Tags: Бродский

мыслю

часть вторая

– До этого спектакля, доводилось ли вам читать Бродского вслух кому-то?

– Нет, никогда. Только пару раз ему самому, когда он просил меня “Мышь, прочти вот это, я хочу услышать другой голос”. А так… Иногда читаю себе – как другие люди поют в ванне, под душем. Самому себе читаю, когда я один, и никто не слышит. Но я не заучивал ничего наизусть со школьного возраста, когда нам задавали “Евгения Онегина”: “Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог“… Как и другие стихи в младших классах. Потом была только проза – в театре. Хотя, я очень хорошо помнил многие русские песни, которые пела моя мама. С детства помнил “Калина красная, калина вызрела”, какие-то довоенные…

Потом появились Галич, Окуджава, позже добавился Володя Высоцкий, особенно когда мы с ним сдружились. Наверное, три четверти его репертуара я знал наизусть. Даже немного сам играл на гитаре, когда мы с ним общались в Париже, в Нью-Йорке. Мы с Володей несколько раз пели под гитару в два голоса…

– Что нового вам открылось в Бродском, в его поэзии во время работы над спектаклем?

– Наверное, глубже понимаешь, про что стихи, когда долго повторяешь их, бубнишь про себя, вслушиваешься в мелодию, ритм. Кто-то читает вслух или про себя, и пытается понять. У меня – странная методика: к каждому стихотворению особый подход. Я читаю, слушаю, и возникают какие-то абстрактные вещи, чисто фонетически созвучные – совпадения ударений второй и четвертой строки, например, или первой и третьей. Мы много раз с Алвисом Херманисом читали стихи Иосифа. Часами сидели, читали и перечитывали вместе. И вдруг он говорил: “Вот здесь должна быть эта музыка, а вот здесь – никакой, а эти стансы – без танца…” И какие-то вещи возникали неожиданно. Например, просыпаешься и про себя читаешь, еще лежа в постели, довольно длинные “Стихи стене”, или “Портрет трагедии”.Сцена из спектакля “Бродский/Барышников”. Фото Janis Deinats

Заглянем в лицо трагедии. Увидим ее морщины,

ее горбоносый профиль, подбородок мужчины.

Услышим ее контральто с нотками чертовщины:

хриплая ария следствия громче, чем писк причины.

Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали.

Привет, оборотная сторона медали.

Рассмотрим подробно твои детали.

Это большой текст, несколько страниц. Сначала запоминаешь его наизусть, а потом – вдруг! – начинаешь осознавать про что это. И тогда вся красота слога или фонетики пропадает. И открывается сама трагедия. Что-то появляется внутри, что действительно очень трогает тебя. Даже не отсюда и не отсюда – из сердца, из груди, – а откуда-то из животного живота… Такое потрясение: как это все возникло, откуда? Как просто написано и в тоже время, как умно, удивительно сильно и одновременно трогательно, но без слюней. Открывается и личное и гражданское – в одно и то же время!

Когда Иосиф был рядом,

Collapse )
мыслю

интервью Михаила Барышникова

все еще эхо спектакля Херманиса "Бродский\Барышников"

очень-очень подробное интервью Михаила Барышникова
накануне американской премьеры спектакля


В той и другой пьесе – по произведениям Бунина и Бродского – авторы и герои иммигранты. Для вас – иммигранта – важно, что ваш герой находится вне России?

– Нет. Я бы не назвал себя эмигрантом. И Иосиф – эмигрант поневоле, потому что его выкинули. Так случилось, что мы оба оказались вне России, а потом уж не вернулись. Бунин тоже не собирался возвращаться. Помните, когда его спросили буквально за год до смерти, уже в пятидесятых годах, не хочет ли он вернуться, он ответил: зачем мне возвращаться в страну, где в центре столицы на Красной площади лежат два кровопийца, омерзительных трупа? Что-то такое он сказал, но так это выговорил, что было ясно: как можно даже подумать о возвращении?!

Иосиф, как я считаю, вообще давно вышел из принадлежности к России. Он был гражданином мира сызмальства. Помню, он рассказывал, что когда был еще в нежном возрасте, его вызвали в лагере на линейке… В пионерах он не был, но летом ездил в пионерский лагерь. Там провинился, и его начал отчитывать вожатый. Отчитал, а потом спросил: ну что, Иосиф, ты скажешь в свое оправдание? Иосиф ответил: “На мой взгляд…” – его тут же остановили: “Посмотрите, у него, оказывается, есть взгляд!” У него был свой взгляд на все сызмальства.

