March 18th, 2004

руками

Записки в тетради по англ. яз.

Ранняя осень… опечатка, весна.
Галогеновый свет пластиковой бигмачной с пальмой, на вид настоящей. Сквозь плотные зеленые стебли видна решетка окна, за решеткой – лужа. Я люблю лужи, особенно когда они большие как океаны – не обойти, не объехать. И еще люблю, когда по лужам идет дождь. Дождь, хоть и мужского рода в русском языке, на самом деле является женщиной, которая обожает шпильки. Танцует латину по водной глади тротуаров, оставляя крохотные следы-уколы асфальту.
Я ненавижу слезы. Свои, чужие.
Кажется, что дождь соленый. И мне страшно.
Пух пишет смс-ки о том, что в Монако ездят с дамами, а случайных подруг оставляют пить горький московский коньяк в осеннее-весеннем межвременье. И я вдруг остро осознаю, как это бывает.
Когда весь раскрасневшийся, большой, он вваливается в крохотную комнатку, обнимет морозным запахом и тычет, тычет в лицо ярким гладким буклетом. «Завтра мы едем в Монако!... Ты была в Монако? Как, неужели ты… а впрочем, не важно. Надо отметить, где у тебя бокалы…». А она стоит в дверях растерянная и счастливая от того, что просто будет. С ним… да хоть и в подмосковных рощах. Будет.
Кап-кап по стеклу, и уже не видно дороги.
Пух сейчас кусает губы и кожицу вокруг ногтей. А я ничем… Может, только мед свой отдам, последнюю баночку. Но я сижу в этом стандартном светлом Раю. Рядом с чьими-то трогательными неудачами, чьей-то милой дружбой.
Кап-кап по стеклу, по ладоням.
Не холодно, не больно.
Видела сегодня пару в метро. Л-ю-б-о-в-ь. Поверила бы, если бы не бы. Через год, через два.
Кап-кап. И уже не видно дороги.
Ду-у-ура. Ъ. Длинные светлые волосы, май, я привязана к дереву своей косой, смеюсь звонко, жму руку эльфу. Ъ.
Как-кап. Лужи в полгорода. Глубокие, наверное, как глаза. И грязно. А летом в лужах умирают кольчатые черви. Кап-кап. Очень хотелось к тебе. В тебя. Носом и не просыпаться. Кап-кап.
Звонок. Пора.
  • Current Music
    Умка "А меня больше нет"