Иволга (ivolga_) wrote,
Иволга
ivolga_

Совершенства, оказывается, нельзя достичь с помощью упорного труда.

Оригинал взят у govori_slushai в post
Всем привет! Я думаю, что многие, кто меня читает, сталкивались со статьями о том, что мастерства в любом деле можно достичь за 10 000 часов (например этой). Мой любимый Альфи Кон (автор книги "Безусловное родительства" и статьи "Пять причин перестать говорить "Молодец!" развенчивает этот миф в своём блоге. Я по-быстренькому перевела, особо не вылизывая текст. Мне оказалось интересно читать его мысли, думаю, это может быть любопытно и вам.

Совершенства, оказывается, нельзя достичь с помощью упорного труда. (Альфи Кон)


Мы уже очень давно верим в то, что оттачивание навыка или достижение совершенства в любого рода деятельности требует, прежде всего, вложения своих сил.

Постоянная практика «вероятно наиболее разумная причина не только достижения успеха, но даже гениальности», говорил бихейвиорист Джен Уотсон (John B. Watson) почти век назад.

В 1990-ых Адерс Эриксон (Anders Ericsson) со своими коллегами в штате Флорида опубликовали данные, которые, казалось бы подтверждают эту точку зрения: тысячи часов работы отделяют эксперта от любителя (первокурсника музыкального училища или шахматиста подражателя), и талант тут не при чём. Взяв за основу исследования Эриксона и исказив их, (к ужасу последнего), Мальком Гладуэлл (Malcolm Gladwell) предъявил магическое число — 10 000 часов.

Нам может быть не слишком приятно верить в это, но очень удобно считать, что практический опыт является основным способом достижения совершенства. И я думаю что, это именно так. На это имеется три причины.

Здравый смысл. Кажется, чем больше времени вы проводите в попытках преуспеть в чем-то, тем более успешными вы становитесь. И в этом причина того, почему так много педагогов продолжают повторять привычную фразу «а теперь давайте делать упражнения» которая, в свою очередь, увеличивают количество часов предметов в программе, растягивая её на дни и годы. Здравый смысл, однако, может и ошибаться. Учёные обнаружили, что только тогда «достижение» увеличивается с течением времени, когда оно зависит от «механического запоминания». Когда же фокус смещается на глубину понимания и решение сложных задач, количество часов не являются гарантом положительного исхода дела — будь это чтение или математика.

Протестантантские идеи о труде. Многим людям просто не нравится, что кто-то может достичь успеха без того, чтобы не вложиться в него «как следует»; ну, или наоборот, что тяжкий труд окажется безрезультатным. Любая из этих вероятностей подрывает человеческую веру, и в терминах социальной психологии зовется «справедливый мир» ("just world". ) Такая восприимчивость через призму «справедливого мира» может помочь нам объяснить причину, по которой учителя всё продолжают и продолжают заваливать учащихся домашней работой, несмотря на то, что имеются лишь сомнительные доказательства её полезности (и нулевыми доказательствами того, что она хоть как-то полезна в начальной школе). Мы просто не хотим, чтобы наши дети отдыхали — ни вечером, ни даже летом! И теперь становится понятно, почему так много энтузиазма вокруг «усердия», которое оказалось просто-напросто иначе упакованным и старым как мир наставлением: бить палкой перед тем, как отдать приказ. (Более того, Эриксон сотрудничал с человеком из другого лагеря, специалиста по палочному мотивированию Анджелой Дакворт Angela Duckworth, которая изучала чемпионов конкурса на знание орфографии).

Покорение природы. «Врождённое? Значит этого нельзя избежать!» Мы всю жизнь слышим именно это. Учитывая показушную историю биологического редукционизма, который обычно занимается тем, что доказывают необходимость существования власти наличием привилегированных групп, стоит ли удивляться, что мы до сих пор подозрительно относимся к тому, чтобы приписать головокружительный успех только лишь таланту? Если стремиться к равноправию, то естественно признать, что гениями становятся, а не рождаются. И действительно, такой скептицизм подтверждается доказательствами (Кэрола Двека (Carol Dweck) и другими), основанными на том, что учащиеся становятся более восприимчивыми к обучению, если они верят, что их эффективность зависит от совершенных усилий, чего-то, что находится под их контролем, чем если бы они смирились с тем, что находятся на жёстко закреплённом уровне интеллекта, которым они либо обладают, либо нет.

Многих из нас выводы Эриксона глубоко обнадёжат: усиленно работай и достигнешь лучшего. Но вот приходит совершенно новый мета-анализ, делающий статистический обзор 157 отдельных сравнений в 88 последних исследованиях, которые показывают, что практика на самом-то деле не играет такой значительной роли, которую бы нам хотелось. «Доказательства совершенно ясно показывают, что некоторые люди действительно достигают особенно высокого уровня производительности без обширной практики, в то время как другие люди не в состоянии это сделать даже при наличии обширной практики», пишут Брук Макнамара (Brooke Macnamara), Девид Хэмбрик (David Hambrick), и Фредерик Освальд (Frederick Oswald) в Психологической Науке. И в самом деле они подсчитали, что в целом, количество осознанной практики, которой кто-то занимается, лишь на 12% зависит от того, насколько будет успешной деятельности. А из этого следует, что 88% объясняются другими факторами.

Но что это за другие факторы? Как правило, если мы видим, что практика (опыт) играет меньшую роль, мы сразу начинаем думать о том, что важнее врождённые способности — как будто есть только два пути достигнуть совершенства и они взаимосвязаны. Нью-Йорк Таймс так выбрали заголовок для статьи, описывающий новый мета-анализ, — перевернув старый анекдот: «Как же вы смогли построть Карнеги-холл? Талантом!».

