Tags: климат

Почему мы должны оставить в недрах 80 % ископаемого топлива

Опубликовано 9 марта 2016 года

Это репост Билла Мак Киббена из Yes! Magazine

Физика способна пролить ясный свет на тёмный мир политики. Она может сделать картину реальности простой. Не лёгкой для нас, но простой.

Политика большей частью состоит из компромиссов: выше налоги или меньше социальных гарантий, больше государственного регулирования или больше простора для частной инициативы. Мы пытаемся балансировать наши предпочтения: желание выпить пива после работы против необходимости трезвого вождения. Решение обычно находится где-то посередине. Мы склонны думать, что решение правильное, если все стороны не вполне им удовлетворены. Но если речь заходит об изменении климата, суть дела не в конфликте предпочтений разных групп. В своей основе это не столкновение бизнеса с экологами или республиканцев с демократами. Это конфликт людей с законами природы, сделка или компромисс тут не срабатывают. Физика не поддаётся лоббированию, она просто продолжит делать своё дело.

Итак, перейдём к цифрам: мы должны оставить 80% известных нам запасов ископаемого топлива там, где они находятся. Если мы этого не сделаем – то есть выкопаем и сожжём всё это - мы сокрушим физические системы планеты, вытолкнув Землю далеко за красную черту, проведённую учёными и правительствами. Речь идет не о "нам следовало бы это сделать" или "благоразумно так сделать". Дело обстоит проще: мы должны это сделать, и мы можем это сделать.

Пять лет назад "оставьте это в недрах" было новой идеей. Когда экологи говорили о климатической политике, почти всегда речь шла о снижении потребления. На индивидуальном уровне: замените лампочки. На уровне правительства: введите плату за углерод. Это отличные идеи, они обеспечивают прогресс, медленный, зато верный. (В США ещё более медленный, чем в других местах, но тем не менее). При достаточном запасе времени таким путём действительно можно снизить эмиссию, постепенно, но необратимо.

Но время - именно то, чего у нас нет. Мы прошли отметку 400 ppm СО2 в атмосфере прошлой весной, 2015 год был самым жарким в истории наблюдений, он побил предыдущий рекорд, установленный не так уж давно, ... в 2014 году. За проблему пора браться с двух концов одновременно, со стороны спроса и со стороны предложения. Ископаемое топливо нужно оставить в недрах. Большая часть угля, нефти и газа - и денег - сконцентрирована в нескольких огромных хранилищах. Есть арктическая нефть, нефтеносные пески Канады и Венесуэлы, нефть Каспия, уголь Западной Австралии, Индонезии, Китая. Назовем это углеродными бомбами. Если они "взорвутся" - т.е. будут извлечены на поверхность и сожжены - они разрушат нашу планету. Можете, конечно, назвать их и кладами. Целая пропасть денег - эти уголь нефть и газ стоят $20 трлн. Может быть и ещё больше.

По этой причине есть люди, считающие задачу неразрешимой - ведь нефтяные бароны и угольные короли ни за что не оставят такие деньги под землёй. И уж точно они не пойдут на это добровольно. Возьмем, к примеру, братьев Кох. Они в числе крупнейших инвесторов в нефтеносные пески Канады. В 2016 году они планируют истратить на политику почти $900 млн., больше, чем республиканцы и демократы. Причина проста: им не удастся сохранять своё положение, если эта нефть останется нетронутой.

Но на самом деле задача не безнадёжна. Мы уже начали менять ход событий, причём добились этого за короткое время.


YES! Illustration by Jensine Eckwall.

Если вы понимаете логику кампании "оставьте это в недрах" то вы поймёте и логику борьбы против Keystone pipeline. Плутократы говорят, что планировался "просто еще один трубопровод". Но усилия по его блокированию привели к тому, что освоение нефтеносных песков неожиданно и резко замедлилось. Инвесторы, не уверенные, что удастся обеспечить для этой нефти доступные пути на рынок, ещё до падения цен на нефть уводят из проекта десятки миллиардов долларов. В результате нефтеносные пески использованы всего на 3%, "бомба" не взорвана, и если мы блокируем трубопроводы, мы обрезаем бикфордов шнур.

Эта тактика работает везде. В Австралии коренное население и учёные- климатологи создали неослабевающее давление с целью блокировать крупнейший в мире проект добычи угля в штате Квинсленд. Активисты препятствовали этим планам достаточно долго, чтобы другие защитники природы имели время организовать нажим на банки по всему миру и перекрыть финансирование этого гигантского карьера. К весне 2015 года большинство крупных финансовых структур заявили, что не дадут денег на этот проект. К лету добывающая компания закрывала офисы и увольняла свой руководящий персонал.

Ключевая часть стратегии "оставьте это в недрах" - деньги. Осенью 2012 года в США студенты, религиозные лидеры и другие активисты начали кампанию бойкота инвестиций в ископаемое топливо, поддержанную 350.org, соучередителем которой я являюсь. Кампания вскоре распространилась на Европу и другие регионы. Наша логика проста: если Exxon, Chevron, BP, и Shell планируют извлечь и сжечь больше углерода, чем планета в состоянии "переварить", это нельзя считать "просто бизнесом". Если их бизнес-план разрушит планету, значит с ними нельзя иметь дела.

Сначала нас поддержали совсем небольшие организации. Первым был крошечный Unity College в штате Мэн, продавший углеродные активы из своего $13 млн. портфолио. Но кампания быстро набирала обороты, ведь математика настолько ясна, физика столь неопровержима. Сейчас к нам присоединились колледжи от Стэнфорда до Оксфорда, от Сиднея до Эдинбурга. Они говорят, что нет смысла давать молодым людям образование, одновременно разрушая планету, на которой им предстоит жить. Международная ассоциация врачей Ditto заявила, что не следует притворяться, будто ты заботишься о здоровье людей и при этом вкладывать деньги в компании, его разрушающие. Религиозные объединения, в числе которых Англиканская церковь, Объединенная церковь Христа и другие, настаивают, что забота о творении несовместима с таким разрушением.

Деинвестирование наносит прямой ущерб бизнесу - угольный гигант Peabody в 2014 году официально уведомил своих акционеров, что кампания влияет на цену акций и затрудняет привлечение средств. Но ещё важнее то, что она переносит вопрос о сохранении углерода в недрах с периферии общественного внимания в средоточие мирового истеблишмента. RBF начал избавляться от своих углеродных активов, за ним последовали DB, WB и МВФ. Месяцем позже после заявления RBF глава Банка Англии заявил на конференции, что "подавляющее большинство" запасов "несжигаемы" и предупредил о возможности потери инвесторами своих денег. Стремление обезопасить себя, на случай если "углеродный пузырь" лопнет, является одной из причин того, что огромные фонды начинают деинвестировать свои средства. Например, калифорнийский пенсионный фонд государственных служащих потерял $5 млрд., понял, "куда дует ветер" и начал распродавать активы.

Но борьба остаётся чертовски трудной, ведь политики так привыкли удовлетворять желания нефтяных компаний. Всего несколько дней спустя после теоретически рубежного Парижского соглашения администрация Обамы и конгресс сделали нефтяной индустрии долгожданный подарок - отменили 40-летнее эмбарго на экспорт нефти. Мы продвигаемся вперёд (когда осторожная Хиллари Клинтон выступает против арктической нефти - это что-то вроде прорыва), но недостаточно быстро.

Этой весной климатическое движение проведёт митинги в местах залегания "углеродных бомб", будет массовое сопротивление добыче ископаемого топлива, но даже более важное дело - пролить свет на эти огромные, часто удалённые хранилища. Лидерами, как обычно, будут живущие поблизости местные сообщества. Некоторые из нас, живущих в отдалении, поедут туда, другие будут пикетировать посольства и банки у себя дома. Мы отметили эти места на ментальной карте мира как смертельно опасные, это увеличит наши шансы на успех.

Если всё это вас не убеждает, подумайте о событиях в Амазонии после того, как в 1980-х годах учёные признали абсолютную необходимость тропических лесов для выживания планеты. К удивлению многих, власти Бразилии предприняли реальные шаги для замедления обезлесения. Их усилия не увенчались полным успехом, но они сохраняют деревья над землёй, вот и мы сейчас должны сохранять нефть под землёй.

К тому же у нас есть пара преимуществ, которыми бразильцы не могли похвастаться. Бразилия - бедная страна, а многие "углеродные бомбы" находятся в богатых странах, таких как Канада, США и Австралия, мы можем себе позволить их не трогать. И, что более важно, похоже, нам не придётся держать оборону до бесконечности. Альтернативы ископаемому топливу становятся дешевле с каждым днём. Цена на солнечные панели упала за 6 лет более чем на 70%. Для углеводородных воротил это смертельная угроза. Они знают, что в течение нескольких лет им нужно ввести в строй новую инфраструктуру. Если им удастся создать эти трубопроводы и угольные карьеры, тогда следующие 40-50 лет они смогут извлекать углерод достаточно эффективно, чтобы выдерживать конкуренцию (и разрушить планету). Если нет - если мы задержим их ещё на несколько лет - мы сделаем переход на чистую энергию необратимым.

Я не знаю, успеем ли мы победить. Поток научных свидетельств об уже нанесённом ущербе не даёт мне покоя. По крайней мере, я знаю, что мы ведём борьбу на всех фронтах. И главная цель фундаментальна и проста: мы можем, мы должны и мы оставим уголь нефть и газ в недрах.

Три хлопка в ладоши после конференции в Париже: хлопок третий

Опубликовано в блоге SkS 9 декабря 2015 года, автор Andy Skuce


В первой части этой серии сообщений рассматриваются последствия упований на CCS и BECCS как на средства достижения 2С. Во второй части детально рассмотрены аргументы Кевина Андерсона, доказывающего, что сценарии IPCC c целью 2 градуса С искажены в пользу сомнительных технологий отрицательной эмиссии, и что они, следовательно, преуменьшают революционные изменения в энергетических системах и экономике, которые мы должны совершить в ближайшее время. В этой последней части, будут рассмотрены проблемы честного распределения будущей эмиссии из оставшегося углеродного бюджета, а также мобилизации средств, необходимых для адаптации к изменению климата, с учетом очень неравного прошлого и настоящего.


До сих пор экономический рост был движим и поддерживался в основном за счет ископаемого топлива. Европа и Северная Америка рано приступили к индустриализации, и с 1800 по 1945 год этот рост был основан главным образом на использовании угля. После Второй мировой войны был период быстрого (~ 4% в год) экономического роста в Европе, Северной Америки и Японии, продолжительностью около тридцати лет, французы называют его Les Trente Glorieuses - славное тридцатилетие. Экономическая экспансия сопровождалась огромным ростом потребления нефти, угля и природного газа. Затем в странах с развитой экономикой последовал тридцатилетний период медленного роста (~ 2%), с колебаниями потребления, вызванными пертурбациями цен на нефть и распадом Советского Союза. В этот период потребление нефти и угля продолжает расти, но не так устойчиво, как раньше. После этого, в конце ХХ века, стартует экономический рост в Китае, с огромным увеличением потребления угля.


 


Источник данных об эмиссии - CDIAC. Cм. также пост в SkS The History of Emissions and the Great Acceleration


Если мы хотим добиться стабильного климата, мы должны обратить этот рост эмиссии вспять, причем за более короткий период времени, одновременно поддерживая экономики развитых стран и, самое главное, оставляя возможность экономического роста для большинства человечества, для людей, которые еще не испытали преимуществ жизни среднего класса развитых стран.


Эмиссия по странам и регионам:



Из Chancel and Piketty (2015)


Из графика можно видеть, что ЕС (и его предшественники), Северная Америка и Советский блок / Россия доминировали до ~1970 года, после чего они начали стабилизироваться. После этого другие регионы мира увеличили потребление ископаемого топлива. Около 2000 года начинается взлет эмиссии Китая, связанный с быстрым ростом его экономики. 
 
Для климата имеет значение накопленная, а не текущая эмиссия. Ниже приведен график, показывающий, как менялся вклад регионов мира в суммарную накопленную эмиссию.



Из Chancel and Piketty (2015)


В 2015 году ЕС, Северная Америка и страны бывшего Советского Союза по-прежнему ответственны за 60% совокупных выбросов. Иными словами, даже сегодня народы в Северном полушарии, состоящие из людей в основном европейского происхождения, ответственны за более чем половину проблемы глобального потепления, но их относительная доля быстро падает, по мере того, как остальная часть мира догоняет их.


Как выглядит текущая эмиссия в расчёте на человека в год?



Из Chancel and Piketty (2015) Таблица слева показывает эмиссию на душу населения как она обычно рассчитывается, а правая отражает эмиссию с поправкой на выбросы СО2 для производства импортированных товаров.


Даже если западные европейцы, американцы и бывший советский блок как регионы эмиттируют меньше остального мира, при расчете на душу населения эти регионы по-прежнему выбрасывают больше СО2, чем их справедливая доля. Это особенно верно для североамериканцев, которые превосходят среднемировой показатель более чем втрое. Если учесть тот факт, что Северная Америка и Европа часть своего потребления обеспечивает за счет производств в Азии и Латинской Америке, дисбаланс становится еще более очевидным, это иллюстрирует таблица справа. Китай, если учесть его экспорт, имеет средние показатели эмиссии на душу населения. 
 
Учитывая прошлое и текущую эмиссию, а также необходимость резкого сокращения выбросов в течение следующих нескольких десятилетий, как мы могли бы справедливо разделить бремя такого сокращения?


Инерция и справедливость


В недавней работе Peters и др. 2015 рассматривается вопрос, как быстро США, ЕС и Китаю придется сократить свои выбросы для достижения 2С. При этом используется подход, впервые примененный в работе Raupach и др. 2014, согласно которому "пирог" можно разделить двумя способами: 
 
а) "Инерция" - раздел пропорционально скорости, с которой страны "поедают" этот пирог  
б) "Справедливость" - равная доля для каждого, основываясь на будущей численности населения, когда нас будет 9 миллиардов человек.  
 
Эти два разделения, плюс среднее между ними, выглядят следующим образом:



 Из Raupach и др. (2014)


Доля Северной Америки на базе "инерции" составляет 19% от оставшегося бюджета, в то время как при "справедливости" она падает до 5%. С другой стороны, доля Индии при этом увеличивается с 7% до 25%. Предоставление некоторой степени справедливости дает развивающимся странам больше пространства для роста за счет увеличения выбросов, в то же время это означает более жесткие ограничения для развитых стран.


Здесь представлено, как Peters и др. (2015) моделируют пути смягчения для "большой тройки" при ограничениях сценариев "инерция" и "справедливость".



Из Peters и др. (2015), обратите внимание, что "ЕС" включает в себя некоторые страны Восточной Европы, которые у Raupach др. были в разделе "реформируемые экономики". Светлые цветные линии и открытые точки представляют недавно сделанные обещания по смягчению последствий (INDC).


