотличный. А многие ли могут сказать о себе такое со всей уверенностью? Да, пора прекратить гнаться за недостижимым!

Он помыл кисти, занавесил тканью картину и отправился домой. Никогда еще ПрОклятый Художник не возвращался домой так рано...

- Папа, папа пришел! - Тири и Кир визжали от радости и двумя энергичными обезьянками карабкались на отца. Художник, может быть, впервые столкнувшийся с близнецами в это время дня был и удивлен и ободрен их бурлением.
- Я не только хороший мастер своего дела, - подумал он, - у меня преотличная семья. Я, должно быть, много интересного упустил в жизни семьи, пытаясь создать жизнь на картинах.

Отчего-то эта мысль не огорчила, а, напротив, взбодрила его. Он даже... Он даже перестал чувствовать себя ПрОклятым! Да, в эту минуту, он превратился просто в Художника, без всяких там проклятий.

- Пойдем, папа, пойдем, - задергали его Тири и Кир, - мы рисуем картинку и с нами Каляка-Маляка, пойдем быстрее, а то он уйдет!
- Ах, какие фантазеры эти дети! - восторгался Художник по дороге в детскую, - надо же придумать такое - "Каляка-Маляка"!

Снисходительная улыбка освещала лицо Художника, когда он заходил в комнату. И тут же улыбка пропала: в детской расположился Каляка-Маляка. Было совершенно понятно, что это именно он и никто другой: он был небольшим, пушистым и ужасно растрепанным. Глаза у Каляки-Маляки были красивые и зеленые, но от так быстро и постоянно двигался, что собеседник видел то только один его глаз, то казалось, что глаз у Каляки-Маляки не меньше трех.

- Это не мой Каляка-Маляка, - удивилась Тири.
- И не мой, - сказал Кир, - это папин! Это папин Каляка-Маляка!

Художник был потрясен. Никогда, никогда в жизни он не верил в Каляку-Маляку. Даже в самом раннем детстве. Каляка-Маляка робко придвинулся к Художнику и как-то вопросительно застыл. А Художник впервые в жизни раскрыл ему объятия.

Пушистый растрепа уютно устроился на груди Художника. И, хотя он тихонько лежал, посапывая и урча, у Художника было ощущение, что Каляка-Маляка радостно дрожит и подпрыгивает. А потом Художник взял в руки детские кисточки и краски, конечно же, предварительно попросив разрешения у своих детей...

...В июльском небе радостно смеялось жгучее Солнце, бездумно играя с недовольными облаками. Это была живая картина. Художник нашел то, что искал.

Заповедник Сказок, День Каляки-Маляки.
Tags: Заповедник Сказок
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments