Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

dark

Бруно Травен

У меня спросили, какой перевод "Корабля мертвых" Бруно Травена я посоветую. Запишу это и здесь.

Имеется три перевода:

(1) Перевод Э. И. Грейнер-Гекк, 1928.
"Классический" советский перевод.
(2) Перевод Геннадия Прашкевича, Новосибирск: "Свиньин и сыновья", 2006.
Уж не знаю, из каких соображений делался этот перевод, вряд ли из-за того, что не удалось договориться с наследниками Грейнер-Гекк - судя по тому, что все её переводы были в 20-х годах, они скорее всего уже не охраняются авторским правом.
(3) Г.Е. Потаповой, серия "Литературные памятники", СПб, "Наука", 2015.
Видимо, "классический" перевод сочли недостаточно академичным для серии "Литпамятники". Перевод старательный, но при этом с рядом глупых редакторских недосмотров, например "Нью-Орлеан" повсюду в тексте вместо "Новый Орлеан" [переводчик был и редактором этого издания].

Пара примеров из текста:
I second mate? No, sir. I was not mate on this can, not even bos’n. I was just a plain sailor. Deck-hand you may say. You see, sir, to tell you the truth, full-fledged sailors aren’t needed now. They have gone for ever, I think, with the last horse-drawn cab in New York. A freighter of today isn’t a ship at all. A modern freighter meant to make money for the company is only a floating machine.
(0: Немецкий перевод) Zweiter Offizier? No, Sir. Ich war nicht Zweiter Offizier auf diesem Eimer. Ich war einfacher Deckarbeiter, ganz schlichter Arbeiter. Sehen Sie, Herr, Matrosen gibt es ja kaum noch, werden auch gar nicht mehr verlangt. So ein modernes Frachtschiff ist gar kein eigentliches Schiff mehr.
(1: Грейнер-Гекк) Второй офицер? Нет, сэр. Я не был вторым офицером на этом судне. Я был обыкновенным палубным рабочим, совсем простым рабочим. Видите ли, уважаемый, матросов уже почти не осталось, да в них и нет надобности. Такой современный транспортный корабль, в сущности, уже и не корабль.
(2: Прашкевич) Второй офицер? Я? No, Sir. Я не был вторым офицером на этом корыте. Я был просто палубным рабочим, совсем скромным. Такой чудесный современный корабль в некотором смысле уже и не корабль.
(3: Потапова) Второй офицер? No, Sir. Я не был вторым офицером на этой коробке. Я был обыкновенным палубным рабочим, совсем простым рабочим. Видите ли, почтеннейший, матросов теперь почти не осталось, да в них и нет нужды. Этакий современный фрахтер, в сущности, вовсе уже и не корабль.

[Роман исходно написан Травеном на английском, через несколько лет переведен им на немецкий, на котором и был впервые опубликован и лишь спустя 8 лет после этого вышел на английском.]

На немецком сам Травен обозвал корабль "жестянкой" (ибо нет уже настоящих кораблей), и презрительное отношение к современному судну передал только Прашкевич. У всех переводчиков "второй офицер" вместо очевидного "второй помощник". У Потаповой "фрахтер" - калька с немецкого. (Я бы написал "современное средство транпортировки".)