Даже при условии признания принципа "инерции", США должны ускорить свои сокращения эмиссии. Что-либо похожее на "справедливость" потребует малореальной декарбонизации их экономики за 20 лет. ЕС может продолжать следовать сложившейся траектории, но, судя по его собственным обещаниям, к 2030 году она значительно превысит даже путь "инерции". Китай должен немедленно достичь пика выбросов и снижать эмиссию гораздо быстрее, чем он обещает. 
 
Давайте посмотрим, как обещания "большой тройки" выглядят на фоне глобальных траекторий, рассчитанных для 66% шансов пребывания ниже 2С и 3C:



Из Peters и др. (2015) (сверху) и дополнительных материалов к этой работе (снизу). Надписи 2С и 3С добавлены для наглядности.


Даже беглый взгляд на графики ясно показывает, что парижские обещания "большой тройки" не оставляют места для будущих выбросов всех остальных стран при цели 2С. Если мы хотим дать миру шанс остаться на уровне до 2 градусов, мы должны действовать гораздо лучше, чем мы до сих пор обещали. Чтобы сделать это хотя бы с некоторым подобием справедливости по отношению к развивающимся странам, от народов богатых стран и стран со средним уровнем дохода потребуется еще больше.


Вот видео с Climate Interactive, показывающее, во что складываются все парижские обещания, и что еще нужно сделать, чтобы добраться до цели 2С.



Я кратко обрисовал шаги, необходимые чтобы пройти путь из Парижа к двум градусам в моем посте The chance of staying below two degrees: INDCs and the Seven Ifs. Я также сделал набросок оценки вероятности добраться из Парижа до двух градусов. 
 
С точки зрения некоторых развивающихся стран, даже сценарий "справедливость" на самом деле несправедлив, поскольку речь в нем идет только о разделе остающейся части "пирога". Тот факт, что "жирные коты" (экономики развитых стран) уже съели большую часть, игнорируется. Насколько этот факт влияет на раздел пирога зависит от того, с какого момента вы считаете.


Из дополнительных материалов Raupach и др. (2014):



Вообще говоря, экономисты полагают, что уровень смягчения 4% в год представляет собой максимальную скорость, с которой страна может декарбонизоваться без серьезного вреда для экономики. Поэтому, если брать точку отсчета раньше 2013 года, это возлагает на богатые страны бремя, которого они не смогут понести. 
 
Если мы действительно должны достичь цели двух градусов, мы не можем действовать, задавая цели в отношении эмиссии на основе полной справедливости. Потребуется компенсация и помощь от богатых стран. Решение, насколько эта сумма будет велика, и кто будет платить, вероятно, будет в самом центре внимания парижских переговоров и за их пределами. Экономист Джеффри Сакс отмечает, что мир пока не реагирует достаточно быстро на финансовом фронте. 
 
Пока что я рассматривал только распределение богатства и эмиссии между странами. Если взглянуть на распределение богатства внутри отдельных стран, картина становится более сложной.


Богатые прячутся за бедных.


В 1997 году, при подписании Киотского протокола, развитые страны взяли на себя большее бремя смягчения, чем развивающиеся. В то время отличить богатых от бедных было относительно нетрудным делом. С подъемом Китая ситуация поменялась: значительная часть человечества живет в стране со средним уровнем доходов и с эмиссией, характерной для богатых стран. 
 
Кроме того, возросло неравенство внутри стран, поскольку экономический эффект быстрого развития еще не распространился на все уголки Китая, а в богатых странах плутократический класс продолжает обогащаться, в то время как средние и низшие классы заняты борьбой за существование. Во время Великой рецессии 2008-2009 годов состояния самых богатых в развитых странах, как правило, быстро оправились от удара, в то время как средний класс был затронут сильнее, их зарплаты и благосостояние не растут.



Как показывает график из Chancel and Piketty, неравенство между странами в настоящее время снизилось, что компенсируется растущим неравенством внутри отдельных стран. 
 
Разделение на богатых и бедных больше нельзя свести к записыванию богатых стран в одну графу и бедных стран в другую. 
 
На графике ниже (также из Chancel and Piketty) показано, как эмиссия распределяется между слоями населения: богатыми 10%, средними 40% и 50% бедных. (Если вам интересно, чтобы попасть в мировые верхние 10% в Северной Америке требуется индивидуальный годовой доход около $ 16000). Если вы одинокий профессионал в богатой стране с доходом $ 80000 или больше, вы, скорее всего, входите в верхний один процент по глобальным выбросам. Смотрите правую колонку в таблице 10. Средние выбросы североамериканских членов глобального "клуба 10% " - 32 тонны углерода на человека в год, для 1% этот показатель составляет 86 тонн.



Верхние 10% отвечают за почти половину мировой эмиссии, хотя большинство людей в богатых странах вовсе не обязательно сочтет всех их преуспевающими. Наибольшая часть этих людей живет в Северной Америке, но есть значительные популяции в Европе и Китае, а приблизительно треть из них рассеяна по остальным странам мира. 
 
Средние 40%, люди со среднемировой эмиссией на человека в год, преобладают в Китае, но есть существенное представительство этой группы во всех регионах, в том числе в ЕС и в Северной Америке. Несмотря на то, что эта группа по богатству стоит выше среднемировых значений, она включает в себя самых бедных людей в развитых странах. Разумеется, все они стремятся влиться в верхние 10%. Да поможет нам Бог, если они добьются этого путем сжигания такого же количества ископаемого топлива, как и верхние 10% в настоящее время. 
 
Беднейшая половина мира, в которой преобладают азиаты и африканцы, дает эмиссию на человека в год много меньше средней. Само собой, все они хотят быть членами мирового среднего класса, не более того. (Кстати, "Южная Африка" на диаграммах на самом деле означает "Африка к югу от Сахары").


Оксфам иллюстрирует это же крайне неравномерное распределение эмиссии своим графиком в виде вазочки.



Оценки того, сколько именно денег нужно передать от богатых к бедным на адаптацию к изменению климата и развитие экологически чистых источников энергии, сильно разнятся. На переговорах UNFCCC речь идет о сумме порядка $ 100 млрд. в год к 2020 году. Chancel and Piketty предпочитают сумму € 150 млрд. ($ 163 млрд.), но они оговариваются, что по разным оценкам это может быть от $ 65 до $ 325 млрд. (Для сравнения, план Маршалла, который помог восстановить Европу после Второй мировой войны, стоил около $ 32 млрд. в год в течение четырех лет в сегодняшних долларах). Вопрос: где взять деньги? Если уж говорить о справедливой системе, источником средств должны быть не просто богатые страны, а люди с высокой эмиссией, где бы они ни жили. 
 
Chancel and Piketty рассматривают четыре различных стратегии для углеродного налога и высказывают предпочтение прогрессивной, при который источником денег являются верхние 10%. В результате североамериканцы финансировали бы 46% фонда адаптации, ЕС 16% и Китай 12%, остальной мир добавил бы оставшиеся 26%. Они признают, однако, что создание такой системы будет крайне сложным делом, как с административной, так и с политической точек зрения. 
 
Поэтому они предлагают более простой вариант.


Просто, но полетит ли?


Вместо упомянутого выше налога, Chancel and Picketty предлагают ввести плату за полет для авиапассажиров. На уровне в среднем $ 57 за билет, это даст $ 163 млрд. в год. Грубо говоря, количество полетов у человека принимается за приблизительную характеристику его эмиссии. Один процент людей летает намного больше всех прочих, по делам и для развлечения. 90% вряд ли вообще летали куда-либо в течение всей жизни. Этот сбор должен намного превышать просто плату за выбросы углерода в ходе полета. Найдется немного случаев, когда авиаперелет можно признать базовой человеческой потребностью. В настоящее время авиационное топливо, как правило, не облагается налогом, так что добавление пошлины на билет исправит эту регрессивную аномалию.



Система со сбором на авиабилеты была бы не столь прогрессивной, как углеродный налог, зато она гораздо легче администрируется. Скорее всего, она будет очень непопулярной среди избирателей в богатых странах, и, само собой, ее возненавидят авиакомпании. Возможно, она получит вето от США, как это произошло с более ранней попыткой Европы ввести углеродный налог для авиакомпаний
 
Похоже, чтобы собрать $ 100 млрд. богатые страны должны будут брать деньги из своих общих доходов, как некоторые из них уже обещали в Париже. Как и в других подобных случаях, от этих обещаний международной помощи нетрудно будет отказаться в пользу внутренних приоритетов. Кроме того, есть искушение рассматривать эти трансферы в рамках существующих бюджетов международной помощи, мало что к ним добавляя на решение климатической проблемы.


Тающие возможности надлежащей политики


Подводя итоги:


  • Сокращение эмиссии углерода в целях обеспечения 66% шансов удержать потепление ниже 2 градусов Цельсия будет большой проблемой, даже если все страны согласятся сокращать свои текущие выбросы с равной скоростью.

  • Несмотря на это, богатым все же придется проводить декарбонизацию гораздо быстрее, чем бедным. 
    Отчасти просто из принципа справедливости. 
    Отчасти потому, что бедные 50%, которые сейчас имеют очень небольшую эмиссию, с неизбежностью увеличат ее, и необходимо выделить известную долю бюджета для этого.

  • Распределение будущей эмиссии на основе равных долей на человека независимо от страны приведет к непосильной нагрузке на экономики развитых стран и Китая. Полная справедливость невозможна.

  • Обещанные сокращения эмиссии трех крупнейших эмитентов, Китая, США, и ЕС, в своем нынешнем виде не оставляют после 2030 года никакого места для эмиссии других стран, если иметь в виду бюджет для 2С.

  • Если брать в расчет историческую эмиссию, нет никакого способа, которым Северная Америка и Европа могли бы выполнить свои обязательства по сокращению выбросов на основе принципа справедливости. Они уже использовали больше, чем их справедливая доля.

  • Со времен подписания Киотского протокола в 1997 году ситуация изменилась, распределение людей по их ответственности за эмиссию больше не совпадает с госграницами. Существенная часть людей с высоким уровнем эмиссии сейчас живет в Китае.

  • Текущая эмиссия в мире делится примерно по правилу 10:50. 10% людей отвечают за 50% выбросов, а 50% ответственны за 10%.

  • Если вы читаете эти строки, вы почти наверняка входите в 10%, и вполне возможно, что и в 1%.

  • Помощь беднейшим 50% людей в мире, чтобы они могли приспособиться к изменяющемуся климату и в состоянии были перейти к низкоуглеродным источникам энергии, потребует $ 100 млрд. в год или больше. Взять эти деньги с верхних 10% будет нелегким делом.


Если бы мир начал действовать совместно 20 лет назад, он мог бы применять политику в области климата, которая была бы эффективной, исполнимой и справедливой. Из этих трех характеристик хорошей политики в настоящее время нам, в лучшем случае, одновременно доступны лишь две.


Ссылки


Chancel, Lucas and Piketty, Thomas (2015) Trends in the global inequality of carbon emissions (1998-2013) & prospects for an equitable adaptation fund. Paris School of Economics. PDF


Peters, G. P., Andrew, R. M., Solomon, S., & Friedlingstein, P. (2015). Measuring a fair and ambitious climate agreement using cumulative emissions. Environmental Research Letters, 10(10), 105004. PDF


Raupach, M. R., Davis, S. J., Peters, G. P., Andrew, R. M., Canadell, J. G., Ciais, P., ... & Le Quere, C. (2014). Sharing a quota on cumulative carbon emissions. Nature Climate Change, 4(10), 873-879.


Thanks to George Morrison, Howard Lee and David Kirtley for their helpful comments.


 

Три хлопка в ладоши после конференции в Париже: хлопок второй

Опубликовано в блоге SkS 26 ноября 2015 года, автор Andy Skuce


В первой части этой серии из трех сообщений рассматриваются ошеломляющие масштабы и сжатые сроки развертывания биоэнергетического связывания и хранения углерода, на которое полагаются столь многие сценарии потепления не выше 2 °С. В этой второй части вашему вниманию будут предложены аргументы профессора Кевина Андерсона, который доказывает, что климатические эксперты не в состоянии признать практическую невозможность избежать опасного изменения климата в ситуации сохранения политического и экономического статус-кво, и склонны ждать чудесного спасения от непроверенных технологий отрицательной эмиссии.



Попросту говоря, весь набор из 400 сценариев IPCC с 50% или лучшими шансами для 2 ° С основан либо на способности изменять прошлое по своему желанию, либо на успешной и масштабной отрицательной эмиссии. Приличная часть из них не брезгует ни тем, ни другим. (Кевин Андерсон)

Кевин Андерсон только что написал провокационную статью под названием "Двойственность в науке о климате", она опубликована в Nature Geoscience (текст в открытом доступе). Его высказывания диссонируют с господствующим тоном заявлений в преддверии парижской климатической конференции в декабре 2015 года (например, потепление менее чем 2 ° C "экономически целесообразно" и "экономически эффективно", "глобальный экономический рост не будет сильно затронут" и т.п.), он полагает, что в действительности достижение цели 2 °C не может быть согласовано с продолжением экономического роста в богатых странах плюс быстрое развитие бедных стран. Он приходит к выводу, что "углеродные бюджеты для 2 ° С диктуют необходимость немедленных и глубоких изменений в потреблении и производстве энергии". 
 
Его довод состоит в следующем: модели комплексной оценки, которые пытаются объединить физику, экономику и политику, основаны на весьма оптимистических предпосылках, а именно:


  • Нереально раннее достижение пика глобальной эмиссии;

  • Масштабное применение технологий отрицательной эмиссии.


Он отмечает, что из 400 сценариев, которые имеют 50% или лучшие шансы для цели 2 °С, 344 полагаются на масштабную негативную эмиссию, а в 56 случаях они предполагают глобальной пик выбросов около 2010 года, что противоречит общеизвестным фактам. 
 
Проблемы масштабируемости и сроков для связывания и хранения углерода и отрицательной эмиссии освещены в предыдущей статье.


 


Из Robbie Andrew, с учетом землепользования и эмиссии других парниковых газов. Эти кривые не предполагают негативной эмиссии во второй половине века.


Углеродный бюджет для ископаемого топлива даже меньше, чем мы считаем


Пятый оценочный доклад IPCC сообщает нам, что если мы хотим иметь шанс не хуже 66% избежать превышения 2 °С, суммарная эмиссия между 2011 и 2100 годами должна быть ниже 1000 Гт CO2. Даже если мы фиксируем эмиссию на текущем уровне ~35 Гт CO2 (чего мы пока и не собираемся делать), мы используем эту квоту меньше чем за 30 лет. После чего, если мы хотим достичь цели, нам придется прекратить всякую экономическую деятельность (что вряд ли произойдет). 
 
