Tags: philosophy of poetry

Volf

***

Я ненавижу телефон,
Крадет он мой покой и сон,
Когда лежу один в постели.
Я слышу как качают ели
Своей упрямой головой.
В ночи, услышав чей-то вой,
Смотрю в окно, не понимая,
Как будто снег в начале мая
Вдруг накрывает с головой.

Peterburg, 2021


[---]
Я ненавижу телефон,
Крадет он мой покой и сон.
Когда лежу один в постели,
Я слышу как качают ели
Своей упрямой головой.
В ночи, услышав чей-то вой,
Смотрю в окно, не понимая,
Как будто снег в начале мая,
Меня укроет с головой.
Volf

12 Апреля

Я разворачиваю время вспять,
Пишу с конца событий вновь,
Что бы увидеть и понять
В какую бездну канула любовь.

Когда вдруг умер город мой,
Покинули его мастеровые,
Чьи кости подо мной
Указывают на миры иные.



Круглая дата полёта Гагарина. Тогда казалось, что космос, вот он, ещё немного и сбудутся мечты людей и предсказания писателей научной фантастики. Все мы читали книги Станислава Лема, Артура Кларка и конечно ныне кажущийся наивным но всё ещё психологически интересный роман Ивана Ефремова "Туманность Андромеды".

В детстве, году в 1968, у меня была игрушечная ракета. Внизу ракеты был илюминатор, если в него заглянуть то можно было увидеть портрет Гагарина. Я любил брать игрушку с собой, кладя в карман комбинезона, и смотрел во время прогулки в крохотный иллюминатор.

Космос был необычайно популярен в те годы. Я перерисовывал космические картины космонавта Леонова, мне нравилось заполнять чёрной гуашью звездное небо, вырисовывать серебристые космические корабли с их солнечными панелями и множеством антен. Бабушка ещё долго хранила мои зарисовки. И когда я приезжал к ней на каникулы то видел их, прикреплённые к стене в гостинной. Потом меня заинтересовали другие естественные науки и интерес к космсу постепенно прошёл.

К сожалению, современной России нечем ныне похвастаться в космонавтике. Нынешнй золотой дождь нефтедолларов, как и 50 лет назад в СССР, прошёл мимо, почти все научные космичские программы свёрнуты или выживают, едва сводя концы с концам, как и в остальной фундаментальной науке. Но я всё ещё надеюсь на лучшие времена. Мне кажется, что время, когда пружина потенциала освоения космоса неожиданно разожмётся, наступят в обозримом будущем, если не для нас то хотя бы для наших детей и внуков.

Volf

***


***

Крик чаек сквозь туман, в печали
Рассвет прощается с зимой
И пахнет гавань дымом и водой,
Корабль на волнах качает.

Рабочий люд безмолвно, рано
Заполнил чёрною рекой,
Идя булыжной мостовой,
Под жёлтым фонарём устало.

Сквозь серый сумрак проступил рассвет
И синеву укроет серый цвет.

Peterburg, 2021


***

Мне бы неба глоток,
Наготы одиноких берёз,
Облаков, что на вырост,
Что бы бурный, звенящий поток
Из зимы меня вынес
И до лета небрежно донёс.
Volf

***

***


Мой кенотаф пустой,
Восозданный ветрами,
Молчащей пустотой,
Забытыми стихами.

Он в шуме ветра,
Криках птиц,
Трёх континентах,
И границ

Тех стран,
Что разменял,
Где я бывал,
Где нет меня.

В пыли дорожной
Случайно вспомнишь
Обо мне, возможно
И простишь.


Peterburg, 2021
Volf

***


***

Брезжет жёлтый свет в ночи,
Взгляд разлуки и печали.
Те, в кого мы влюблены,
Пожимают лишь плечами.

Удивлённые глаза,
Жесты, руки, мирозданье
Терпеливо ждёт молча,
Что бы бросить на прощанье

Горстью слов из темноты,
Безразлично и холодно,
Что бы может вспомнил ты,
Что ещё живой, возможно.


Peterburg, 2021



[---]
Ночью только жёлтый свет,
Цвет разлуки и печали.
Те, кого мы так любили,
Пожимают лишь плечами.

Удивлённые глаза,
Жесты, руки, мирозданье
Терпеливо ждёт тебя,
Что бы бросить на прощанье

Пару слов из темноты,
Безразличных и холодных,
Что бы может вспомнил ты,
Что ещё живой, возможно.

Volf

***


***

Над Петроградом снег,
Снег над Невой, над полыньёй,
Снег над каналом и мостом,
Над серыми глазами, над тобой,
Над нами в небе, голубом
Когда-то, и жёлтый свет
От фонаря над потемневшей синевой.

Peterburg 2021
Volf

***


***

Хочется с разбега в стену
так, что б кровь залила мостовую,
что бы чёрная земля лизала вену
жадно, затянув петлю тугую

Peterburg, 2021
Volf

***

***

Поля в тумане, цвета хаки,
Плывут в окне неторопливо,
Чернеют ветви над оврагом,
К воде спускаясь молчаливо.

На безымянном полустанке
Электопоезд с лязгом встанет,
Варшавский скорый пропуская,
Всех пассажиров посчитает.

Темнеет вечер, Рождество
Вагоны снегом укрывает,
Вокзала стылое крыльцо
Как колыбель фонарь качает.

Царское село, декабрь 2020




Volf

***


***

Я не пишу, а ты молчишь,
Мы молча смотрим сны друг друга.
Мы оба слышим эту тишь,
И чёрный снег. И плачет вьюга.