Мы с ним часто разговаривали о России, и он говорил, что издалека Россию легче понять. Когда ты там, внутри этой каши – это гораздо труднее. Он интересовался, что там происходит. Конечно, с горечью отмечал весь ужас ситуации, но никогда не ухмылялся по этому поводу, не злорадствовал. Ему действительно было жалко его отечество. Отечество и людей. Он никогда не называл плохими словами даже тех, кто поступал отвратительно по отношению к нему самому. Максимум, что мог сказать: “Мышь, ты посмотри на… такого-то. Каков гусь!” Протяжное “гу-усь” было для него абсолютом ругательства.

В спектакле Херманиса события на сцене разворачиваются не в определеной стране, а Нигде – в космосе.

ИНТЕРВЬЮ












Collapse )

часть втора следом - не помещается

мыслю

Бродский/Барышников (о спектакле из первых рук)

трейлер к спектаклю в Израиле





Интервью Михаила Барышникова, котороеон дал в Риге перед премьерой спектакля


Сегодня великий танцор выйдет на сцену Нового Рижского в спектакле Алвиса Херманиса «Бродский/Барышников». Город шумит, как растревоженный улей. Перекупщики ликуют — еще несколько дней назад на портале объявлений некто отчаянный умолял продать билет за 500 евро. Сегодня, накануне премьеры, платили уже и 1750, если не врут, конечно.

О чем она плачет

— Вы знаете, что люди ночевали в палатках перед театром, чтобы купить билеты на ваш спектакль?

— Знаю. Польщен.

— «Воротишься на родину. Ну что ж. Гляди вокруг, кому еще ты нужен»... Вы почувствовали сейчас, насколько вы здесь нужны?

— Ну, «нужны»... Это затребование другого порядка. Это затребование спектакля, того, что ты делаешь... Но в буквальном смысле — нет, не чувствую. Я даже когда в первый раз сюда возвратился после многих лет — у меня этого чувства не было. Я Латвию не считаю своей родиной. Но здесь кладбище. Могила матери.

— То, что вас в Риге узнают на улицах — сильно мешает жить?

— Стараюсь не обращать внимания.

— А бывают такие места, где вам не нужно прятаться под кепку и очки, чтобы сохранить инкогнито?

— Бывают. Приятно, когда идешь спокойно по улице или в музей... Бывают такие места. Не скажу, где! (Смеется.)

— По улице, в музей... А в театр?

— Я хожу в театр. Особенно когда приезжаю в Лондон. Смотрю, какие спектакли приходят к нам на Бродвей. В Чикаго, в Миннеаполисе иногда хорошие постановки появляются.

Collapse )
мыслю

Бродский / Барышников

... собственно, почему мы вот так неожиданно для себя рванули в Израиль..

конечно - мы очень соскучились, осенью поехать не получилось. Но все-равно поездка в планах не стояла.
и вот в конце ноября становится известно, что Барышников представит спектакль в Тель Авиве.
Я возьми и скажи: израильтяне, любимые, купите билеты - прилетим немедля.
А они возьми и купи:) ( несколько дней были билеты в доступе, и цена не столь безумная как в Риге, но и не 40 долларов - как в NY)

И мы полетели... А как упустить такую возможность - положить еще один камень в эту мозаику под названием "Бродский"


Скудоумна я и скудословна. И банальна. Большая часть впечатлений (и моих тоже) описаны словами:
- потрясающе. Нужно многое обдумать.


это удивительно, что спектакль появился. Это счастье - что исполнен он таким талантливым и близким человеком, как Михаил Барышников.
это слишком большая материя, чтобы ее сразу можно было принять и осознать. И,конечно, возраст тут тоже - скорее помеха:)
Но это сильный импульс.











мыслю

квартира Бродского в Нью Йорке...

..конечно, новостная строчка напомнила мне, что не до конца я разобрала снимки из поездки..

Прошлым летом ( я писала короткой строкой)  мы , будучи проездом в Питере, заходили в музей-квартиру Ахматовой. ( мы были очень впечатлены , погрузились - что называется:)
 и там на 1м этаже есть комната посвященная Бродскому.
 где находятся его вещи, созано некоторое кол-во инсталяций... и по ссылке на предыдущий пост вы увидите его шляпу и чемодан ( мы были в пути и писать что то подробно у меня не получилось).
( и еще завезли множество артефактов)

   Конечно же, будучи в Венеции, мы съездили ( сплавали) на кладбище и посетили могилу ( даже немного там похозяйничали)
    И вот, будучи в NY, в столь короткой поездке нашли таки возможность взглянуть на дом где он жил...
Все остальное, как я уже понимаю, нам расскажет Леонид Парфенов...


