korvin_ (korvin_) wrote,
korvin_
korvin_

БЕШЕНЫЙ ПЁС И GLORIA MUNDI

Еще какие-то пять лет назад наша жизнь обладала замечательной ясностью. В частности, будучи разбужены посреди ночи вопросом «Кто самый лучший режиссер на свете?» мы без запинки отвечали: «Кто лучший не знаю, но самый любимый это безусловно Квентин Тарантино». Сегодня тот же самый ответ, оставаясь в полной мере правдивым и искренним, дается, тем не менее, без прежней легкости. Как-то выходит, что приятная фамилия любимого режиссера вспоминается не сразу, и даже не во вторую очередь – чтоб добраться до нее, нужно перекидать в голове с полдюжины мысленных карточек с именами совсем других людей.
На то есть, разумеется, свои причины. Культурная революция, лицом которой был назначен Тарантино, захлебнулась до обидного быстро.Популярную в свое время легенду про поколение работников сферы быта, которое вот-вот выйдет из своих видеопрокатов и покажет зажравшемуся Голливуду и кислой Европе как надо, сейчас вспоминать стесняются. За десять лет из указанного места на свет божий вышел один только Роджер Эйвори – бывший тарантиновский сменщик в пресловутом "Видео-архиве", на дармачка получивший дубликат "Оскара" за сценарий Pulp Fiction, и в последующие годы проявивший себя отборным дураком. Сам Тарантино, перед тем как замолчать, успел принять участие в целом ряде нелепых мероприятий – где-то снялся в образе голого человека на облаке, где-то по дружбе спел и сплясал – чем слегка подорвал свой некогда почти божественный статус.
Его фамилия еще безусловно сохраняет большую часть своей магии, но производные от нее прилагательные, равно как и термин, "тарантино-style" – любимейшая наклейка 90-х годов– дискредитированны окончатльно. Их лепят на все что угодно – от пустопорожнего, но при том все же определенно божьего человека Гая Ричи, до сизых ВГИКовских парубков, в глаза не видевших кинокартину Джона Ву "Светлое будущее", но бегающих при том кругами держа по пистолету в каждой руке, и весьма собой довольных.
Сегодняшний камбэк Тарантино напоминает возвращение Робина Локли в Нотингем из крестового похода. Какие-то пять лет – а на месте отчего дома одни головешки, в фамильных угодьях браконьерствует всякая сволочь, былые соратники сметены и деморализованы, а ему самому уже составлен – и даже опубликован в The Guardian и "Коммерсанте" – официальный некролог: мол, так и так, был на свете такой талантливый мальчик, да вышел весь.
Главному культурному герою 90-х, молодому богу с лицом крошки-картошки, человеку перевернувшему мировое кино вверх тормашками и завязавшему сверху премиленький бантик, сейчас жизненно необходимы хотя бы 100 миллионов в американском бокс-оффисе, чтоб подтвердить свой статус и свое право как прежде бросать пальцы, гыгыкать телеэкранов в прайм-тайм и доверительным шепотом сообщать миллионам зрителей, что Оливер Стоун на самом деле очень большая обезьяна.
Тот, кому, по его собственным словам, сходило с рук практически все, теперь снова должен выйти в белой рубашке, один против всех. Чтоб у него и на этот раз все вышло – скорее пожелание, нежели уверенность. Окончательной уверенности, в том что выйдет, нет, похоже, и у него самого. Потому в феерическом рекламном ролике его нового фильма, который катится сегодня по городам и весям, наравне с победным вагнеровским "что, суки, не ждали?" слышится и некоторая тревожная медь.

<...>

Когда 10 лет назад Тарантино вошел в мировой кинематограф болтливым незнайкой в черном пиджаке и рубашке, залитой чужой кровью, мир некоторое время не знал как с ним быть. Потом кто-то нашел выход: было решено, что парень снимает не про настоящую жизнь, а про другие фильмы, парень по природе своей – несомненный посмодернист, а значит любить его не аморально и в принципе вполне можно. Так ему было найдено объяснение и выделено место на полке, так получилось, что Тарантино стал, и по сей день остается самым захваленным и вместе с тем самым недооцененным из ныне живущих режиссеров.
Без сомнения человек, пяти лет отроду посмотревший «Познание плоти» Майка Николса, а в восемь – картину Джона Бурмана «Избавление», где похожий на сваю Берт Рейнольдс бьет сельских жителей из спортивного лука, а очень толстый актер Нед Битти подвергается сексуальному насилию – такой человек, конечно, не может не полюбить кино особенной любовью, весьма отличной от той, которой любят его обыкновенные люди. Однако, колличество и свойство просмотренных фильмов не объясняет тех широко открытых глаз, которыми самый жестокий режиссер десятилетия глядит на божий мир – его чистого незамутненного изумления овсянным хлопьям, метрической системе и маленьким различиям, которые определяют конфигурацию наших судеб.

Тарантино, которому минувшей весной исполнилось 40, принадлежит к тому же поколению и – несмотря на все легенды о его трудном детстве и нищей юности – к той же почти социальной группе, что и Патрик Бэйтман. Он вырос в состоятельной семье, эпоху разгула серфингистов, молодой Уитни Хьюстон и второго состава Genesis, тотального конформизма и повсеместного тайного безумия. Умей он толком считать, он тоже мог бы окончить бизнес-школу, стать серийным убийцей и специалистом по корпоративным слияниям. Но вместо этого он опрокинул эту эпоху одним ударом лакированного штиблета, окропил ее ванильной кока-колой и она сгинула, как Сатаника Пандемониум в известной картинине Роберта Родригеса, уступив место пулеметной звезде 90-х, старой музыке забытых музыкантов и иным замечательным вещам и явлениям.
Для беспечного стрелка, шутника и негодяя, глядящего на мир через пулевое отверстие в собственной ладошке, Тарантино представляется режиссером не только излишне серьезным он и даже, пожалуй, слишком нравственным. Находясь на самом пике шальной бешеной славы, он снял самый свой медленный и самый лучший на сегодняшний день фильм «Джеки Браун» – про последний шанс и про тех, кому когда-то не хватило дыхания. Да и «Криминальное чтиво», которое все в сое время находили волнующе аморальной вещицей, по сути дела являлось трактатом о спасении души, дидактической прямолинейности которого устыдились бы иные баптистские проповедники.
Кто раскается, тот спасется, а кто нет – будет застрелен в туалете. Тот же, кто преодалеет себя и спасет своего смертельного врага от лютого поругания, тому даровано будет не только отпущение грехов, но и выдающихся размеров мотоцикл, он же чоппер, детка, прежде принадлежавший Зеду, который, как мы все знаем, умер, потому что жил неправильно. Из всех талантливых мальчиков, действующих в настоящий момент на просторах мирового кинематографа, Тарантино – пожалуй, единственный, в чистоте чьих помыслов нет оснований сомневаться. Потому сегодня он нужнее, чем когда бы то ни было. Потому, несмотря на тревожные предчувствия и маркетинговые исследования, хочется верить, что ему и в этот раз все сойдет с рук. Что Билла, где бы он ни был, постигнет та же примерно судьба, что и Зеда. Что Винсент Вега и жена Марселаса Уоллеса будут танцевать вечно.Что все только начинается.

© rip1ey: http://www.livejournal.com/users/rip1ey/111672.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments