Tags: Стихотворно

3

Сидит и смотрит

Выходит нам и без тебя, зима,
не разобраться с этим мирозданьем:
в прицеле тополей пирамидальных
лежит апрель, спина страны пряма,
и окна раскрываются, как тайны,
и города стоят, как терема.

И ангелы выводят на прогулку,
из детских рук не выпуская взрослых,
на мокрый двор, в сентиментальный космос,
в залитый солнцем холодец для кукол.

Лишь маленькая чёрная собака,
там на снегу в январском переулке,
сидит и смотрит нашими глазами.
Сидит и смотрит. Всё сидит и смотрит.

@  Александр Анашкин
3

Сон разума с открытыми глазами...

Сон разума с открытыми глазами.
Хмель океанов омывает сушу.
Течет Гольфстрим в бутылке Мукузани.
И Будда пьет улыбки равнодушных.

Сам поименно выбирает сети,
вечерних рыбаков берет в ладони,
дает им бабочек развернутых в беседе
и светлячков в молчании бездонном.

Без рыбаков сгущаются туманы,
стихает ветер и болеют птицы.
А Будда ночью открывает краны,
по каплям проходя через границы.

Садится в лодку, не желая больше
утрачивать и обретать свободу.
И рыбы трогают губами колокольчик,
опущенный в предутреннюю воду.

@ Александр Анашкин
3

стихотворно

Письмо бостонскому другу

Узнаю тебя по нарастающей горечи букв,
по улыбке сквозь грусть, по браваде мальчишеских писем...
Это осень меня замыкает в спасательный круг
тёплых рук, моросящих разлук, обнимающих листьев.
Пригубивших отравы - осенний бальзам не спасёт,
затуманит на время, подарит иллюзию сказки.
Сколько раз ты уже отправлялся в свободный полёт,
окунаясь в цветной листопад, как в подаренный праздник?
Видно, время не учит, мы пойманы... На волоске
у судьбы, говорящие рыбы - готовы сорваться...
Обрывается леска, и холод ласкает виски,
мы летим в никуда и врезаемся в стынущий панцирь.

Collapse )
3

Он рисует меня на звенящем листе,

выжигает на гладкой вощеной дощечке
и одними губами задумчиво шепчет,
что ложится на землю запретная тень.
Наблюдая за ним сквозь осколок стекла,
я свернулась уныло, как килька в томате.
Бой часов, задыхаясь, как старый астматик,
насмехается сипло: «Ну что, дождалась?».
Он встает, машинально поправив очки,
достает из загашника чай и печенье,
сигарета дымится и в воздухе чертит,
повторяя движенья уставшей руки.
За стеной монотонно бубнит телевизор.
Начинается шествие глянцевых рыб.
Что случилось не с ним – он хранит до поры.
Он бы не был далек, если б не был так близок.
А потом, все обдумав и все подытожив,
позабыв разобрать ледяную постель,
он рисует меня, стиснув пальцы до дрожи,
на звенящем, фарфорово-гладком листе.

(c) Кшк