November 15th, 2010

sad

Брестская крепость

Моему деду было 17 лет, когда его призвали на войну из села Кужное Тамбовской области, и он сразу попал в пулеметный расчет стрелкового полка. Первые две недели это даже было не слишком похоже на войну - они стояли в вялотекущей обороне, дед подносил снаряды, слушал боевые байки и учился рыть окопы.

А потом началась немецкая атака. И командир отправил его, как в военных действиях бесполезного, но самого молодого и поэтому быстроногого, с запиской в полк - за подкреплением. Дед побежал. Нашел командира полка, отдал ему записку, рассказал всё, что знает, отдохнул и пошел обратно. Но когда он пришел на место, где стоял его расчет, он уже не увидел никого – только три большие воронки...

Я слышала этот рассказ от отца. Сам дед в последнее время почти оглох, с ним трудно разговаривать, приходится очень сильно кричать, даже слуховой аппарат не слишком помогает. Шутка ли – 85 лет. Но даже раньше, когда он ещё нормально слышал, то говорил о боевых сражениях крайне неохотно, и болезненно морщился, когда его об этом спрашивали.

Дед полковник, ветеран, у него много медалей и орденов, он мог бы рассказать о войне столько, что хватит на пару книг. Но мне кажется, что всю жизнь он хочет только одного – забыть о ней.

Посмотрев фильм «Брестская крепость», я в очередной раз поняла, почему. Война показана в нем не с тактико-стратегической стороны, без идеологии, без развесистой клюквы (которая так присуща кинематографу последних лет в фильмах на военные темы). А как неожиданное и страшное зло, от которого никуда не деться – только закрыть голову и бежать в ужасе, куда ноги несут, а потом сложить руки и умереть. Или не сложить. Но всё равно умереть.

При просмотре таких фильмов даже слезы не текут – просто встает в горле комок, и стоит там до самых титров. Тяжело смотреть. Очень сильно, страшно - и очень грустно.

И крутится в голове вопрос без ответа: «За что? За что они так?» И в который раз удивляешься тому, насколько сильна может быть пропаганда какой-то Идеи, если под ее воздействием люди были готов забыть про самое сильное чувство – инстинкт самосохранения. Будь то идея изначально «благая» или нет, расовая теория или поиски чаши Грааля – без разницы. Это ведь чьи-то выдумки, озвученные в словах – и не более! Это ничто, пшик, болтология! А люди оставляли свои дома и семьи, и шли туда, где их, скорее всего, ждала смерть. Кто вообще сказал, что эта чаша Грааля где-то есть? Кто сказал, что ты не попадешь под пули в этой «дикой России» (или любой другой стране)? Что за бред, как может быть Идея сильнее желания жить счастливо и спокойно, не срать другим на голову и не подставлять свою?...

Тот же феномен, кстати, интересует меня и в отношении тех, кто оборонялся. Почему-то мне кажется, что случись такое сейчас, подавляющее большинство нас не стало бы вести изматывающие, почти гарантированно безнадежные бои. Сдались бы, с мыслью: «Это всяко лучше смерти!» (ещё и про сраную рашку что-нибудь бы добавили, что лучше куда угодно в плен свалить, чем жить в ней). Так почему же они умирали, но не сдавались? Ради какой такой Идеи люди сумели забыть о базовом инстинкте – самосохранении – и отстреливаться до последнего?

…Когда мы вышли из зала, в киноцентре закончился ещё один фильм – «Ешь, молись, люби» (кажется, с Джулией Робертс). И хотя толпа сразу смешалась, направившись к выходу, все равно было понятно, кто какой фильм смотрел: одни улыбались и щебетали, а вторые шли с такими лицами, словно их настигло тяжелое ранение в голову.

Меня оно точно настигло. За последние годы это самый впечатляющий фильм о войне.
  • Current Music
    Leonard Cohen — The Future
  • Tags