irina_from_ (irina_from_) wrote,
irina_from_
irina_from_

Фестиваль-бенефис в Протвино и пионеры

Друзья!
с 18 по 21 июля 2013 года будет проходить «Фестиваль-бенефис».
Бенефициантами стали Лидия Чебоксарова и Дмитрий Богданов.
Гости фестиваля: Дмитрий Сухарев, Ансамбль «Скай», Владимир Музыкантов, Сергей Смирнов, Павел Фахртдинов, Владимир Кожекин, Евгений Быков, другие авторы и исполнители, музыканты — друзья бенефициантов.
Планируются программы по песням Виктора Берковского, Евгения Клячкина, Александра Дулова, Булата Окуджавы, по песням на стихи Давида Самойлова, Юрия Левитанского; показ фильма о Дмитрии Дихтере (работа Дмитрия Земского).
Кроме главной сцены в рамках фестиваля будут работать несколько творческих площадок формата «А+» под предводительством Николая Якимова. В качестве мастеров, ведущих творческие мастерские, будут задействованы как бенефицианты, так и члены жюри “Второго канала”. Одной из организующих сил станет лагерь «Летняя детская поющая республика», знакомый многим по фестивалям «Второго канала» и прошедшим «Бенефестам».
Место проведения фестиваля не изменилось.
Мы будем рады видеть Вас на фестивале-бенефисе!
Оргкомитет фестиваля.
(из интернет-афиши)
«Фестиваль-бенефис» в Протвино и пионеры
Пионер – значит первый
Недавно я услышала, что в пионерском лагере «Орленок» когда-то существовал обычай «проживать» заново прошедший день, отмечая, что в нем было хорошего, а что плохого.
- Неплохая традиция, - подумала я – ведь если в жизни нет запоминающихся событий, то ее как бы и не существует.
Действительно, день без событий – день прошедший мимо и наша память его в себе не удержит. Только событие, радостное или печальное, оставляет в ней зарубку. Сколько в конце жизни мы насчитаем этих зарубок, столько, пожалуй, мы и жили. Пересмотр дня, его осмысление – это еще попытка вмешаться в течение жизни и возможность ее скорректировать. Поэтому я решила написать впечатления о «Фестивале-бенефисе» в Протвино в виде пересмотра событий этих дней – с пятницы 19 по субботу 20 июля.
Если театр начинается с вешалки, то фестиваль начинается с дороги на поляну.
Казалось, что этот путь прост и понятен – от конечной автобусной станции г.Протвино до поляны фестиваля нужно пройти 4.5 км, из них – 2.5 км до реки Протва, перейти мост в районе старой мельницы, оттуда, следуя тропе, идти до «стрельбища», а от него войти в лес, держась ручья и, пройдя родник, попасть на место. Выходные обещались быть дождливыми, и поэтому рюкзак был нагружен лишними вещами «на случай дождя» и выглядел громоздко. На сайте фестиваля кроме его программы и состава участников можно прочитать, что «до места вас могут довести местные такси за умеренную плату». Такси – друг туриста, хорошо знающего, что процесс ходьбы с тяжелым рюкзаком – не самое большое наслаждение на маршруте, а преддверие к нему - хорошо бывает тогда, когда этот рюкзак снимешь. Поэтому мы, я и моя подруга, которых с небольшой поправкой можно причислить ко времени пионеров слетовского движения, приехав на станцию Протвино, решили найти-таки машину за умеренную плату. Волонтеры фестиваля, сидящие на лавочке возле кассы, выдали нам распечатку карты местности, где пунктирной линией была обозначены дорога на фестиваль, но к нашему огорчению сказали, что с машинами «за умеренную плату» вышла неувязочка, их нет, и мы можем доехать только до половины пути, до старой мельницы, на такси. Но мы оказались готовыми и к этому повороту событий. Когда, стоя на станционной площади, мы выслушивали советы местных жителей, как лучше добраться до старой мельницы, к нам присоединился третий - мужчина, с рюкзаком и авоськами. Было видно, что он такой же опытный турист, как мы, потому что сходу предложил доехать до фестиваля на такси в складчину. Он был настолько нетерпелив, что, вопреки тому, чтобы последовать разумному совету местных и вызвать такси по телефону автостанции, стал договариваться с шофером стоящего посреди площади пикапа. И ему это удалось. Шофер, который оказался Посторонним В городе Протвино, терялся и не знал, в какую сторону ехать. Мы трое, сунув ему в руки бледную распечатку карты с пунктирной линией маршрута, тыкали в нее пальцами одной руки, а пальцами другой показывали направление. Асфальтированная дорога закончилась где-то через 300 метров после начала пути и от ровной черты границы асфальта потянулись в разные стороны, рожденные под колесами «диких» машин, грунтовки. Поехав по одной из них, мы уперлись в лужу, раскинувшуюся поперек - от поля с тапенамбуром до одичавшего малинника. Мы пожалели побелевшего враз шофера и, заплатив сполна «за испуг водителя», отпустили восвояси. Обошли лужу и продолжили движение. Наш попутчик шел где-то сзади и проклинал все на свете: выбранное далекое место фестиваля, его организаторов, их обещание наличия машин «за умеренную плату», «слепую» карту и…
- «Давай от него убежим» - предложила я подруге, когда нас переполнил поток его брюзжания.
