Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Volf

***


***

По декабрьским ветрам
По декабрьским туманам
Мчится поезд под дождём
Полустанки пролетая

Над мостами и рекой
На волнах огни качая
Мчится скорый поезд мой
Рождества не замечая


Peterburg, Dec 2019





[---]
Под декабрьским дождям
По декабрьским туманам
Мчится скорый поезд мой
Полустанки пролетая

Над мостами и рекой
На волнах огни качая
Мчится жизни поезд мой
Рождества не замечая
Volf

Из глубины

На волнах мокрого ноябрьского снега качаются ленинградские улицы в свете жёлтых фонарей. Мы идём, взявшись за руки, и изредка соприкасаемся ледяными губами. В этом нет никакой близости, лишь желание хоть немного согреться. Садовая улица, Невский проспект, редкие вечерние прохожие. Всё замёрзло. Перед нами конетеатр которого давно уже нет, покупаем билеты на ближайший сеанс и продрогшие насквозь заходим согреться. Красный шёлк портьер не вызывает чувства тепла и лишь силнее подчёркивает зимний вечер и наше взаимное одиночество. Сегодня редкий в нашей жизни фильм, настоящее искусство. Мы сидим не шелохнувшись, держась за руки, отогреваясь в тепле после ледяного ветра. Одиночество лишь усиливается с началом картины. Через два часа совершенно молча мы выходим всё так же держась за руку в темноту, под всё тот же не прекращающийся мокрый снег. Едем в автобусе по заснеженному городу и яркий свет одиноких фонарей лишь сильнее подчёркивает тёмную пустоту заполонившую город. Огромные кварталы современной безликой застройки, край мира. Заезжаем к подруге, смотрим фотографии и едим простой студентческий ужин, сваренные на скорую руку пельмени и запиваем остатками дешёвого вина. Внезапно ты встаёшь и идёшь к выходу. - Ты куда? Останься. - Нет, ты болше любишь её. У меня не остаётся сил спорить с тобой и ты уходишь. Мы все давно повзрослели, у тебя розовые волосы, татуировки и оба твои бывших мужа мертвы а у подруги первый муж сгинул в дальних морях а второй разменял седьмой десяток. И каждая из вас счастлива по своему. Жизнь течёт, всё меняется и лишь я по прежнему болтаюсь между мирами, смотря на падающий мокрый снег в окно ленинградского автобуса, ушедшего в рейс тридцать лет назад.


Volf

Осеннее

Поехал на работу в Пушкин, это такой пригород, электрички, пустые пожухлые поля за окном. В нашем НИИ пожелтели липы и совсем осень. Пожилых сотрудников почти не видно, в лаборатории только недавние или даже ещё нынешние студенты. у них весёлые улыбки и разговоры, как из другой вселенной. Наонец через полгода выдали пропуск и можно больше при входе не показывать каждый раз паспорт, какой-то пережиток советской эпохи. Поговорил с шефом о проекте. Шеф весь в делах, командировки, конференции. Договорились что я доработаю новую методику, всего-лишь рекомбинация в огромном пуле геномов, начать и кончить.

Мне предложили ещё одну малоосмысленную работу на полставки, я подумал и согласился. Университет подписал грант, обещают что-то заплатить. Можно будет купить детям новые телефоны и оплатить курс французского языка, мне совсем не нравятся их тройки и неспособность учителей чему-либо научить. В университете тишина, студенты на занятиях, сотрудники хмуры, декан биофака уехал в командировку. В отделе контрактов совершенно не топят и сотрудники кутаются в пальто и жмутся к электрическим обогревателям.

На нашей Гороховой у Красного моста появился ещё один шпиль помимо Адмиралтейства и тоже всё окрасилось в осенние тона. Каштаны во дворе облетают, кругом листья и расколотые колючие плоды. Собака их недоверчиво обнюхивает и бежит дальше по своим делам. И фреска как окно в Париж, где стрижи высоко в летнем утреннем небе.

Город укрыт ветрами и дождём, зонт выворачивает на широченных проспектах, на которых рано утром почти нет людей, только шумные грузовики. Люди окончательно переоделись в куртки из болоньи всех оттенков чёрного и тёмно-синего. И только моя канадская куртка с красным, ещё советским зонтом, вот откуда он сохранился, как капля крови стекает по ступеням подземки. Ощущение тревоги что я упускаю что-то безумно-важное и ничего не могу сделать не покидает меня. Возвращаюсь домой, прижав лицо к холодному теклу вагона, слушая как музыку стук колёс.


Collapse )
Volf

Утро в сабвее

Раннее утро, питерская подземка, станция ещё отстроенная при вожде всех народов, хрустальный дворец, бессмысленная красота закопанная под землю. Тесными рядами в пространстве вагона стоят люди в чёрном. Это немыслимо, в России все ходят в тёмных одеждах, как будто в стране перманентный траур по лучшей жизни. Рядом со мной сидит девочка-подросток, на ней куртка цвета небесной лазури а на коленях школьный рюкзак всех цветов радуги. Девочка прижимается к маме - стареющей блондинке с розовым газовым шарфиком и накрашенными ногтями в тот же, немыслимый здесь, небесной синевы цвет. Она сосредоточенно листает новости в телефоне и не замечает как девочка льнёт к ней, словно ища защиты от этой недружелюбной, тёмной толпы. Мимо проплывают станции, мрамор, бронза, хрусталь. Толпа сжимается всё теснее вокруг нас, кажется ещё немного и не останется пространства что бы дышать. Вот и моя станция, выход на правую сторону, - устало повторяет диктор. Кажется чтот-о дрогнуло в глубине и я перенёсся на треть века назад, когда беззаботным студентом спешил тут на лекции каждый день. Стальной, хромированный вагон поезда стремительно уносит девочку с мамой в темноту тунеля а я выхожу на свет, прикрывая глаза от неожиданного утреннего солнца.
Volf

Утро

Опять ночной звонок и как во сне, из которого невозможно выбртаься, повторяются слова - умер, умер... Словно отраженье волн, каждое отраженье слабее предыдущего и слова теряют их изначальный смысл, блекнут и перестают вызывать хоть какие-либо чувства. Начинаешь думать отстранённо, раскладываешь события на составляющие и своё отношение к ним. Анатомический музей да и только.