Тем не менее, это не обязательно верно. Вопрос, поставленный Макнамара и её коллегами был открытый: «У нас есть эмпирические доказательство того, что целенаправленная работа… не является основной причиной для индивидуальных различий в эффектиности. Вопрос в том, что же ещё важно?». И есть множество возможных ответов. Один из них состоит в том, чтобы ввести эту деятельность в жизнь человека как можно раньше — и это окажет гораздо больший эффект, по сравнению с годами практики, что у вас будет. Другой ответ заключается в том, насколько человек готов к сотрудничеству и получению знаний от других, и как много удовольствия он получает от своей деятельности.

Последняя — внутренняя мотивация — имеет огромную эмпирическую базу, собранную в школе, на рабочих местах или где-либо ещё. Мы давно знаем о том, что то удовольствие, которое мы получаем от своей деятельности является мощным прогностическим фактором успеха. Например, группа исследователей попыталась рассортировать факторы, которые помогают третьему и четвертому классу запомнить, что они читают. Они обнаружили, что для учеников в тринадцать раз более важен тот отрывок, что вызывает в них интерес, чем “удобочитаемый” отрывок.

Все эти факторы перекрывают друг друга и служат катализаторами друг друга, и это означает то, что если даже опыт привёл к успеху в какой-либо деятельность, то не обязательно, что он был причиной этого успеха. Может быть более правильно сформулировать вопрос так: Почему некоторые люди много практикуются? Могло ли это случиться оттого, что их первый опыт был наиболее успешным? (Это, кстати, полезное напоминание нам для того, чтобы мы старались избегать романтизирования последствий “провалов”). И опять же, может быть они выбирают больше практиковаться именно потому, что они получают удовольствие от того, что делают? И если это правда, то опыт (по крайней мере до некоторой степени) может быть всего лишь маркером мотивации. И, конечно же, природные способности, вероятно, играют роль в развитии, так же как интерес и успех, также, как и эти две переменные влияют друг на друга.

Но как только мы допустили возможность того, что интерес играет важную роль, мы должны бы спросить себя: «А интерес к чему, собственно?». Не имеет смыла абстрактно говорить о значении опыта. Многое зависит от того, какую задачу мы себе поставим. Конечно же, Макнамара и её коллеги имели всё необходимое на руках (как это часто бывает с мета-анализами): множество данных, которые можно брать кусками, выбираемыми на усмотрение “модератора”, и пытаться найти факторы, которые влияют на силу корреляции одного с другим.

Для начала, очень важно то, как исследователи получили цифры, говорящие о часах, выделяемых человеком на свою активность в какой-либо деятельности. На практике известно, что достаточно важно, кто именно фиксирует количество часов занятости человека своей деятельностью. Так, например, в оригинальном исследовании Эриксона оценку времени проводили сами музыканты. Здесь же, время регистрировалось исследователями, и эта оценка, вероятно, была более надежной, значит можно говорить о том, что влияние опыта резко уменьшалось. И на сколько же? Оказалось, что увеличение количества практики увеличивает эффективность всего на каких-то 5%. Говоря другими словами: чем лучше сделано исследование, тем меньшее влияние опыта мы видим в реальности.[1]

В основном, однако, это зависит от области применения. Опытом объясняется 26% расхождения в достижениях для сферы игр, 21% в музыкальном образовании, 18% в спорте, 4% в ВУЗах и 1% в профессиональном успехе. То, что справедливо для времени, выделяемой на задание, то справедливо и для часов практики — что не удивительно, потому что эти два понятия так тесно связаны между собой. Всё зависит от того, что именно вы делаете. Когда задача представляется нам с открытой концовкой и достаточно сложна, то в игру вступает много факторов, которые варятся в одном котле и эффект даёт то, сколько работы вы вложите в него.

И последнее. Даже если бы исследование Эрриксона о том, что высокую квалификацию можно получить прежде всего тысячами часов практики, не было опровергнуто новым исследованием, стоило сказать о том, что оно никогда не имело отношение к образованию (как бы некоторые не хотели этого). Оно никогда не говорило о том, как важно ученикам ошибаться. Почему? Прежде всего, мы не можем просто притвориться, что то, что стимулирует успех в деятельности типа музыки или шахмат, также влияет на, скажем, математику или словесность.

Во-вторых, что более важно, Эриксон оценивал лишь вклад практического опыта и таланта. Он не учитывал такой вопрос как: ставит ли учитель себе цель развить автоматическую реакцию (например, перенести десяток при сложении в столбик или изменить формулировку своей мысли в последнем абзаце) или помочь понять смысл идей. Практический опыт играет гораздо меньшую роль в том, чтобы появилось глубокое понимание, и большую — в запоминании алгоритмов и закреплении поведения. Эриксон в своих выводах никогда по-настоящему и не претендовали на то, что они как-то связаны с пониманием изучаемого, даже тогда, когда открытие ещё считалось корректным.

Нам, возможно, придётся посмотреть правде в глаза и признать, что здравый смысл, считающий, что практический опыт или напряженная работа могут гарантировать высокое качество, — может ошибаться. Но нас может успокоить то, что меньшая роль практического опыта не обязательно говорит о том, что нашу судьбу нельзя никак поменять после рождения.
___________

1. Что-то вроде этого можно наблюдать при рассмотрении инфляции оценок, которые обычно основываются словах учеников о своих собственных оценках. Если заглянуть в журнал, то уже становится трудно продолжать настаивать на том, что оценки выше, чем есть на самом деле (было как раз исследование Клиффорда Адельмана (Clifford Adelman) для Американского Департамента Образования).

Оригинал http://www.alfiekohn.org/blogs/perfect-turns-practice-doesnt-make/

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments