February 6th, 2008

3

В слове "человек" Cоздателем заложeны две идеи:

1. Для того, чтобы жить, человек должен использовать голову (чело),- ещё лучше "бить челом"-т.е крутиться, чтобы выжить.

2. "Век"-это нормативный срок жизни, отведенный людям, которые соблюдают правила Творца

@ Арон Вигушин
3

***


@ by me
----------------

Он полагался на N во всем, что касается кофе:
"мокко", "романо", "турецкий" (с водой), "карамель".
Он начинал различать axis mundi, когда ее профиль
разрезал темноту, и темноты получалось две.

Третья, неприрученная тьма, глядела в волшебный фонарь кафе.

Он беззвучно сказал ей, прижавшись к стеклу:
"Девочка, дай мне серную спичку, мы устроим аутодафе.
Мы раскрасим осеннюю мглу.
Мы зажжем малиновый скит
из того, что плохо лежит
в меблированных комнатах памяти и предубеждений.

Это с тобой мы катали шарики ртути по спальне,
разбивая сознанье багрового воспитателя на множество одинаковых отражений?"...

В огромном зале пионеры поднимают алюминиевые ложки,
ложится свет крестообразно -
один луч от окна, другой луч от иконы,
и я, катехумен, не отстаю.

О парадиз колготочного детства,
эфир и жара элевсин,
тень на стене - вот все твое наследство
от этих зим.

Шиповниковый пух и зерна,
несмелая аллея, плеши дерна,
мох, стелящийся по стволу,
дитя, прилипшее к стеклу -

смотреть как дождь темнит колючий гравий,
за следом, еле видным, грабель,
за тем, кто надевает капюшон,
и сверху угадать, кто он: 

завхоз ли дядя Паша или сторож.
О, санаторно-лагерный заморыш,
ты вознесен в стеклянной колбе
следить движение, что утекает в обе

воронки. Водные разливы
чуть тормозят скольженье перспективы.
Протри стекло и дай в тебя вглядеться,
Эвфорион фланелевого детства.

Нам паровоз летел по кругу,
вечор, ты помнишь, пела вьюга,
а нынче - посмотри в окно -
все кончилось давным-давно. 


"Сжимая свитки прежних дней,
шагнем в огонь с тобой скорей".

Так, обращаясь к другой, он не заметил исчезновения N,
центр мира унесшей в отлоги Леванта.
"Ни вернуться к речи не смог, ни огня запалить отреченьем".
Тьма входила на зов, мешалась сумраком заведенья

Он позвал официанта.
Отхлебнул, что осталось в чашке,
и представил, что было бы, если б бедняжки
сестры у Чехова пили все время не чай, а кофе.
Дядя Ваня, наверное, давно б уже жил в Европе.

И, пропустив вперед отраженье, вышел почти веселым
в будни нового утра, под небеса Шеола.

@ А. Петрова
3

(no subject)


@ by me
----------------

Кто лежал со мной в гробу фанерном,
знает, как земля вязка.
В этом доме этажи безмерны
и чернее впалого виска.

На одной из лестничных площадок
мы смотрели действо позднего Арто:
с мокрых городских лещадок
вниз катился в скорлупе никто.

Если я за край земли увез все тени,
тех которые, которых я, -
станет ли светлей им с теми
вместо или просто без меня?

Был всегда со мной сурок: тот сумрак
дня, хребет гремящего моста,
улиц подпаленный сурик
на дыханьи водного холста.

Нет теперь того, что я. Обличье стерто.
Но пока светлеют памяти лучи -
в междумирьи подмастерьем корта
буду подбирать мячи.

@ А. Петрова