Мы молча прибавили шаг, но он, видимо испугавшись остаться один, замолчал и припустил за нами.
Скоро показалось скошенное поле с торчащими будыльями (будыль – сухой стебель(стебли) крупного травянистого растения), а на дальнем его краю серебряные купы огромных толстоствольных ив, а за ними – высокий берег, а на том берегу - зловещий силуэт, похожий на средневековый замок после набега варваров.
- Что это? – спросили мы у проходящей мимо девушки.
-Так это старая мельница – ответила она.
Окна пяти этажей разрушенной мельницы темнели пустыми проемами.
- Повсюду следует за мною смерть,
Не отпуская ни на миг,
В упор глядя глазницами пустыми…
Даже по дороге на фестиваль. - Да что такое, по сути, смерть? – та же жизнь, но со знаком минус.
К мельнице был перекинут железный мост, висящий на металлических опорах. Под мостом бурлил поток запруженной чуть выше по течению р. Протвы, живой и шумный.
Мы повеселели – осталось пройти меньше половины пути.
Следующей вехой нашего пути должно было бы стать стрельбище.
- Ну, то место, где стреляют, то есть там стоят мишени – объяснили нам волонтеры-тинэйджеры на станции.
По моим понятиям мишени – это большие темные человеческие фигуры на щитах с концентрическими кругами на груди. Что об этом вопросе думали мои попутчики, я не уточнила. Глядя в карту, мы следовали тропе, начавшейся сразу после железного моста. Проходя какие-то поляны, глядя на далекий, виднеющийся на горизонте, лес, расспрашивая встречных, мы двигались и двигались вперед, ожидая вот-вот увидеть мишени на стрельбище. Судя по карте, мы давно уже должны были углубиться в лесной массив, но тропинка, петляя по долине Протвы, уводила нас все дальше в сторону. Наконец, оглядев окрестные поля, приютившие одиноко стоящие ивы, мы остановились, чтобы обсудить ситуацию. Моя подруга придерживалась мнения, что мы еще не дошли, мужчина-попутчик опять начал ныть и все пытался дозвониться кому-то, кто был уже на поляне фестиваля, а меня тянуло в сторону оставленного за спиной леса. Наши рюкзаки валялись посреди дороги. Это не дало возможности проехать мимо машине с мощными колесами, внедорожнику. Мы тут же достали карту и сунули ее через открытое окно под нос водителю, прося рассудить нас.
- Да, я видел тут неподалеку бумажки: «На фестиваль» - сказал он, повертев в руках нашу бумажку. И добавил: «дай, думаю, поеду, посмотрю, что за фестиваль такой».
- Это ангел спустился с небес, чтобы помочь нам, заблудшим в этом мире – подумала я, когда мы, суетясь, запихивали рюкзаки в салон машины.
Мужик порулил в сторону леса, а мы давали ему указания, причем, весьма противоречивые. Моя подруга говорила: мы еще не дошли, нам нужно ехать вперед, наш попутчик ей возражал, что нам нужно вернуться к мосту, а я была согласна с мужиком, который молча вырулил на какую-то лесную дорогу и поехал по ней среди сосен и осинника, направляясь в лесную чащу. Вначале мы увидели белые листы с надписью «7 участок», а потом палатки и навес со столом регистрации участников фестиваля. Не надо уточнять, что появились мы со стороны каких-то задворок, а не торного пути.
