Tags: leningrad

Volf

Leningrad - Odessa

Всё стабильно в своей нестабильности
И партийно в своей беспартийности
Равнодушно своей беспринципностью
Окружая своей безразличностью






Послушал короткий ролик радио Свобода (пока ещё разрешено в России но мы то помним, да). Студенты вышли к парламенту и встали в пикеты, протестуя против конституционного переворота. Их единицы. И я вспомнил песню Гребенщикова которую он пел в 1987 году, я как раз демебилизовался из армии в Одессе и возвращался обратно в Ленинград. Ничего не изменилось.


Мы молчали как цуцики пока шла торговля всем,
что только можно продать, включая наших детей.

Наши отцы никогда не солгут нам, они не умеют лгать
как волк не может есть мясо а птицы не могут летать.


Volf

Meanwhile in Russia

Сегодня перзидент выступил с речью о создании госсовета и передачи ему всех полномочий без ограничения по сроку. Механизм (само)уничтожения запущен. А сотрудники на работе в это время пили чай и о чем-то разговаривали. Мне от всего этого стало не по себе и я вышел под питерский дождь, прошёлся до Васильевского и вернулся домой на Спасский даже не заметив дворцовую площадь, только обратил внимание, что начали разбирать новогоднюю ёлку, праздники закончились. Зимы нет как нет. В голове обрывки стихов и мысли о проекте который надо поскорее закончить и опубликоварь пока есть возможность.


Volf

Сочельник

Петербург сковало морозом и присыпало снегом. Тёмные улицы с редкими испуганными прохожими, спешащими по своим делам. Вроде и праздник но по людям не скажешь. Подземка тоже опустела, никто не работает. А на окраинах по утрам лениво лаят собаки мне вслед.



Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.

Иосиф Бродский, 1961



Volf

2020

Страна стремительным домкратом возвращается в 1937 год, в полной мере или в виде фарса ещё не ясно, кровь сочится из булыжной мостовой но большинство людей этого пока не замечает. Каждое раннее утро я вижу как сотни юношей и девушек в чёрной уродливой форме курсантов полиции выходят в Автово и молча проходят мимо символов ушедшей советской эпохи. Где-то там сохранилась закрашенная мозаика с ликом вождя всех народов товарища Сталина. Станцией ранее на Kировском, бывшем знаменитом Путиловском заводе выходят в основном мужчины лет 50 а кому и за 60, многие из них уже седые, заступают на смену, неся в руках свёртки с обедом. Очень символично. Зачем нам столько полиции, росгвардии, охранников, силовиков всех мастей, миллион, ещё миллион, это всё для внутреннего пользования, мы собираемся воевать сами с собой? Нет ответа, всё застыло в ожидании.


Странно как-то, раньше по другому всё было.

Эти все деликатесы не для русского ума
Пидорасы, поэтессы, негде ставить им клейма
Современное искусство и грудастый силикон
Чтоб им блядям было пусто от святых наших икон



Volf

***


***

По декабрьским ветрам
По декабрьским туманам
Мчится поезд под дождём
Полустанки пролетая

Над мостами и рекой
На волнах огни качая
Мчится скорый поезд мой
Рождества не замечая


Peterburg, Dec 2019





[---]
Под декабрьским дождям
По декабрьским туманам
Мчится скорый поезд мой
Полустанки пролетая

Над мостами и рекой
На волнах огни качая
Мчится жизни поезд мой
Рождества не замечая
Volf

Из глубины

На волнах мокрого ноябрьского снега качаются ленинградские улицы в свете жёлтых фонарей. Мы идём, взявшись за руки, и изредка соприкасаемся ледяными губами. В этом нет никакой близости, лишь желание хоть немного согреться. Садовая улица, Невский проспект, редкие вечерние прохожие. Всё замёрзло. Перед нами конетеатр которого давно уже нет, покупаем билеты на ближайший сеанс и продрогшие насквозь заходим согреться. Красный шёлк портьер не вызывает чувства тепла и лишь силнее подчёркивает зимний вечер и наше взаимное одиночество. Сегодня редкий в нашей жизни фильм, настоящее искусство. Мы сидим не шелохнувшись, держась за руки, отогреваясь в тепле после ледяного ветра. Одиночество лишь усиливается с началом картины. Через два часа совершенно молча мы выходим всё так же держась за руку в темноту, под всё тот же не прекращающийся мокрый снег. Едем в автобусе по заснеженному городу и яркий свет одиноких фонарей лишь сильнее подчёркивает тёмную пустоту заполонившую город. Огромные кварталы современной безликой застройки, край мира. Заезжаем к подруге, смотрим фотографии и едим простой студентческий ужин, сваренные на скорую руку пельмени и запиваем остатками дешёвого вина. Внезапно ты встаёшь и идёшь к выходу. - Ты куда? Останься. - Нет, ты болше любишь её. У меня не остаётся сил спорить с тобой и ты уходишь. Мы все давно повзрослели, у тебя розовые волосы, татуировки и оба твои бывших мужа мертвы а у подруги первый муж сгинул в дальних морях а второй разменял седьмой десяток. И каждая из вас счастлива по своему. Жизнь течёт, всё меняется и лишь я по прежнему болтаюсь между мирами, смотря на падающий мокрый снег в окно ленинградского автобуса, ушедшего в рейс тридцать лет назад.


Volf

***


***

Я куплю колбасы советской
Немного, грам двести
И горошек венгерский
И майонез несоветский

Со странным именем Провансаль
Как будто я за границей бывал
В солнечной Франции
Провинции померанцевой

И нарежу салат
И вернусь в Ленинград

[---]Закушу холодцом
Упаду в стол лицом


Peterburg, 2019
Volf

Немного истории

После долгой болезни сегодня проснулся рано утром невыспавшимся но совершенно здоровым. Удивительное чувство лёгкости бытия. Долго гулял с собакой по тёмному, пустому двору и пытался увидеть звёзды, но бесполезно, которую неделю город накрыт мрачной зимней пеленой. Вроде ещё пока ноябрь но солнце скорее всего покажется только в феврале после крещенских морозов.

В Питер пришла ранняя зима и отступила. Сад замёрз. С трудом перевернул бочки с водой покрытые льдом. Спиленный клён так и лежит неубранным. Надо бы найти время и сложить дрова в поленницу. А зимы всё нет и осень с заморозками становится невыносимой. То чувство ожидания весны когда ещё зима даже не думает начинаться. На Конногвардейском бульваре повесили зимние украшения, первый признак приближающегося Нового года, наверно единственный русский праздник когда не задаёшь вопросов зачем и почему.

В Израильском консульстве неожиданно кончилась забастовка и нам удалось продлить паспорт для Михаэля. Пока читал сообщения консульства узнал про встречу представителей музея Жаботинского в университете. Из любопытства решил заглянуть. Профессор истории из иерусалимского университета и директор музея прекрасно говорили по английски и слова переводчика я пропускал мимо ушей. Пришли студенты философы с горящим взором и распрашивали о возможности равенства современного израильского общества и почему в шубботу нет общественного транспорта. Им оппонировал прекрасно говорящий по-русски Ариэль Бульштейн, помошник Беньямина Нетаньягу. В обычной жизни с такими людьми никогда не пересечёшся но в университете всё возможно.

Ариэль что-то говорил с профессиональным адвокатским красноречием про равенство и права религиозного меньшинства. А я с грустью вспомнил слова моего приятелся друза с которым, будучи студентом, подрабатывал в охране огромного торгового центра в Хайфе - אין שוויון בארץ, мол нет у нас равенства. Потом исполнительный директор, бывший полковник израильской рзаведки передал исторические документы кафедре иудаистики. Высокий у худой как палка, сохранивший военную выправку, произносил отрывистые английские фразы как будто по привычке отдавал приказы. Я всегда удивлялся подобной метаморфозе, когда бывшие высокопоставленые военные находят себе хорошо оплачиваемую, удобную и необременительную гражданскую службу.



Collapse )
Volf

Ноябрь

Каждый год поздней осенью чувствуется какое-то томленье души и хочется изменений, купить билет и уехать Америку, как 10 лет назад. до Америки я правда не долетел а осел в Канаде, откуда позднее и вернулся обратно в Россию, надолго ли?

Сегодня холодно и ветренно, гулял по Питеру, встретил приятеля. Пили вино и смотрели в окно на спешащих прохожих. Жизнь течёт, всё меняеся а мы нет, живём прошлыми идеями а новых нет.

Вечером достал бутыль тёмного стекла, принёс её ещё будучи студентом из лаборатории. Налил стаканчик крыжовникового вина, очень даже ничего. И вспоминал жаркое лето, как мы этот крыжовник собирали в авгуте под палящим солнцем и стрекот кузнечиков, вдали от города и суеты. И стало как-то хорошо и легко на душе.


Оглядываясь назад в этот день можно увидеть изменения в жизни - свой первый день рождения я встретил у бабушки на Кавказе в Грозном, 10 лет уже у родителей во Фрунзе в Киргизии, 18 лет в Ленинграде когда учился в технологическом институте, наверно почти все наши студенты собрались тогда у меня, благо в субботу была ещё и дискотека, ура, ура, 19 Камышин на Волге, 20 лет застали меня в карауле с автоматом на посту в славной Одессе, приятель, такой же студент как и я, выдраный из университета защищать родину, принёс дряного деревенского вина, которое мы немедленно выпили из солдатской кружки, 33 года пришлись на Хайфу в жарком Израиле, 45 выпали на Оттаву в далёком канадском Онтарио, в 50 меня неожиданно занесло в Петербург, до сих пор не воспринимаю это название, какой-то новодел чувствуется в этом. Кто знает куда меня занесёт в следующий раз, будем оптимистичны.