Но реальная цель в отношении эмиссии на самом деле меньше, чем 1000 Гт CO2:


  • Между 2011 и 2014 годами мы уже использовали ~140 Гт СО2, сократив имеющийся бюджет до ~860 Гт.

  • Андерсон использует одну из самых оптимистических оценок эмиссии от землепользования - 60 Гт CO2, что уменьшает бюджет до 800 Гт.

  • Индустриализация развивающихся стран и переход к низкоуглеродной инфраструктуре в богатых странах ведут к росту технологической эмиссии от производства цемента. Даже при оптимистических предположениях о новых низкоэмиссионных технологиях, до конца века получится около 150 Гт СО2.


Таким образом, бюджет для эмиссии от сжигания ископаемого топлива уменьшается до 650 Гт CO2, примерно до двух третей часто упоминаемых 1000 Гт.


Попутно заметим, что статья Андерсона в Nature Geoscience не упоминает о некоторых обратных связях углеродного цикла, которые не учитываются в моделях и могут урезать бюджет еще больше. Речь идет о таянии вечной мерзлоты, ограничениях на рост растений из-за нехватки питательных веществ и гибели тропических лесов. В научной литературе пока нет общей оценки воздействия этих эффектов, по моим личным (весьма грубым) подсчетам таяние мерзлоты и гибель лесов в тропиках могут означать ~200 Гт СО2 до конца века при нижних граничных оценках траектории потепления. Таким образом, вместо бюджета 1000 Гт CO2 , для эмиссии от ископаемого топлива мы могли бы иметь всего ~450 Гт. 
 
В частной беседе Андерсон отметил, что IPCC демонстрирует "двойной оптимистический уклон", исключая в моделях некоторые обратные связи углеродного цикла (потому что они в настоящее время считаются слишком неопределенными и спорными), и в то же время включая в них спорные и непроверенные технологии смягчения последствий. 
 
Даже оставив неучтенными эти обратные связи, цель 650 Гт, по мнению Андерсона, означает ежегодное сокращение эмиссии на 10%. Если взять рост ВВП 3%, получается ежегодное сокращение углеродной интенсивности единицы ВВП 13% .



Источник


За последние 35 лет темпы снижения углеродной интенсивности составляли ~1% в год. Совершенно очевидно, чтобы добраться до устойчивых 13% в течение следующих 35 лет потребуется нечто большее, чем безболезненные постепенные изменения плюс дополнительный толчок в виде скромной добавочной цены на углерод. В своих лекциях (см. ссылки внизу) Андерсон отмечает, что экономисты обычно считают пределом возможного ежегодные снижения выбросов на 4%. 
 
На графике показано, как обещанные сокращения эмиссии трех крупнейших эмитентов соотносятся с тем, что должно быть сделано:



Из Peters et al.(2015), показаны траектории эмиссии США, ЕС и Китая на основе предварительного определения национальных вкладов (INDS), подготовленных к Парижской конференции в декабре 2015. Черная линия соответствует 2 °C.


В середине 2030-х годов США, ЕС и Китай, всего около 2 млрд. человек, намерены достигнуть рубежа, после которого они будут использовать всю квоту эмиссии, которую мир может себе позволить, оставаясь на траектории к 2 °C. Серая верхняя зона на графике представляет то, что остается на долю остальных 5 миллиардов людей. Эта группа включает как страны с большой эмиссией на душу населения (например, Канаду, Австралию и Россию), так и бедные, но быстро развивающиеся страны Азии и Африки с их огромным населением. Эти различия не учитываются.


Диссонанс


Тезис Андерсона, в общем, состоит в том, что большинство из нас, включая ученых, политиков и простых граждан, страдают от когнитивного диссонанса. Мы признаем математику углеродных бюджетов для 2 °C, но не в состоянии взглянуть в глаза революционным выводам в отношении того, что же мы должны сделать для достижения этой цели. Попросту говоря, весь образ жизни для большинства из нас в богатых странах, и для все большего числа богатых людей в бедных странах должен измениться коренным образом, начиная прямо сейчас. 
 
В конце статьи он обращается к своим коллегам - ученым:



Наглядные и количественно определенные эмиссионные бюджеты задают прочный базис, на котором политики и гражданское общество могут строить подлинно низкоуглеродные общества. Но роль ученых остается ключевой. Обязанность нашего сообщества доводить наши результаты ясно и откровенно до тех, кто отвечает за достижение целей в области климата, установленных гражданским обществом; обращать внимание на несоответствия, недоразумения и преднамеренное злоупотребление результатами научных исследований. 
 
Не наше дело служить политической целесообразности или угождать спонсорам. Нравятся наши выводы или нет - не имеет значения. Если мы прибегаем к Deus Ex Machina (например, к надуманной отрицательной эмиссии или к изменению прошлого) ради соответствия наших выводов интересам нынешней политической и экономической гегемонии - мы делаем обществу плохую услугу, последствия которой будут необратимы.

Я признаюсь, был озадачен фразой об "угождении спонсорам". С одной стороны, это, пожалуй, слишком близко к мифу, что "ученые - это конформисты, им бы только гранты осваивать" с блеском развенчанному Ричардом Алленом. С другой стороны, многие из тех, кто выступает в роли экспертов, занимают штатные должности и находятся за пределами того этапа в карьере, когда нужно постоянно радовать тех, кто платит тебе деньги. 
 
В частной беседе Андерсон отметил, что все три самые крупные организации в Великобритании, предоставляющие гранты (NERC, EPSRC, ERSC), открыто говорят об обязанности исследований вносить свой вклад в достижение правительственной цели ускорения экономического роста. Например, EPSRC, (Совет по исследованиям в области инженерных и физических наук), выражает намерение добиваться, чтобы университеты "становились центрами инноваций и предпринимательства, генерирующими коммерческий успех для экономического роста". Совершенно ясно, что финансирование научно-исследовательских проектов, которые могли бы дискредитировать эту цель или бросить ей вызов, означало бы в политическом смысле дуть против ветра. 
 
Итак, если принять всерьез аргументы Андерсона, то возникает вопрос, почему же так мало экспертов бьют тревогу вместе с ним?


  • Возможно, многие из них действительно с ним не согласны. Но если это так, возникает следующий вопрос, почему они просто игнорируют, а не оспаривают то, что говорит Андерсон. Мое впечатление таково, что его аргументы вызывают дискомфорт, но опровергнуть их никто не берется.

  • Возможно, авторы сценариев настолько погрузились в подробности, что уже принимают карту территории за саму территорию.

  • Возможно, дело в общем с политиками желании достичь, наконец, соглашения, не столь важно какого. Хотя бы некоторый прогресс в смягчении потепления, даже если он явно недостаточен для достижения цели 2 °C, все же лучше, чем ничего. Сегодняшние сокращения эмиссии снизят накопленное бремя, передаваемое в будущее.

  • Или, может быть, как отмечает Андерсон, все дело в политическом оппортунизме? В глобальной "политической и экономической гегемонии", когда основанная на росте экономика берется как непреложный факт, а политический статус-кво понимается как закон природы, а не как препятствие, которое нужно преодолеть.


