Ежик

(no subject)

"...
Он снова вспомнил слова отца. В последнее время он их часто вспоминал.

Кстин считал, что с батей ему крупно повезло. Батя не поучал, не настаивал и не изрекал, но батя спрашивал так, что мурашки бежали по коже.

За две недели до его смерти Кстин гулял с ним в последний раз по двору больницы. Отец был худой и высохший, как палка, ноги не слушались его и заплетались. Кстин держал отца под руку; они отошли подальше от шестого корпуса, где отец провел последний месяц; батя выкашлял очередную порцию разлагающейся внутри него опухоли и, воровато оглядевшись, спросил:

– Принес?

Кстин вздохнул и пожал плечами.

– Принес. – Он достал пачку «Примы», прикурил сигарету и сунул в желтые сморщенные губы отца. – На… Хотя ты знаешь, что скажет на это врач…

Отец с наслаждением затянулся, снова закашлялся, а потом… Он достал ту самую книжку карманного формата в синем дерматиновом переплете – Библию. Глаза его вновь азартно заблестели.

– Ты посмотри, Костик, какая интересная штука. Вот ведь… Я раньше никак не мог понять – почему Он это допустил?

– Что? – спросил Кстин.

– Как «что»? Чтобы Его распяли. А?

– Ну… – Кстин не слишком понимал отцовское увлечение и Библией не интересовался. – Не знаю.

– Ведь Он мог творить самые разные штуки: накормить несколькими хлебами и рыбинами целую прорву народу, изгнать из одержимого бесов, исцелить недужных и даже… – отец с трудом поднял дрожащий узловатый палец, – воскресить Лазаря! А?

– Ну, и что?

– Да как что? Ты смотри: Он мог бы вызвать небесную кавалерию, всяких там ангелов и архангелов, и они бы покрошили всех в капусту! Разве не так?

Кстин с грустью посмотрел на отца. На языке у него крутился вопрос: «Так почему же этот всемогущий Бог не исцелит тебя?», но, к счастью, он промолчал.

Отец расценил его молчание по-своему – решил, что у сына просто нет ответа.

– Ну вот! Мог бы – и не сделал! Он ДАЛ себя распять! И как это прикажешь понимать? Самоубийство? Но ведь Он осуждает самоубийство?

Да. Действительно, что-то не сходилось. Было в этом какое-то противоречие. Кстин напряг память и постарался собрать воедино обрывки своих скудных знаний о Священном Писании.

– Нет, это не самоубийство… Это – жертва. Искупление. Он умер на кресте за грехи всего мира…

– И даже за тех папуасов, которые в Него не верят?

– Ну… Наверное, и за них тоже. Он же одинаково всех любит.

На губах отца заиграла нехорошая усмешка, и Кстин испугался, что он сейчас услышит: «Зачем тогда Он создал такую скверную штуку, как рак? И зачем посадил ее в мою грудь?», но батя лишь фыркнул.

– Это конечно… Он всех любит. Только… Это не основная Его работа. Любить должны мы сами – себя и друг друга, а Он… Он дает нам выбор…

Отец замолчал и выпустил струю голубого дыма.

– О чем ты? – Кстин не мог уловить смысл, скрытый в словах отца.

– О чем? Я вот о чем. Он создал человека свободным, понимаешь? Но свобода – это штука такая… Троянский конь. Не всем она нужна. Он постоянно ставит нас перед выбором: на-ка! Решайся! Каким путем ты пойдешь? Один путь легкий, но он ведет в никуда. А другой – сложный, и по нему очень тяжело идти… Все это – перед тобой. Куда ты свернешь? Какую дорожку выберешь? Если выберешь сложный, это потребует всех твоих сил, но… Штука в том, что Он все знает. Он видит, что тебе по плечу, а что – пока рано. Все реально. Все в твоих силах. Ты можешь сделать все, что Он тебе предлагает. – Отец крепко сжал руку сына. – Но если ты все время будешь выбирать легкую дорожку… Он потеряет Веру в тебя. Понимаешь? Он так же верит в нас, как мы в Него. Потому что мы не вши… Мы – люди!

– Так что же? – Кажется, Кстин начал понимать, к чему клонит отец. – Ты хочешь сказать, Он дал себя распять, потому что это был Его выбор?

Отец рассмеялся.

– Мальчик мой… Ты ничего не понял. Нет. Дело не в этом.

– А в чем?

– Он не хотел лишать выбора тех… Других… Которые забивали гвозди Ему в руки. Потому что они тоже были свободны… И еще – для того, чтобы мы помнили вот о чем. Может быть, всякий раз, когда ты выбираешь легкую дорогу, ты тем самым забиваешь гвозди в Христа? А? – голос отца понизился до свистящего шепота, и Кстин ощутил удушающее зловоние – запах недужной разлагающейся плоти, – вырывавшееся из его рта. – Разве это не страшно?

Он щурился от сигаретного дыма – худой высокий старик, изъеденный смертельной болезнью, но Кстину показалось, что вовсе не от дыма в уголках его глаз показались слезы. Не только от дыма.

Видимо, отец о чем-то жалел. Видимо, когда-то он не смог сделать правильный выбор, а теперь уже было слишком поздно.