Заплатив нашему ангелу-спасителю его подорожные, абсолютно счастливые, мы вступили на долгожданную землю.
Место для палаток мы выбрали стратегически верное. Оно было у перекрестка двух дорог, между главной сценой и сценой «Азия».
Идя на фестиваль, я преследовала три основные цели: послушать Дмитрия Сухарева, который, вне всякого сомнения, является пионером движения КСП, увидеть Владимира Музыкантова, о котором до сих пор до меня доходили какие-то неясные слухи и посмотреть, чем «дышит» народ и до чего докатился жанр «авторская песня».
Проводя большую часть времени в стороне от родной страны, когда я здесь появляюсь, мне нестерпимо хочется подышать воздухом «Тех» лет, лет, невозвратной молодости, овеянной очарованием нерушимого (как казалось) братства КСП.
Первое впечатление от фестиваля: не пылают костры, мало народа, ходят туда-сюда дети пионерского возраста, а в лесу полно лисичек.
Управившись с необходимыми делами по устройству лагеря, мы подошли к главной сцене, где услышали конец выступления Владимира Музыкантова, а именно три последние песни. На сцене кроме Музыкантова сидела прямая, как статуя Нефертити на троне, женщина, победоносным взглядом глядяя на него, словно на свое творение. Довольная улыбка не сползала с ее лица. Вскоре стало ясно, что это – Лидия Чебоксарова, бенефициант фестиваля.
Тем временем Владимир Музыкантов буднично пел о войне, о любви, о жизни. Но, какую бы тему он не затрагивал, казалось, что он поет о смерти. Было видно, что этот вопрос его сильно волнует, хотя внешне сам он был абсолютно нейтрален: бесстрастная поза манекена, голос без интонаций, лицо без мимики. Он соединял, казалось, простые слова в неяркие по значению фразы, но смысл этих фраз получался тревожным, как будто от тебя ускользает, маня за собой, женщина в шуршащем платье. Уходя, она закрывает одну за другой вереницу дверей, за каждой из которых, кажется, таится ответ на главный вопрос, но вместо него вновь показывается пустая комната, а в ней женщина, молча закрывающая дверь перед твоим носом.
Пообещав дать большой концерт в субботу вечером, Музыкантов с друзьями отошел к краю поляны главной сцены. Не выдержав, я подошла к нему и спросила, имеет ли он привычку петь у ночного костра и если да, то где это может случиться.
- Я спою у костра, - ответил он, - если вы мне этот костер организуете. И отвернулся к друзьям.
«В каком месте, маэстро, вы хотите, чтобы я организовала костер?» - хотела я спросить, представляя, как в темноте пилю сухостой, стаскиваю бревна, укладываю их в пентагон, разжигаю пионерский костер и бегаю в поисках заезжего Музыкантова, а он уже отбыл, он – за закрытой дверью. Почему-то в этом лесу не искрилось живое пламя огня, хотя дров было навалом.
Дмитрий Сухарев выступал на сцене в белой (по настоянию жены) сорочке, доброжелательный и остроумный. 83 года – для пионера не помеха, чтобы прийти в лес, почитать стихи, спеть свои песни.
«А теперь, пожалуйста, включите мне фанеру» - говорил он перед началом исполнения своих песен. «Минусовку» - поправляли его из «зала». Дмитрий Сухарев выступал в сопровождении ансамбля «Скай».
Глядя на квартет «Скай», я «впадала» в молодость, в то роковое невозвратное время, а именно время 20 слета КСП. Первый раз я услышала ансамбль «Скай» именно там. Тогда в московском КСП было два известных ансамбля «Ку-ку» и «Скай». «Ку-ку» был ярче, выпуклей, с изюминкой, а «Скай» - более академичный, ансамбль «ботаников». На 20 слете, выступление этого ансамбля вызвало отрицательную реакцию зрительской поляны, потому что прямо перед ними выступили их «соперники». «Ку-ку» пели в сопровождении скрипки, «звенелок», «шумелок» и потому их исполнение было задорным и легким. «Скай», выйдя на сцену, повторил, фактически те же самые песни, но более скучно и пафосно. Но сейчас, глядя на эту четверку, легко узнаваемую, почти того же вида с расстояния глубины «зала», я почувствовала, как с меня слезают «годовые кольца», вспомнила всю трогательность старых песен и мне пригрезились прошлые надежды. Мои года распутывались длинной нитью вслед за их голосами, хотя, скажу по секрету, они остались теми же «ботаниками». Четверо смелых, пытающихся остановить время или повернуть его вспять.
«Слава отважным героям!
Слава бессмертным поэтам!
Слава бессмертным легендам!
Ура! Ура! Ура!»
Для людей моего поколения КСП-шников, которых на фестивале было катастрофически мало, программа фестиваля могла бы стать бальзамом, залечивающим «старые раны».
Утро выдалось дождливым. Работа фестиваля продолжалась. Велось прослушивание, работали мастерские. Под широким круглым тентом на многоугольнике из бревен сидели редкие тинэйджеры с гитарами и без. Посреди горел - нет, не пионерский костер, а одинокий огонь, высовывающий язычок пламени из двух круглых бревнышек, не давая ни тепла, ни света сидящим. Это было местообитания «Детской поющей республики», благодаря которой и было обустроено место проведения фестиваля. Мы присели на бревнышки, чтобы переждать усиливающийся дождь. Вдруг к нам подсел худощавый мужчина лет 50 и стал задавать вопросы, на которые мы отвечали однозначно:«Нет». Вы являетесь организаторами? Вы работаете с детьми? Вы исполнители?
- «А, все равно» - сказал он на наши отрицательные ответы, - «давайте просто поговорим!»
И мы поговорили.
Его зовут Владимиром, 20 лет он живет в Германии. До этого 10 лет жил в Питере. Родился на Урале. Работал в школе учителем истории. Увлекался альпинизмом, походами, бардовской песней. В 1993 году, женившись на молодой девушке, предложил ей отправиться путешествовать за границу. Они уехали в Германию. Вначале жили там нелегально, просили убежище – отказали, потом убежище все же предоставили. У них родился сын, и они все вместе поехали путешествовать по Африке. Путешествовали целый год. Потом у них родилась дочь и еще один сын, но путешествовать они не прекратили. Побывали в 120 странах мира. Индия, Азия, Европа, Индокитай, Южная Америка. Все экспедиции были длительными. Дети, сейчас им 19, 16, 14 лет пошли в школу, но чаще всего учились экстерном. Остальное время они путешествовали. Эти дети играют на гитаре и поют бардовские песни семейным трио. Я их видела. Это красивые, умные и талантливые дети. И поют они хорошо. Сейчас они всей семьей решили полгода пожить в России, чтобы дети походили в русскую школу, подучили язык, а потом все вместе отправятся в путешествие по Южной Америке. Благодаря своей общительности, Владимир имеет много друзей и знакомых. Хлеб насущный он добывает, занимаясь любимым делом - водит подростков в походы и организовывает для них экспедиции, учит их истории и географии, но берет с собой не всех, а только тех, кто готов стать членом братства путешествующих, открывателей и неисправимых романтиков. Мне подумалось, а не авторская ли песня дала ему заряд энергии и бодрости на всю жизнь, силы, чтобы не изменить убеждениям молодости? Потом поняла, что нет. Сколько моих друзей - КСП-шников, будучи ранее одержимыми путешественниками, неисправимыми романтиками, превратились в сытых мужей, запутавшись в семейной паутине, предпочитают походам туры, закабалены рутинной работой, порабощены материальными благами и тех, которых более всего привлекает романтика граненого стакана? Надо хорошо подумать, чтобы суметь ответить на вопрос, что может помочь сохранить в тебе идеалы твоего времени? Не правда ли, что у каждого времени свои идеалы, а мы его продукты?

Философствуя в начале рассказа, я забыла упомянуть о том, что главным мерилом впечатлений должно стать их количество. Все хорошее хорошо в меру, а то оно переродится в свою противоположность. Мы уехали в субботу вечером, с большим сожалением покидая фестиваль раньше времени. Хотелось еще и еще раз послушать хорошие песни, те самые, наши, в изобилии звучавшие на фестивале.
Обратная дорога через родник показалась короткой и легкой.
А стрельбищем была одна из пропущенных нами полян с черными кругами на квадратных дощечках возле самой земли и с тропы, по которой мы шли, его не было видно.
Tags: В Снатенков, В. Музыкантов, Д.Сухарев, КСП, ансамбль Скай, фестиваль-бенефис в Протвино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments