Tags: philosophy of life

Volf

Предрождественское

Поздно вечером шёл через Сенную, посмотрел на телефон, что бы узнать время, и заметил пропущенный звонок от приятеля, видно в городском шуме не услышал. Перезвонил. Оказывается прятель тоже шёл к Сенной. Накануне было холодно, выпал снег, под снегом лёд. На Витебском при мне упал молодой человек, рядом с ним шли девушки, кинулись его поднумать, вроде цел. Мой приятель сказал, что тоже чуть не убился на скользких ступенях на мосту. Решили, раз уж пятница, выпить по бокальчику вина. Кафе почти пустые, что как бы непривычно в пятницу вечером. Пока никаких ограничений от властей, но надолго ли? Потом пришёл музыкант и заиграл на пианино. Музыка самая разная, от джаза до ноктюрнов Шопена. Из окна видна новогодняя елка но праздник в этом году не чувствуется, как-то странно.

20211224_204040.jpg


Collapse )
Volf

Сиюминутное

Воскресенье, 7 утра, темно, все покрылось замерзшим снегом. Выход из подземки. Молодой парень подскальзывается на железе и падает навзничь со ступеней. Спрашиваю в порядке ли он и не нужна ли ему помощь. В этот момент подходит женщина с тележкой и начинает громогласно возмущаттся, что он лежит и мешает ей пройти и она может опоздать на поезд. Парню помогают встать. Женщина недовольно проходит мимо и исчезает в дверях станции.
Volf

Таиса (1933-2021)

Мама Лены. Отпевание и прощание в пятницу, 1 октября, в 11 утра на Шафировском.

Последняя из пяти братьев и сестёр. Её отец воевал ещё в первую мировую войну, умер от тифа в немецком трудовом лагере в 1944. Её деревню по очереди жгли как партизаны так и немецкие солдаты. Партизаны расстреляли многих из их деревни, чьи родственники так или иначе работали у немцев. И чут не расстреляли так же всех её родных, за то, что старший брат в 14 лет работал конюхом у немцев (это всё, что надо знать про советских партизан). Но кто-то из односельчан сказал, что два других старших брата воюют в красной армии, это и спасло. Всю её семью из оккупированной Белорусии немецкие власти вывезли в Германию на работы в 1942 году, но так как они в дороге заболели тифом, то высадили в Литве, где они и прожили, работая на чём-то хуторе. После освобождения советскими войсками на допросе в СМЕРШе отвечала, что во время войны играла в куклы. После войны в 1948 году уехала к старшей сестре в Ленинград, так как деревню восстанавливать не стали и жить было негде. Даже для моих родителей это позапрошлая жизнь и эпоха.


(без названия)

(16 лет)


(без названия)

(открытка сестры из Ленинграда, 1944)


(без названия)

(Андрей, её отец, справа)


20210927_150607.jpg

(Витебский вокзал, памятник русским содатам, воевавшим в 1 мировую войну, наверно единственный, который я знаю)
Volf

Путешествие 1

Неожиданно появилось время и мы уехали из душного, надоевшего города в далёкую провнцию. Плацкартный вагон но всё купе наше, дети болтают по английски, за почти четыре года жизни в России так и не привыкли к русскому. Проводники вежливые, разносят чай и убирают вагон. в Бологом созвонились с Франком из далокого Майями, показывали ему русскую железную дорогу. Франк удивлённо спросил, почему люди не путешествуют самолётом или на своей машине. Жизнь как есть.

Брянский троллейбус выглядит почти как грозненский трамвай образца 1969 года или фрунзенский тролейбус того же периода. краска истёрта до металла, но едет, поскрипывает, гудит электродвигателем. Лихо взлетает на горки и разгонается на спусках. За два прошедших года исчез кондуктор и проезд подорожал с 17 до 22 рублей, ровно квотер (четверть доллара). Город почти не изменился, только вместо плакатов ЛДПР стало больше вывесок от партии чиновников. Зашли на автовокзал. Чистенько, купил билеты до уездного города, в бфете взял вкусную, ещё горячую булочку с изюмом за 30 рублей и чай за 12 рублей (хотел написать копеек). Между перонами продают одежду как в далёких 1990-х, кажется за прошедшие 30 лет ничего не изменилось.



Collapse )
Volf

30 лет трансляции Лебединого озера

С тех пор я физически не могу слушать эту музыку. Полжизни пролетело, а стало только хуже. Я про общество, если что. Люди напуганы и молчат, кто-то тихонько одобряет но большинсто равнодушны или заняты своими проблемами. И я, наверно, в числе последних. Вдобавок не затихает истерия с панадемией, власть не знает что делать и второй год продолжает кидаться из крайности в крайность. При этом национальное здравохранение желает лучшего, показной блеск и нищета шагают рука об руку.

Так-то жизнь идёт своим чередом. Лето стало прохладным, пошли дожди, перемежающиеся тёплыми солнечными днями, покраснела рябина на радость птицам, пионы возле института сменились георгинами и, кажется, ещё немного и зацветут астры и наступит осень. Стайки будущих студентов кружат около входов в колледжи и университеты, уткнувшись в свои смартфоны, и только их родители с тревогой обсуждают конкурс и результаты приёма.


Редкая запись Лебединого озера времён СССР, Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова (ныне вернувшй себе имя Мариинский).

Volf

Июнь

Вроде как тепло, можно носить рубашку с корокими рукавами. Железная дорога порадовала летним расписанием до Павловска и пустила утром новые электрички взамен старых, неудобных и совершенно обшарпанных. В новых вагонах удобные кресла а не деревянные лавки как 40 лет назад и есть откидные столики, пока едешь полчаса то можно и поработать.

У меня наступил маниакальный период, работы выше крыши, могу работать ночью, рано утром или вечером, совершенно уставший. Статья почти готова но требуется доработка, сидим с коллегой, кропотливо правим текст. Параллельно запущено ещё пара проектов, успеть бы в срок пока не навалится очередная хандра. В городе цветут каштаны и сирень, замечаю лишь краем глаза.

Младшая девица сдала последний экзамен - математику на 4 и её переводят в русский аналог high school, просто фантастический результат после двойки в предновогодней четверти. Можно выдохнуть и давать ей для профилактики небольшие еженедельные задания на лето под наблюдением репетиторов.

Старинный приятель, с которым вместе поступали в институт в 1984 году, неожиданно приехал в Питер из Хельсинки. Граница фактически на замке но при большом желании всё же можно приехать. Израиль вообще запретил своим гражданам ездить в Россию. Прошлись от Сенной до Рубиншейна, забегаловка с символичным названием анониные алкоголики.

Volf

Вечер в городе

Кафетерий закрывается, запоздавшие посетители спешат домой. Последняя половинка ржаного хлеба куплена мной и продавец облегчённо закрывает витрину. У каменного моста тишина, нет машин, почти нет горожан. Снег почти весь сошёл и наверно в этом году его уже не будет. Поздний вечер и город молчит. И только огни светофора будут мерно меняться до утра в ночной тишине.




Volf

Contemporary

Мы неожиданно переболели вирусом, в течении нескольких месяцев. По крайней мере трое взрослых. Дети отделались насморком, как и большинство их сврестников в школе. При этом у меня вообще всё прошло безсимптомно за пару дней. Я даже не был уверен, пока не сдал тест на антитела в нашем институте. У половины сотрудников имунитет, многие были не в курсе. В общем как-то меня это всё успокоило.

Да, я знаю, что всегда есть риск, особенно связанный с другими проблемами здоровья. Но нас всех запугали до смерти, наш старейший сотрудник в 92 года просто не перенёс домашнего заточения и тихо умер через год. Так нельзя, безумный всеобщий карантин на полтора года, выплёскивание с водой ребёнка. Некоторые забывают, что жертвуя свободой ради безопасности, они не получат в итоги ни свободы, ни безопасности.
Volf

Предэмигрантское

Ленинградская комуналка, окна на Светлановскую площадь и кажется вечная надпись на крыше противоположного дома - заказывайте такси по телефону. Май месяц, жара, водки всё меньше и незаметно темнеет за окном. Значит автобусы уже не ходят. Пора домой.

Выхожу на площадь, достаю дешёвую кубинскую сигару и закуриваю. Дым выедает глаза. Ломит голову. Останавливается видавшее виды даже по советским меркам авто, старенький москвич. Водитель приглашает в салон и любезно разрешает курить. Жалуюсь на мигрень, на что водитель резонно замечает, мол нечего курить сигары. Едем по молчаливому проспекту. Неожиданно водитель говорит мне, - а ты аид. С чего ты решил? - удивлённо спрашиваю я. - Да сам такой, сразу узнаю. Почему не уезжаешь? - Не знаю, родители хотят ехать в Израиль, тут у них работы нет. А я не хочу, что я там буду делать, ещё раз служить в армии несколько лет? - А ты поезжай в Германию, есть же программа. - Не хочется, по советской привычке не доверяю немцам. - А зря, поезжай.

Через несколько лет я, абсолютный космополит, не интересующийся ни религией ни историей, всё же уехал в Израиль, как оказалось на целых 11 лет. А парагматичные друзья с сионисткими идеями выбрали Америку и Германию. Они осели на новом месте, открыли бизнесы, иногда до меня доходят новости об их очередных успехах. А я так и продолжаю перекатываться по миру, теряа по пути какую-то часть самого себя.
Volf

Инситут, ноябрь

В Пушкине, что когда-то назывался Царским селом, прошёл первый настоящий снег. За окном разразилась пурга, такая что не было видно абсолютно ничего, кроме мельтешащего белого марева. А потом всё стихло и наступила тишина. Я вышел на крыльцо института, посмотрел на снежный вечер, закурил маленькую сигару и мир незримо качнулся да так и застыл, наклонённый в нелепой позе. Осторожно вернулся в лабораторию, забрал компьютер и поехал на электропоезде домой. Новенький вагон, мягкое кресло и удобный столик. Развернул компьютер и погрузился в проект. Всю дорогу за мной слышался монолог подростка, голос как из динамика повторял назваия станций, прямо и наоборот, потом декламировал Пушкина. Неожиданно вспомнился князь Мышкин из романа Достоевского. Мне стало не по себе. Витебский вокзал встретил меня слякотью и темнотой и пронзительным ветром с раскачивающимися ветвями деревьев меж жёлтых фонарей.



Collapse )