Рассвет приходит нежиданно и резко, раннее солнце отсвечивает от оцинкованных крыш и своими бликами слепит глаза. Закрываешь штору что бы успокоиться. Безвкусный чай в старой чашке из потемневшего фарфора. Наконец понимаешь что больше тянуть нельзя, одеваешься и идёшь на остановку. Автобус приходит сразу, почти пустой и неимоверно душный. Резко пахнет дешёвым пластиком и безином. Открываешь окно и вдыхаешь свежий воздух как блаженство.

Конечная остановка, крематорий, урна с прахом вдруг оказывается необычайно тяжелой. Обратно то же автобус, всего две остановки, надо пройти момо кладбища но уже мемориального, незивестные могилы, где написань лишь год. Идёшь по песчанной дорожке, летнее солнце, ветер колышит траву, где-то рядом поёт малиновка - фить-фить. Кажется город отступил, спрятался за вековыми соснами и люди исчезли вместе с ним. Звон цикад обволакивет и скрывает действительность.

Ещё один автобус, ещё одно кладбище. Старый памятник, кажется за полвека ничего не изменилось. Роза и лесные ландыши. Купи мне шубку. Первый ноябрьский снег выпал тебе белой шубкой. Затихающие шаги. Налетевший ветер прогнал наважденье.

Дорога обратно стирает воспоминания, заменяя их обыденностью - серый асфальт мелькает в окне и ждёшь когда же приедешь обратно. Домой. К обычной жизни, оставив прошлое там где оно всегда и было, за пределами сознания.
Volf

***

Чужая жизнь в Петербурге
Где серый поезд мчится хмуро
По полустанкам, по округе,
Заброшенным полям понурым

Где снег в апреле
Словно птица, взлететь пытаясь
Тонет в лужах
На инстранном изьясняясь,
Не понимаешь речь родную

Едва рукой заледеневшей
Коснёшься сумрака ночного
Отринут временем прошедшим
Тот час падаешь на мостовую

Петербург 2019




[---]
Чужая жизнь в Петербурге
Где поезд громыхает хмуро
По полустанкам, по округе
По жёлтою траве понурой

Где снег в апреле
словно птица, взлететь пытаясь
Тонет в лужах
На инстранном изьясняясь
Не поймая речь родную

Едва рукой заледеневшей
Касаясь холода ночного
Отринут временем поршедшим
Ты падаешь на мостовую

Volf

Зимнее, из темноты

В Питере весь день идёт снег, густой и влажный. Рождество. Нарядные огни Невского и абсолютно тёмные проспекты спальных районов, Полюстровский парк, Пискарёвка, Ручьи. Из темноты выплывают названия проспектов и исчезают обратно. Автобус плывёт по заснеженной дороге и струдом можно узнать такие знакомые когда-то места. За окном холодно, снег и метель а внутри горит тусклый свет, тепло и негромко звенит мотор, гоня горячий воздух. Питерская зима какая она есть.


Volf

Август

Первое августа, питерское лето неспеша перевалилось на другой бок. Всё такая же жара и неподвижная пыль висит в послеобеденном мареве. Лениво грохочут трамваи по Садовой и люди с изъеденными временем смуглыми лицами и неясным говором продают зелень и фрукты, разложенные на деревянных упаковочных ящиках прямо на тротуаре. Город неясно шепчет как в беспамятстве, в канале Грибоедова застыла потемневшая вода и даже слабый ветерок над ним не приносит прохлады. Мужчины обмахиваются шляпами а молодые девушки в ярких платьях спешат, отбивая ритм изящными туфельками на высоких каблуках. Я выучил расположение тени на каждой улице по которой хожу по делам, и утом и после обеда, в голове всегда выстраивается план как пройти в относительной прохладе. Дойти из офиса до дома, подняться по старой лестнице, переступить порог, открыть холодльник и приникнуть губами к холодному квасу как путник в сладкой воде оазиса где-то посреди степей Киргизии.




Collapse )
Volf

Документальное

Мы по нищебродски скатались на велике в израильское консульство, в общем-то по времени это как на автобусе. Но погода всё ещё хорошая, почему бы и нет. Израильское консульство на следующий день выдало новые паспорта без особых проблем но только на два и три года. При этом это же консульство раньше выдавало на пять лет а мне даже на 10. Ходят слухи что не любят выдавать паспорта тем кто долго живёт за границей. У русских волокита и формализм страшный, ждать три месяца но выдали абсолютно всем на 10 лет хотя мы не живём в России почти 20 лет. Сию логику я не понимаю.
Volf

Апрель

Каждую субботу в Оттаве идёт снег и нынешняя не исключение. Снег мокрый, влажный, падает неохотно, снежинки тают и стекают прозрачными каплями по стеклу автобуса. B каждой капле отражён город, молчаливая станция Lincoln fields, пустые зимние улицы и маленькие канадские домики. Wellington street замерла в ожидании и только детям снег ни по чём.

Image1499s
Collapse )