[конец 1-й главки]
“Now, don’t get drunk. Understand. There’ll be plenty of work tomorrow and you’ve got to be ready to go on hand when we’re putting out,” the mate said.
Get drunk? Me get drunk? An insult. The skipper, the other mates, the engineers, the bos’n, the carpenter haven’t been sober for six consecutive hours since we made this port. And I am told not to get drunk. I didn’t even think of Scotch at all. Not for a minute.
“Me get drunk, sir? Never. I don’t even touch the cork of a whisky bottle, I hate that stuff so much. I know what I owe my country in a foreign port. I am dry, sir. I may be a Democrat, but I am dry. Ever seen me drunk, sir?”
“All right, all right, I haven’t said a word. Forget it.”
(0: Немецкий перевод)
»Betrinken Sie sich nicht. Das ist hier ein ganz böser Platz«, sagte der Offizier, als er die Quittung an sich nahm. Das war eine unerhörte Beleidigung. Der Skipper, die Offiziere und die Ingenieure betranken sich zweimal des Tages, solange wir nun schon hier lagen, aber mir wird gepredigt, mich nicht zu betrinken. Ich dachte gar nicht daran. Warum auch? Es ist so dumm und so unvernünftig.
»Nein«, gab ich zur Antwort, »ich nehme niemals einen Tropfen von diesem Gift. Ich weiß, was ich meinem Lande selbst in der Fremde schuldig bin. Yes, Sir. Ich bin Abstinenzler, knochentrocken. Können sich drauf verlassen, das bin ich. Ich glaube an die heilige Prohibition.«
’raus war ich und ’runter vom Eimer.
(1: Грейнер-Гекк)
– Не напейтесь только. Это гиблое место, – сказал офицер, принимая от меня квитанцию.
Это была неслыханная обида. Шкипер, офицер и инженеры напивались по два раза в день с тех пор, как мы стояли в порту, а мне проповедуют трезвость. Я и не думал напиваться. Да и зачем? Это так глупо и недостойно.
– Нет, – ответил я ему. – Я никогда не выпью ни одной капли этого яда. Я знаю свои обязанности перед родиной даже здесь на чужбине. Да, сэр. Я – трезвенник, я – аскет. Можете положиться на меня. Я верю в святую силу запрещения алкоголя.
Я простился с офицером и побежал вниз.
(2: Прашкевич)
— Не напивайся, — посоветовал офицер. — Здесь страшная дыра.
Я обиделся. Капитан, офицеры и инженеры всегда напивались, как скоты, даже по два раза в день, а мне советуют не напиваться. Что за глупость. Я не беру этой отравы в рот. На моей родине в Америке сухой закон. Yes, Sir. Я сухой до самых костей. Можете положиться на меня.
И двинулся вниз по трапу.
(3: Потапова)
- Только не напивайтесь. Тут гиблое место, - сказал офицер, принимая квитанцию.
Это было неслыханное оскорбление. Капитан, офицеры и механики напивались по два раза на дню с тех пор, как мы здесь стояли, а мне проповедуют трезвость. У меня и в мыслях такого не было, чтоб напиваться. Да и зачем? Это так глупо и неразумно.
- Нет, - отвечал я ему. - Я этой отравы в рот не беру. Я сознаю свой долг перед родиной даже здесь, на чужбине. Yes, Sir. Я абстинент, я сухой до костей. Это так, уж можете на меня положиться. Верую в святую прогибицию.
Я выскочил от офицера - и айда с посудины на берег.

На этом отрывке хорошо виден блеск и нищета всех этих переводов, настолько, что дальше можно не анализировать [далее всё аналогично].
Во-1-х, хорошо видна разница между английским и немецким текстом (а все три перевода на русский - с немецкого); похоже, работая над переводом, автор еще немного "посушил" текст, а что-то прописал поаккуратнее.
Во-2-х, видно, что смысл лучше всего передан в самом старом переводе, Гейнер-Гекк, но интонации у неё часто неправильные ("верю" вместо очевидного "верую").
В-3-х, Прашкевич не соблюл авторское построение отрывка (реплика помощника капитана - размышление персонажа - реплика персонажа - покинул жестянку) - видимо, решив, что здесь перебор с воспеванием почтения персонажа к сухому закону; может быть в этом отношении Прашкевич и прав, но при этом слишком решительно правит автора, что не хорошо. В целом он лучше других улавливает авторские интонации, но перевод получился подсокращенный.
В-4-х, Потапова максимально следует немецкому тексту, не всегда при этом разобравшись, что же подразумевал автор. Например Сухой закон (нем. Prohibition) у Грейнер-Гекк стал "запрещением алкоголя" [не знаю, был ли уже в 1928 устоявшийся термин "сухой закон"], а у Потаповой - непонятной "прогибицией".
(Не могу не отметить: у всех переводчиков "напиваются по два раза в день", тогда как из английского текста видно, что корабль пришел в порт за 6 часов до текущего момента, т.е. автор имел в виду половину дня.)

Мой вывод: читать надо перевод Э. Грейнер-Гекк, самый старый, лучшего пока нет.

dark

Отчего Карантин?

(и почему в одних странах он есть, а в других его нет)

Введение Карантина во многих наиболее развитых странах создаёт впечатление, что Карантин был абсолютно необходим. Несогласные с такой необходимостью в качестве альтернативы могут предложить только теорию, что Карантин введен по сговору между государствами, – что выглядит уж совсем фантазией. Но на самом деле причины введения Карантина совсем другие. [Для начала я разделю «причину Карантина» и «причину введения Карантина», как совершенно разные понятия.]

Причина введения Карантина – в том, что оказалось сильнейшим соблазном для любых государственных структур, тяготеющих к власти.

Вкратце о разнице между властью и управлением в государственных органах. [Про разницу между властью и управлением в целом я ранее уже не раз писал, не буду здесь повторяться.] Если государственный аппарат осуществляет исключительно управление, то государственные чиновники – это менеджеры, осуществляющие оптимальное управление общественными ресурсами проживающих на данной территории. Если государственный аппарат осуществляет власть, то чиновники – назначенные властью лица, осуществляющие контроль за порученными им общественными процессами в интересах объекта власти. В реальности государственный аппарат любой страны сочетает в какой-то мере и власть, и управление, а в целом в мире происходит постепенная замена власти управлением.

Когда случилась эпидемия в Ухане и китайские власти ввели строгий контроль за передвижениями граждан, то чиновники, причастные к подобным функциям в других странах, несомненно задумались над вопросом: «А мы способны осуществить такое?» И затем: «А это нужная функция?» Совершенно очевидно, что в России установить строгий карантин и запретить передвигаться всем, кроме тех, кому это предварительно позволено, в нынешней конфигурации государственного аппарата – невозможно (без содействия населения). С точки зрения государственного аппарата как механизма управления это пока невозможно, как органа власти уже невозможно.

Если функция признана государственным аппаратом нужной, то возникает соблазн: «Давайте мы тоже попробуем». Ситуация для отработки почти идеальная: имеем опасную эпидемию, но не настолько, чтобы ошибки чиновников привели к реально катастрофическим последствиям. Как мы видим, не только Россия, но и Европа и многие другие страны не смогли удержаться от этого искушения. То, что мы сейчас наблюдаем в России – это грандиозные, на всю страну учения на случай реально серьезной угрозы (нынешняя – просто опасная, не торопитесь снимать маски и идти брататься на улицу), осуществляемые при добровольном содействии большинства населения. Обратите внимание, карантина в стране нет (он так и не был объявлен), действует режим добровольной самоизоляции. И он действительно добровольный. Но при этом за его нарушения наказывают, хотя и не сильно. (Сильно предполагают наказывать лишь тех, кому реально предписали изоляцию как носителям инфекции.)

Такая тренировка выгодна государственным структурам, тяготеющим к власти (в основе работы которых лежит не компетентность, а преданность) и невыгодна структурам, относящимся к управлению (повышается нагрузка за тот же прайс – что противоречит принципам управления). Формально она должна быть выгодна всем госструктурам и привлеченным коммерческим структурам (переработки должны дополнительно оплачиваться), но в условиях, когда еще сильна власть, этого часто не происходит – например, больницы получают директивные указания, как правило не подтверждаемые финансовым обеспечением для их выполнения. Будучи в конце 90-х годов прошлого века в Одессе, я случайно узнал, что там в тот момент объявлена эпидемия. «А, да не обращай внимания, – прокомментировал местный житель, – у нас каждый год эпидемию объявляют, потому что зарплаты врачей низкие, а в период эпидемии положены надбавки». Нынешняя же эпидемия как раз врачам оказалась крайне невыгодной – им просто приказали работать больше. Мне кажется, функция Карантина вполне возможна и при управлении – как согласованное решение всего населения конкретной территории, но для этого у нас управление еще недостаточно развито.

Насколько нужной окажется эта функция государственного аппарата (возможность введения полноценного Карантина) – покажет время. В ближайшие несколько лет последует аналитика и досоздание структур и правовой базы (чтобы введение Карантина или другого чрезвычайного положения не находилось в противоречии с законами и нам не приходилось узнавать о каких-то крайне важных установках, типа «всем носить перчатки», исключительно из заявлений чиновников в прессе). А сейчас как раз хорошо видно, кто старается быть хорошим чиновником и ради строгости Карантина лоб расшибёт, а кто предпочитает оставаться человеком. В этом смысле не могу не отметить положительно действия московских властей: пропуска даются всем, кто об этом попросит, почти по любому поводу, разрешены любые пешие перемещения, и все меры контроля направлены именно на склонение к самоизоляции. И было обещано, что полиция будет штрафовать только уж совсем «разбушевавшихся» (по сути за мелкое хулиганство). Кто-то может сказать, что это не карантин, а профанация, но на самом деле это трезвое понимание, чего можно проконтролировать, а чего лучше (пока) не пытаться.

Из отрицательного могу отметить, что институт волонтерства, как он работает на Карантине и вообще как его пытаются развивать в России, базируется на принципах власти: волонтер добровольно и смиренно приходит к работодателю, не просит зарплаты, но только работы, и его поощрение (финансовое или грамотами и медалями) зависит от волюнтаризма чиновника. Тогда как в дикой природе волонтерство - это продажа своего труда или времени не за деньги, а за опыт или другие плюшки.
Кроме того, я искренне полагаю, что расходы коммерческих компаний ради общественного интереса (для благополучия общества в целом), понесенные ими по требованию представляющих общественный интерес структур, подпадают под главу 50 ГК РФ и должны возмещаться (зачитываться в качестве уплаты налогов) в полном объеме.

В целом мое восприятие происходящего (итого): Карантин – это учения по гражданской обороне на случай крайней опасности, проводящиеся на фоне реально существующей опасности, их задача – дальнейшее создание технической и правовой базы для введения на ограниченных территориях режима чрезвычайной ситуации.

bogdamir_r2

Их нравы

Один из основателей Library Genesys (действующие адреса: http://libgen.is/ , http://gen.lib.rus.ec/ ) поднял на пиратских ресурсах плач:
созданная им метасущность теперь оказалась неподконтрольна ему, администраторы этого "общественного проекта" [он почему-то забыл про более точный термин: общака] перестали слушать его стратегические указания и действуют теперь так, как удобнее им.

Его послали, потому что у них своё видение этого проекта.
Ну да, в точном соответствии с его собственной идеологией. Ибо у администраторов (в отношении цифровых активов это аналог слова "владелец") пиратских сервисов своё видение, как должны использоваться авторские тексты (музыка, иллюстрации и т.п.), мнение авторов их совершенно не интересует, они плюют на него со своей высокой башни.

Он плачется, что это произошло из-за того, что вовлеченные в этот проект люди оказались недостаточно ответственными и недостаточно культурными. В проект, не признающий за собой никакой ответственности и низводящий культуру до уровня планктона.

Это по сути анекдотично: у создателя проекта, в основе которого лежит отнятие у авторов права регулировать использование продукта их личного труда - отобрали право рулить этим проектом.
Экспроприатор жалуется, что его экспроприировали.

(Поскольку он открыто пишет о сверхвысоких доходах с рекламы админов сайтов Library Genesys [но вы уж тогда крестик "общественный проект" снимите...], подозреваю, что этот плач имеет вполне прагматическую цель: количество площадок LG медленно, но верно сокращается под давлением американских и европейских компаний, и он пытается найти/заманить нового админа, который, манимый этими мульёнами, под его чутким руководством запустит чорный пиратский хостинг с копией проекта и тем самым укрепит его, а он отчасти вернёт себе или укрепит своё управление.)

dark

Таль Кляйн. Панчево эскроу

В русском издании роман назвали "Двойной эффект".

Джон Панч - ирландский философ, придавший современную формулировку принципу Оккама: известное "сущности не следует умножать без необходимости" - это формулировка Панча.
Эскроу - это вполне определенная разновидность сделки: когда сделка проводится через третье лицо, являющееся гарантом ее проведения.
Название "Панчево эскроу" вполне достаточно "модернистское" для романа, посвященного этическим проблемам на переднем крае науки, но и Панч не известен русскому читателю, и слово "эскроу" еще не внедрилось в русский язык, поэтому русский издатель пошел по стопам немецкого (где, видимо, в термин "эскроу" тоже пока не вошел в широкий оборот).

В романе декларируется, что корпорация, внедрившая телепортацию как массовый транспорт, осуществляет ее по методу эскроу. На самом деле это не так.
Технический алгоритм при телепортации в романе такой: телепортируемый объект помещается в камеру отправления ("фойе") воссоздаётся в приемной камере ("вестибюле"), и лишь после того как в "фойе" будет получена информация, что в "вестибюле" все Ok, объект создан, исходный объект исчезнет.
Формально это вовсе не эскроу, а просто контроль по обратной связи.

При этом публике декларировалось другое: при телепортации объект попадает в некое "эскроу", в котором сохраняется, пока не окажется полностью в точке, куда перемещается; "эскроу" гарантирует, что объект либо переместится, либо останется в исходной точке. (И это формально действительно эскроу.)

По задумке роман посвящен моральным и этическим проблемам, возникающим при широком внедрении телепортации для перемещения людей (а не только предметов). Сюжетно же это боевик. Завязка романа идеально сочетает это: религиозные фанатики взрывают один из телепортационных центров ради того, чтобы обратить внимание общества на свою версию происходящего: с их точки зрения, каждый раз создаётся новое разумное существо и убивается разумное существо, что не по-христиански. Главный герой романа как раз перемещался именно в тот центр, который взорвали. Его копия была успешно создана на новом месте, но не вышла из "вестибюля", поэтому не был уничтожен оригинал в "фойе". Но из-за сбоя система считала, что он перемещен перед взрывом, и потому его копию создали в другом телепортационном центре. Но спустя некоторое время. За это время оригинал покинул "фойе", и их получилось двое.

По сути автор увяз в боевиковой составляющей романа, а с этической не справился. (И проблему поставил так, вяленько, и кончить хорошо не смог.) Но в целом книга получилась любопытная, сюжет сбит вполне добротно - хотя и несколько шаблонно.

dark

Грег Бир. Королева ангелов

Очень сложная книга с замахом на боллитру. И притом в редком жанре утопии. "Преступление и наказание" в версии Грега Бира. Но все же до высочайшего уровня Бир не дотянул и по прочтении остаётся скорее впечатление "Что это было?"

Представьте Collapse )

dark

Стивен Дональдсон. "Седьмая Казнь" ("Опустошение седьмое")

Стивен Дональдсон написал три сериала в трех разных жанрах по сути для того, чтобы тремя разными языками донести до читателя одну и ту же мысль, которая в грубом приближении [очень грубом; мысль автора заметно сложнее - в каждой версии ему понадобился не один том текста, чтобы её изложить...] выражается примерно так: для того чтобы получить власть над миром - необходимо отказаться от всего личного. ["И для чего она вам нужна на таких условиях?", - хотелось бы мне спросить.]

В итоге у него получилось что-то типа философской эпической фэнтези ("Хроники Завещанного Фомы Неверящего"), философского космического эпоса ("Разрыв пространства") и философской приключенческой ["меча и магии"] фэнтези ("Нужды Морданта").

Он рассказал это как бы на трех языках и теперь рассказывает на четвертом (новый сериал "Война великого бога", в жанре философской игровой фэнтези).

Начинается роман на локации, предназначенной исключительно для ведения сражений, и главный персонаж - практически подросток и при том прокаченный воин, которому придали новый скилл, отсутствующий вообще в армии противника, что вроде бы должно решить исход сражения, - изученный из каких-то древних свитков (это как бы говорит о ценности знаний вообще).

Затем он отправляется выполнять квест по поиску вполне определенной Книги, при прочтении которой можно изучить особое заклинание, с помощью которого можно хорошенько наказать врага.

Ему даже не приходит в голову, что там, куда он пытается попасть (конечно же - в самое главное Хранилище), могут быть другие Книги с куда более мощными штуками, - что должно подсказать опытному читателю, что дебилизм героя не случаен и нужен автору для решения поставленных им перед собой задач.

Но на этом фоне мудрость и афористичность автора выглядят неадекватными. Впрочем, "человек лишь тогда полноценен (целостен), когда в каждом закоулке своей души может испытать радость" - это же хорошо работает и в случае примитивизации сознания, разве не так?

На вопрос, зачем ему нужно это заклинание, главный герой откровенно отвечает: убить всех людейврагов. Видимо, дальше нас ожидает его перевоспитание. (Во всяком случае, завершается том философскими дискуссиями о добре и зле вполне на уровне прежних романов Дональдсона.)

Это первая книга трилогии, перевод второго тома обещают издать в следующем году, третий пока не вышел и на английском.

Мне кажется, книга получилась простоватой для искушенного читателя и сложноватой для подростков.

dark

Продолжение про цензуру от Гугла

Всё же не любит Гугл Льва Николаевича...
(Впрочем, и Алексея Толстого он тоже не любит - см. https://users.livejournal.com/magister-/538047.html )

Теперь он предъявил претензию к "Войне и миру" - это тоже "Опасный или оскорбительный контент":

Tolstoy-WP-Google