– Ты помидоры подвязал? – внезапно, без всякого перехода, спросил отец.

– Нет, – честно признался Кстин.

– Зря.

– Гвоздь, забитый в Христа? – пытаясь обратить все в шутку, сказал Кстин.

– Маленький гвоздик, – совершенно серьезно ответил отец. – Но ведь нас так много. Хоть ты Его пожалей.

– Хорошо… Обещаю.

То, что они летели в Башню, не особенно надеясь на успех и боясь признаться в этом друг другу и даже самим себе, тоже, в общем-то, было их сложным выбором. Два больших ржавых гвоздя остались лежать на асфальте троллейбусного круга.
..."
Д. Сафонов. Башня.
Ежик

Разыскивается раритет

Решил еще и в своем журнале повесить. Очень надо друзья!
Был с сыном (4года) в музее связи. В разделе истории сотовой связи ему снесло голову. Теперь он выносит мне мозг каждые 5 минут с требованием выдать ему телефон с крышечкой... :-)
По этому поводу разыскивается древний телефон аля Ericsson GS337 или подобный. В любом состоянии. Крайне желательно в Питере. Желательно очень дешево или даром или в обмен....

Тончик, пошукай, может попадется где чего похожее....
После дождя

муз. Высоцкий В. С. / сл. Высоцкий В. С.


Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени,
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе,
Зря ли я столько сил разбазарил.
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял.
Ежик

(no subject)

Мы из Питера, а это значит:
- мы хоть раз не могли попасть ночью домой "потому что мосты"
- степан разин для нас - прежде всего дерьмовое пиво
- мы прогуливали институт в музее
- непередаваемый вкус жареной корюшки забыть невозможно))
- жить на набережной или у порта для нас не экзотика
- мы уже не реагируем на сообщения об очередном наводнении
- наиболее привычный аксессуар - это зонт
- любая дорога занимает примерно 40 минут
- при словах "купчино", "девяткино" и "проспект ветеранов" нас бросает в холодный пот))))))
- бело-голубая расцветка кабинок биотуалетов не кажется нам такой уж случайной
- зимой мы пытались погреться у вечного огня на марсовом поле
- мы забрасывали хоть одну монетку на чижика-пыжика
- мы слушали "все идет по плану" во дворе института
- мы загорали на петропавловке
- мы не страдаем бессонницей во время белых ночей
- при влажности под 90 процентов все прочие хватаются за сердце, а мы расправляем жабры ))))))))))
- мы уверены, что даже раздолбаи могут быть интеллигентами)))
- мы с лёгкостью сможем назвать десяток приличных кофеен. В радиусе 10 минут пешком от нашего дома.))
Ежик

(no subject)

Современная притча о времени и приоритетах.... 
Профессор философии стоял перед классом. Перед ним лежало несколько предметов. Когда семинар начался, он молча взял в руки большую майонезную банку и стал наполнять ее теннисными шарами. Затем он спросил студентов, полна ли банка. Они согласились, что да, полна. Профессор взял коробку с камешками и высыпал их в банку. Слегка потяс ее. Камешки заполнили пустые места между шарами. Опять спросил студентов, полна ли банка. Они согласились, что полна. Профессор взял в руки коробку с песком и засыпал его в банку. Естественно, песок занял все остававшееся свободным пространство. И опять профессор спросил, полна ли банка. Студенты ответили дружным "да". После этого профессор вытащил из-под стола две чашки кофе, который он вылил в банку, полностью заполнив все поры в песке. Студенты засмеялись. "Так вот", -сказал профессор, когда смех утих.-"Я хочу , чтобы вы поняли - эта банка представляет вашу жизнь. Теннисные шары - важные вещи - ваша семья, дети, ваше здоровье, ваши друзья и ваши увлечения. И если бы все остальное было потеряно, и только они остались, ваша жизнь все равно была бы полна." Камешки - другое, что тоже значимо - ваша работа, дом, машина. Песок - это все остальное, мелочи. Если вы засыпите первым в банку песок, не останется места для камешков или шаров. То же и в жизни. Если вы тратите все свое время и энергию на мелочи, у вас ничего не останется для того, что важно для вас. УДЕЛЯЙТЕ ВНИМАНИЕ ТОМУ, ЧТО НЕОБХОДИМО ДЛЯ ВАШЕГО СЧАСТЬЯ. ИГРАЙТЕ СО СВОИМИ ДЕТЬМИ. НАХОДИТЕ ВРЕМЯ ПРОВЕРИТЬ СВОЕ ЗДОРОВЬЕ. СХОДИТЕ С ЖЕНОЙ (МУЖЕМ) В ХОРОШИЙ РЕСТОРАН. СЫГРАЙТЕ В ФУТБОЛ. Время на уборку квартиры и починку пылесоса всегда найдется. В первую очередь заботьтесь о теннисных шариках - о том, что важно. Определите свои приоритеты. Все остальное - просто песок." Один из студентов поднял руку и спросил, а что же представляет кофе. Профессор улыбнулся. "Я рад, что Вы спросили. Оно нужно, чтобы показать, что - как ни казалась бы вам занятой жизнь, в ней всегда найдется место для чашечки кофе с другом."