Для американских политиков и ученых особенно важным элементом в этом оппортунизме являются слоны в посудной лавке политики США. Вот что сказал об этом Джонатан Хайт:


Полный отказ Республиканской партии принимать какие бы то ни было ограничения на выбросы парниковых газов является той негласной силой, которая задает формат переговоров в Париже. Результат не может быть представлен ​​в виде официального договора, так как договоры требуют одобрения Сената, а утверждение в Сенате требует участия республиканцев. Вместо этого, соглашение будет иметь форму принятых под дипломатическим давлением юридически не обязывающих обещаний, которые ООН называет предварительным определением национальных вкладов (англ. INDS). Все должны ходить на цыпочках вокруг психопатов из второй по величине политической партии второго по величине эмитента парниковых газов в надежде спасти мир за их спиной.


Подтверждение со стороны видных ученых и политиков, что для достижения цели 2 ° C требуется глобально скоординированная и революционная перестройка мировой экономики, несомненно, только усилит психоз в Республиканской партии. Эта партия уже контролирует обе палаты Конгресса, большинство законодательных собраний штатов, и, по некоторым данным, имеет шансы почти 50/50 захватить в 2016 году президентство. Если на парижских переговорах и будет достигнут прогресс, далеко не очевидно, что США будет следовать своим обязательствам.


Поднять глаза и вступить в борьбу


Я попросил у Кевина Андерсона какую-нибудь цитату о том, что делать для решения климатического кризиса. Он ответил:


У нас есть все технологии и политические инструменты, необходимые для немедленного начала программы глубокой декарбонизации.


Для 2 °C требуется двухфазный план. Во-первых, это быстрые и радикальные сокращения потребления энергии той небольшой частью населения планеты, которая ответственна за львиную долю энергопотребления и эмиссии (см. Chancel and Piketty). Во-вторых (и одновременно), необходимо начать программу в духе плана Маршалла по созданию сверхнизкоуглеродной энергетики плюс много более высокие уровни электрификации. Детали различных национальных подходов будут находиться под влиянием многих факторов: возобновляемых ресурсов, существующей инфраструктуры, плотности населения, экономической структуры, а также более широкого культурного и политического контекста.


Как бы ни могли показаться трудно вообразимыми столь радикальные усилия по смягчению, отказ от них может повлечь за собой задачу обеспечить функционирование цивилизации при 4 °С или выше, что еще труднее себе представить. Причина, из-за которой действие кажется столь трудным, состоит в том, что мы слишком долго откладывали дело в долгий ящик. Создание невозможного будущего - вот это предстоящий нам вызов, но мы не преуспеем в этом, если не будем прямо смотреть на факты, как бы неприятны они не были.


Ссылки


Anderson, K. (2015). Duality in climate science. Nature Geoscience. (open access text)

Peters, G. P., Andrew, R. M., Solomon, S., & Friedlingstein, P. (2015). Measuring a fair and ambitious climate agreement using cumulative emissions. Environmental Research Letters, 10(10), 105004. Open access

Три хлопка в ладоши после конференции в Париже: хлопок первый

Опубликовано в блоге SkS 16 ноября 2015 года, автор Andy Skuce


В этом сообщении рассматривается возможность массового и быстрого развертывания систем связывания и хранения углерода (англ. CCS), а также возможность реализации технологии негативно-эмиссионного биоэнергетического связывания и хранения углерода (англ. BECCS), фигурирующей в большинстве сценариев МГЭИК, в которых удается избежать опасного глобального потепления. Некоторые наблюдатели сомневаются в возможности развертывания этих технологий в нужных масштабах и в требуемых временных рамках. Это первая из трех частей серии сообщений о вызове удержания глобального потепления на рубеже 2 ° C.


Сценарии выбросов, которые были использованы для получения концентрации парниковых газов, ведущей к 2 ° С, значительно различаются, но большинство из них требуют огромного по масштабам развертывания систем связывания и хранения углерода (CCS), а также суммарной отрицательной глобальной эмиссии в конце двадцать первого века. Как правило, единственным методом достижения негативной эмиссии, рассматриваемым в этих сценариях, является биоэнергетическое связывание и хранение углерода (BECCS) плюс изменения в землепользовании, в частности, высадка лесов. Для общего отрицательного итога выбросы СО2 должны быть меньше отрицательной эмиссии.


Кевин Андерсон (2015) (текст в открытом доступе) сообщает, что из 400 сценариев, которые имеют 50% или больше шанс непревышения 2 ° C, 344 предполагают масштабное применение технологии отрицательной эмиссии. В остальных 56 сценариях выбросы достигают пика в 2010 году, чего, как мы знаем, не произошло.


Fuss и др. (2014) (pdf) показывает, что из 116 сценариев, которые приводят к концентрации 430-480 частей на миллион CO2 эквивалента, 101 сценарий требует суммарной отрицательной эмиссии. В большинстве сценариев с суммарной отрицательной эмиссией BECCS обеспечивает к 2100 году 10-30% всей первичной энергии в мире.


 


Из Fuss и др. (2014), показана историческая эмиссия (черн.), четыре RCP (плотные цветные линии) и 1089 сценариев, отнесенных к одному из RCP (светлые цветные линии).


Авторы сценариев полагаются на BECCS, поскольку некая форма крупномасштабной технологии отрицательных выбросов должна быть экономически оптимальной, а BECCS сейчас представляется единственным правдоподобным способ достижения этой цели в необходимых масштабах. CCS в качестве технологии смягчения имеет ограничения: в удалении СО2 на электростанциях она в настоящее время эффективна только на 85-95% (Скотт и др., 2013), она неприменима для нестационарных источников СО2, таких как суда и самолеты, а также для многих видов сельскохозяйственных выбросов. Чтобы получить хотя бы нулевую суммарную эмиссию (что необходимо для ограничения потепления величиной 2 ° C), нужны технологии отрицательной эмиссии. Для компенсации чрезмерной эмиссии до 2050 года, во второй половине века требуется суммарная отрицательная эмиссия, для которой развертывание BECCS необходимо в еще больших масштабах. 
 
Крупномасштабное применение BECCS, предусмотренное во многих сценариях, предъявляет огромные требования в области землепользования, с важными последствиями для продовольственной безопасности и биоразнообразия. В Европе использование биоэнергии, которая в настоящее время составляет половину всей возобновляемой энергии в ЕС, уже вызывает серьезные последствия для землепользования на юго-востоке США, как это показано Джоном Аптоном в отличной серии статей под названием Pulp Fiction на сайте Climate Central. Всего один регион мира, получая из биомассы ~ 6% своей первичной энергии, уже вызывает проблемы с землепользованием за его пределами. 
 
Аптон указывает, что использование биомассы в Европе основано на предположении о её углеродной нейтральности. Как показывает доклад Департамента энергетики и изменения климата Великобритании, климатические последствия сжигания древесины в большой степени зависят от её типа. Например, имеет значение, получена ли древесина из естественных лесов, которые могли бы оставаться нетронутыми, или речь идет об отходах деревообработки, либо возможны промежуточные сценарии, лежащие между этими двумя крайними вариантами. Период времени, за который учитывается воздействие, также влияет на итоговую оценку. В общем, это сложный вопрос, но в любом случае эмиссионные последствия сжигания биомассы не равны нулю. В некоторых случаях они могут быть хуже, чем при сжигании угля. 
 
Но оставим на время землепользование и эмиссию от сжигания биомассы и обратимся к вопросу об исполнимости “S” в CCS и BECCS: к хранению СО2.


На глубине 2000 метров


Следующие графики получены из сценария, описанного в Van Vuuren и др. (2011). Некоторые взяты непосредственно из этого исследования, другие я построил самостоятельно, частично они основаны на сведениях, любезно предоставленных мне автором работы. Я сделал в моих расчетах ряд допущений, и графики и цифры, полученные мной самостоятельно, носят довольно приблизительный характер.