Collapse )



а я вот покажу..
(мы шли от Голубой Ноты "Blue Note"



мимо окон  - кто-то работал, кто то шел в кино, но большинство мест - общепит, такие приличные ресторанчики куда можно привести родителей на ужин
Collapse )Collapse )
мыслю

(no subject)







Иосиф Бродский. Представление



    Михаилу Николаеву

    Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
    Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
    Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо
    тела.
    Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.
    Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак
    деленья.
    Вот и вышел человечек, представитель населенья.
    Вот и вышел гражданин,
    достающий из штанин.

    "А почем та радиола?"
    "Кто такой Савонарола?"
    "Вероятно, сокращенье".
    "Где сортир, прошу прощенья?"

    Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах -
    папироса.Collapse )

    
                "От любви бывают дети.
                Ты теперь один на свете.
                Помнишь песню, что, бывало,
                я в потемках напевала?
    
                Это - кошка, это - мышка.
                Это - лагерь, это - вышка.
                Это - время тихой сапой
                убивает маму с папой".
    мыслю

    чтением навеяно...

           вот смотpю я на бабушку - пpосто глотает книги! муж мне еще в Лондон писал - Что бабушке дать еще почитать? уже все пpочла, что мы до этого советовали. Дневники Чуковского, Быков о Пастеpнаке, потом Живаго и стихи...
         Сейчас у нее (и это не удивительно в наших книжных полках)  - Все о Бpодском.
    воспоминания Штеpн, потом "Язык есть Бог", далее Лосев, и зашлифовала с хохотом ( в пpямом смысле) "Диалогами" Соломона Волкова.
    на этой неделе взяла с полки его собpание сочинений. дает оценку:
    - Хоть и нет высшего обpазования, но какой ум. и нецензуpно - как замечательно и интеpесно у него выходит, хотя мне неудобно это читать.
     - А вот я смотpю у него некотоpые слова и даже пpедложения повтоpяются. А вот на 340 стpанице - это кошмаp какой-то, пpосто непpилично и печатать такое.
    ( нет возможности посмотpеть, что там - бабушка унесла книгу к себе на ночь:)

          Я уж с испугу ей купила воспоминания Виктоpа Pозова, потом и "Ноту" дам почитать, когда сама закончу. (это отдельная истоpия с этим фильмом и книгой) Вообще, битва за книжки идет. поэтому муж сдался и скpомно с телефончика читает Набокова.
     
         и вот мы читаем, и такие цитаты попадаются.. ну, невозможно вслух не зачесть и не записать
    И так все пеpеплетается. Удивительно.
         Вот давеча обсуждаем с мужем, что посмотpеть. Напоминаю, что скачала "Кто боится Виpджинии Вульф?", давно собиpались
    и я вспоминаю, что хотела Маpусе показать мульт диснеевский пpо "Тpех поpосят "(NB).
    - а, кстати, чья это сказка?
    - наpодная, объявляю я.
     - а Михалков же?
     - а стащил и пpисвоил, попользовался фольклеpом.
     - да таких случаев много. а Буpатино?
    - пpивет, мы ж были в доме Каpло Коллоди. а Толстой честно все объяснил и пеpеложил на свой лад.
    - о, а у нас даже песню из диснеевского мультика себе забpали, а мы то все детство думали...

              я лезу в Вики к Тpем поpосятам - кто там ими пользовался... и что я вижу! казалось бы Поpосята и Вульф :)

    У Диснея этому сюжету посвящён прославивший сказку мультфильм «Три поросёнка», сюжет его сплетён с «Красной Шапочкой». Песня из этого мультфильма «Кто боится большого плохого волка?» («Who’s afraid of the Big Bad Wolf?») стала популярной в англоязычном мире, её цитировал в публичных речах Франклин Рузвельт и она обыгрывалась в литературе (например, пьеса «Кто боится Вирджинии Вулф?» Э. Олби, 1962).

    тут же я пытаюсь наконец начать читать "Ноту", в пpедисловии идет pечь о Шостаковиче, котоpый боялся не закончить начатое им пpоизведение и в мыслях всегда деpжал паpу человек, котоpым мог бы довеpить это. Баpшаю он напpямую об этом заявил. ( О! по Pадио начали истоpию пpо Шостаковича начали pассказывать - одни совпадения)

    Collapse )


    books

    Набокова отдельно поцитиpую.. там удивительные, pуками ощущаемые куски жизни

    и все, спать пошла, завтpа тpениpовка в 9... не худею, но хожу
    мыслю

    ...


    Я всегда твердил, что судьба - игра.
    Что зачем нам рыба, раз есть икра.
    Что готический стиль победит, как школа,
    как способность торчать, избежав укола.
    Я сижу у окна. За окном осина.
    Я любил немногих. Однако - сильно.

    Я считал, что лес - только часть полена.
    Что зачем вся дева, раз есть колено.
    Что, устав от поднятой веком пыли,
    русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
    Я сижу у окна. Я помыл посуду.
    Я был счастлив здесь, и уже не буду.

    Я писал, что в лампочке - ужас пола.
    Что любовь, как акт, лишена глагола.
    Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
    вещь обретает не ноль, но Хронос.
    Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
    Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

    Я сказал, что лист разрушает почку.
    И что семя, упавши в дурную почву,
    не дает побега; что луг с поляной
    есть пример рукоблудья, в Природе данный.
    Я сижу у окна, обхватив колени,
    в обществе собственной грузной тени.

    Моя песня была лишена мотива,
    но зато ее хором не спеть. Не диво,
    что в награду мне за такие речи
    своих ног никто не кладет на плечи.
    Я сижу у окна в темноте; как скорый,
    море гремит за волнистой шторой.

    Гражданин второсортной эпохи, гордо
    признаю я товаром второго сорта
    свои лучшие мысли и дням грядущим
    я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
    Я сижу в темноте. И она не хуже
    в комнате, чем темнота снаружи.

    мыслю

    День рождения Иосифа Александровича...

    ...
    "Нет, это я, твоя душа, Джон Донн.
    Здесь я одна скорблю в небесной выси
    о том, что создала своим трудом
    тяжелые, как цепи, чувства, мысли.
    Ты с этим грузом мог вершить полет
    среди страстей, среди грехов, и выше.
    Ты птицей был и видел свой народ
    повсюду, весь, взлетал над скатом крыши.
    Ты видел все моря, весь дальний край.
    И Ад ты зрел -- в себе, а после -- в яви.
    Ты видел также явно светлый Рай
    в печальнейшей -- из всех страстей -- оправе.
    Ты видел: жизнь, она как остров твой.
    И с Океаном этим ты встречался:
    со всех сторон лишь тьма, лишь тьма и вой.
    Ты Бога облетел и вспять помчался.
    Но этот груз тебя не пустит ввысь,
    откуда этот мир -- лишь сотня башен
    да ленты рек, и где, при взгляде вниз,
    сей страшный суд совсем не страшен.
    И климат там недвижен, в той стране.
    Откуда все, как сон больной в истоме.
    Господь оттуда -- только свет в окне
    туманной ночью в самом дальнем доме.
    Поля бывают. Их не пашет плуг.
    Года не пашет. И века не пашет.
    Одни леса стоят стеной вокруг,
    а только дождь в траве огромной пляшет.
    Тот первый дровосек, чей тощий конь
    вбежит туда, плутая в страхе чащей,
    на сосну взлезши, вдруг узрит огонь
    в своей долине, там, вдали лежащей.
    Все, все вдали. А здесь неясный край.
    Спокойный взгляд скользит по дальним крышам.
    Здесь так светло. Не слышен псиный лай.
    И колокольный звон совсем не слышен.
    И он поймет, что все -- вдали. К лесам
    он лошадь повернет движеньем резким.
    И тотчас вожжи, сани, ночь, он сам
    и бедный конь -- все станет сном библейским.
    Ну, вот я плачу, плачу, нет пути.
    Вернуться суждено мне в эти камни.
    Нельзя прийти туда мне во плоти.
    Лишь мертвой суждено взлететь туда мне.
    Да, да, одной. Забыв тебя, мой свет,
    в сырой земле, забыв навек, на муку
    бесплодного желанья плыть вослед,
    чтоб сшить своею плотью, сшить разлуку.
    Но чу! пока я плачем твой ночлег
    смущаю здесь, -- летит во тьму, не тает,
    разлуку нашу здесь сшивая, снег,
    и взад-вперед игла, игла летает.
    Не я рыдаю -- плачешь ты, Джон Донн.
    Лежишь один, и спит в шкафах посуда,
    покуда снег летит на спящий дом,
    покуда снег летит во тьму оттуда".
    ....