Показано глобальное использование первичной энергии (в эксаджоулях) для сценария RCP2.6. Из Van Vuuren и др.(2011), часть рис.2 из этой работы


С 2010 по 2100 год суммарная потребляемая энергия удваивается. За тот же период использование биоэнергии увеличивается в пять раз, а после 2020 года резко возрастает использование CCS и BECCS, они составляют примерно половину энергоснабжения. Теперь изменим этот график, чтобы посмотреть только на ископаемые виды топлива.



Использование угля и газа на протяжении столетия увеличивается (со странной впадиной на графике угля в середине века), но использование нефти достигает пика около 2020 года. Вся угольная эмиссия после 2060 связывается и хранится, но лишь около половины газовой эмиссии и почти ничего из оставшейся эмиссии нефти. При сжигании любого вида ископаемого топлива получается CO2 в количестве между 2,8 и 3,7 от массы топлива. Можно оценить массу СО2, подлежащего захоронению и сопоставить ее с массой исходных видов топлива, см. рис. (масса биотоплива исключена):



Этот график показывает огромную массу СО2 из ископаемого и био- топлива, которую при этом сценарии придется ежегодно размещать в местах захоронения к концу века: примерно четыре массы ископаемого топлива, добытого в 2000 году. Четырнадцать работающих в настоящее время хранилищ CCS поглощают в среднем по 2 млн. тонн CO2 в год, таким образом, к 2090 году потребуется 20000 таких хранилищ. (Кстати сказать, только три из этих четырнадцати действующих проектов созданы не ради повышения отдачи на нефтяных месторождениях). Это будет означать, что между 2030 и 2080 годами нужно будет вводить в строй примерно по одному двухмиллионнотонному хранилищу в день. Будущие CCS хранилища, скорее всего, будет гораздо крупнее нынешних демопроектов, но даже при средней мощность 10 млн. тонн в сутки необходимо строительство одного такого объекта каждые пять дней в течение пятидесяти лет. 
 
Если предположить, что цена CCS составит 50$ за тонну, к концу века это повлечет за собой расходы $ 2 трлн. в год, что больше текущих глобальных военных расходов. 
 
Оценка массы дает впечатление о том, сколько СО2 должно обрабатываться на поверхности, но не слишком много говорят нам об объемах, которые должны быть захоронены в недрах Земли. Если хранить СО2 при типичных температуре и давлении, он будет в форме сверхкритической жидкости с плотностью примерно 0,6 г/см3. Природный газ в резервуаре на глубине 2000 м будет сжат примерно в 180 раз. Величина зависит от конкретной температуры и давления, а также от химического состава газа, так что это просто приблизительная цифра для иллюстративных целей.



Следовательно, в рамках этого сценария к концу века каждый год должны подвергаться захоронению 50 миллиардов кубических метров СО2 из ископаемого топлива плюс 15 млрд. кубометров из биотоплива. Для сравнения, это примерно три объема ископаемого топлива, извлеченного из недр в 2010 году. Другими словами, это эквивалентно закачке объема озера Эри под землю каждые 7 - 8 лет. Захоронение CO2 превысит естественное поглощение его океаном где-то в середине века. 
 
Закачка таких объемов жидкости в недра будет иметь последствия. Есть очень немного подземных пустот, ждущих, когда же их заполнят, а существующие жидкости (в основном соляные растворы) будут вытеснены со своих мест. Так или иначе, они найдут путь на поверхность. Многие потенциальные риски, связанные с захоронением CO2, уже известны, и, хотя некоторых из них можно избежать путем тщательного выбора места, мониторинга и инженерных решений, в масштабах, необходимых в большинстве сценариев 2° C, неизбежно придется выбирать для CCS далеко не самые подходящие места.


 



Вацлав Змил делает аналогичные замечания о массах и объемах, связанных с масштабным CCS. В этом видео он излагает трудности применения масштабной практики CCS на протяжении хотя бы нескольких десятилетий. 
 
Недавно, компания Shell начала проект CCS в Альберте, названный Quest. Она планирует извлекать 1 млн. тонн CO2 в год из выхлопных газов установки для переработки нефти, а затем закачивать СО2 в базисный слой кембрийского песчаника. Это перспективный проект, хотя стоит заметить, что эмиссия нефтегазовой промышленности Альберты в 2013 году составила 73 миллиона тонн CO2-эквивалента, то есть необходимо примерно 70 таких предприятий, чтобы сделать нефтепереработку углеродно-нейтральной. Проект получает щедрые государственные субсидии, ориентировочная стоимость составит $ 72 за тонну. Будем надеяться на успех, и что подобные проекты могут быть повторены безопасным образом и притом дешевле.


Великая несообразность CCS



Автор изображения matros_


Уже сейчас в густо населенных частях мира не так просто найти достаточно места, чтобы избавиться от бытовых отходов. А ведь масса СО2, который мы выбрасываем, в сорок раз больше. Даже если мы найдем на это средства, и широкая общественность признает необходимость CCS, найти безопасные места захоронения и заручиться поддержкой местных сообществ окажется монументальной задачей. Вероятно, будет такое ​​же сопротивления, какое мы видим сейчас в отношении технологии гидроразрыва нефтеносного пласта или утилизации ядерных отходов, только в большем масштабе. Сытая по горло подобными сюжетами и подозрительная общественность, вероятно, не так уж легко примет успокоительные рассуждения экспертов о безопасности CCS. Ждите новый акроним: NUMBY (англ. не под моим задним двором). (Кстати, если уж зашла об этом речь, прессованный мусор имеет примерно ту же плотность, что и сверхкритический CO2, поэтому соотношение масс сорок к одному применимо и к объемам тоже).



Автор изображения John Garrett.


Правительства предприняли некие символические усилия для поддержки пилотных проектов CCS, тем не менее, многие инициативы провалились. Бизнес на ископаемом топливе от расширения практики CCS выигрывает вдвойне: это дает дополнительную жизнь их месторождениям, и, поскольку они имеют опыт обращения с жидкостью в недрах, они и получат большую часть инвестиций, необходимых для утилизации CO2. Тем не менее, усилия частного бизнеса являются в лучшем случае половинчатыми, и в основном ограничивается проектами повышения нефтеотдачи. Есть привкус абсурда в том, что процессы, которые призваны избавить нас от CO2, на деле только помогают получать больше ископаемого топлива. 
 
Из сказанного выше не следует вывод, будто бы CCS или технология BECCS не будут играть никакой роли, просто уповать на них как на средство избавиться от десятков миллиардов кубометров СО2 во второй половине века представляется не слишком-то благоразумным. Путь к 2 градусам не сводится к применению CCS в непомерных масштабах, и мы, безусловно, должны всеми силами продвигать сокращение спроса на энергию и развивать солнечную, ветровую и ядерную энергетику, если мы хотим избежать опасного изменения климата. 
 
Даже если сценарий из van Vuuren и др. реализуется так, как представляли себе его авторы, сюжет не завершится в 2100 году. Пока мы не заменим наши источники энергии подлинно устойчивыми, мы обречены крутиться в беличьем колесе выкапывания углерода и запихивания его обратно. Этот порочный круг неизбежно будет прерван: либо когда сжигать больше будет нечего, либо когда СО2 станет некуда девать. Так что в долгосрочной перспективе это никакое не решение, а всего лишь его отсрочка. 
 
Есть гигантский разрыв между тем, что мы должны делать по мнению авторов прогнозов и тем, что мы действительно делаем. Нельзя решить проблему, не признав для начала, насколько огромным вызовом она является.


Ссылки


Anderson, K. (2015). Duality in climate science. Nature Geoscience. (open access text)

Fuss, S., Canadell, J. G., Peters, G. P., Tavoni, M., Andrew, R. M., Ciais, P., ... & Yamagata, Y. (2014). Betting on negative emissions. Nature Climate Change, 4(10), 850-853. pdf

Scott, V., Gilfillan, S., Markusson, N., Chalmers, H., & Haszeldine, R. S. (2013). Last chance for carbon capture and storage. Nature Climate Change, 3(2), 105-111.

Van Vuuren, D. P., Stehfest, E., den Elzen, M. G., Kram, T., van Vliet, J., Deetman, S., ... & van Ruijven, B. (2011). RCP2. 6: exploring the possibility to keep global mean temperature increase below 2 C. Climatic Change, 109(1-2), 95-116. pdf

Климатическая арифметика в защиту Китая

Кевин Андерсон: Китай как средство отвлечь внимание от необходимости для США и ЕС взять курс на 2 C

Еще раз о Китае: ответ на интервью Глена Петерса в Нью-Йорк Таймс (21/09/14) Новый доклад о выбросах CO2 демонстрирует решающую роль Китая в формировании мирового климата

Сокращенный вариант этого поста размещен в качестве комментария на сайте NYT.

Урезанный вариант интервью с Гленом Петерсом содержит риск преувеличить роль Китая и преуменьшить выбросы более богатых стран. Хотя в полном тексте интервью Глен признает роль Китая в производстве товаров для остального мира, он не развивает этот важный момент, который полностью отсутствует в окончательной опубликованной версии. Учет таких импортированных и экспортированных выбросов обеспечивает более четкую картину того, насколько углеродоемким являются образ жизни граждан в конкретной стране - и обеспечивает совершенно иной взгляд на распределение ответственности за выбросы и, следовательно, на потенциальные решения для их уменьшения.

Используя отличный онлайн-атлас проекта Global Carbon Project (http://www.globalcarbonatlas.org) и базу данных по народонаселению Всемирного банка (http://data.worldbank.org/indicator/SP.POP.TOTL) можно оценить выбросы углерода, связанные с образом жизни типичного гражданина той или иной страны. Таким образом, вопреки утверждению Глена, что "Китай имеет выбросы на душу населения на 45 процентов выше среднемировых, и выше, чем в Евросоюзе" - оценки на основе собственного потребления из Global Carbon Project ведут к совершенно другому выводу. Выбросы  СО2 от образа жизни среднего гражданина Китая всего на 18% выше среднемировых, на 36% ниже, чем у типичного европейца, и составляют всего лишь треть от выбросов среднего гражданина США. Для Норвегии, где сейчас живет Глен, выбросы на одного человека почти вдвое больше, чем в Китае, а в Австралии, на родине Глена, выбросы больше почти в два с половиной раза. Образ жизни граждан Великобритании, Германии и Японии приводит к эмиссии, соответственно, на 110%, 90% и 70% большей, чем у граждан Китая. Несмотря на широкое использование низкоуглеродной ядерной энергии, французские выбросы на душу населения на 35% выше, чем китайские.

Следовательно, хотя Глен правильно предупреждает, что "большая часть анализов использует модели, которые содержат очень оптимистические предположения об установлении цен на эмиссию в глобальном масштабе и о наличии ключевых технологий", его высказывание, что Китай нуждается в сокращении выбросов "большем, чем США" вводит в заблуждение и потенциально ведет к ненужному конфликту.

Если мировое сообщество серьезно относится к многократно повторяемым заверениям о необходимости 'оставаться ниже порога повышения температуры 2 °C', то эта цель требует чрезвычайных усилий от всех стран. Глен утверждает, что цифра 10% в год иллюстрирует масштаб проблемы, но такое снижение в первую очередь должны предоставить США и Европа, граждане которых ведут высоко-углеродный образ жизни, тогда как Китай последовал их примеру гораздо позже.1

Таблица 1 Эмиссия  СО2, определяемая образом жизни граждан Китая и некоторых развитых стран. Рассчитано на основе данных о потреблении за 2012 год, приведенных Гленом Петерсом (см ссылку выше)

Эмиссия  СО2 (тонны на человека в год)

Среднее по миру              5.0
Китай                                  5.9
Франция                              8.1
Евросоюз (28 стран)       9.4
Великобритания             10.1
Норвегия                            11.1
Германия                            11.4
Япония                                 12.5
Австралия                         14.9
США                                     17.7

1 Для верхней границы углеродного бюджета 2 ° С диапазона МГЭИК "Вероятно", Китай должен достичь пика выбросов к 2025 году, а затем немедленно начать программу декарбонизации с тем, чтобы к началу 2030-х годов достичь темпов смягчения, аналогичных темпам богатых стран.

Опубликовано 28 сентября 2014 года

Оригинал статьи: http://kevinanderson.info/blog/focus-on-china-underplays-the-urgent-need-for-the-us-eu-to-lead-on-2oc-mitigation/

Как правильно вдарить по тормозам...




Канадский экономист Петер Виктор (Peter A. Victor) предложил модель, позволяющую исследовать потенциал для достижения стабильной, но не растущей экономики. Модель откалибрована с использованием статистических данных, касающихся ключевых макроэкономических переменных канадской экономики: уровней производства и потребления, государственных расходов, инвестицй, уровня занятости и т.д. Исходя из этих данных и предположений о будущем, модель дает оценки национального дохода, вычисляет фискальный баланс и отслеживает государственный долг на 30-летний период до 2035 года. Модель также позволяет вычислить уровень безработицы, выбросы парниковых газов и уровень бедности. Она может быть использована для разработки различных сценариев будущего канадской экономики, а также иллюстрирует экологические и социальные последствия их реализации.Collapse )

Смутные движенья...

Из блога "Скептической науки":

Важной новостью, не привлекшей к себе большого внимания СМИ, является принятие Мексикой климатического законодательства в апреле 2012 года. Билль включает следующие существенные элементы:
Collapse )

Климатическим скептикам нет нужды побеждать в научных дискуссиях

из блога "Скептической науки"

"70% американских теленовостей дают «сбалансированное» освещение темы антропогенного вклада в изменение климата по отношению отношению к природным факторам, с 1996 по 2004 год наблюдается существенное отличие освещения в новостях от научного консенсуса относительно антропогенного изменения климата"
. Boykoff (2008)

В недавней работе Painter and Ashe (2012) показано, что 34% газетных статей представляют "скептическую" точку зрения, которую поддерживают только 3% специалистов.

Объем информации на темы климата в СМИ снижается.

"С 2009 года освещение климата в воскресных телешоу уменьшается год за годом во всех сетях. В 2009 году воскресные шоу уделили изменению климата более часа, 21 минуту в 2010 году и всего 9 минут в 2011 году"
Media Matters analysis

Результат:


По последнему опросу Yale/George Mason, лишь 48% американцев полагают, что большинство ученых уверены в потеплении. В 2010 году таких вообще было всего 34%


Согласно Гэллопу цифры несколько лучше, 58% публики знают о научном консенсусе, в 2010 было 52%, но до пика 65% 2006-2008 годов весьма далеко.

Нужно заметить, это ведь всего лишь опросы о труднооспариваемой реальности самого факта потепления, независимо от причины.

Ясно, что политики при таких обстоятельствах ничего серьезного предпринимать не будут