Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Volf

***


***

Я сегодня совсем один
Коротая ночь налегке
Ухожу от своей судьбы
Оставляя ключ замке

Мне ли бояться себя
Мыслей сказанных вслух
Никогда себя не любя
Искать любовь вокруг

И укутавшись темнотой
В колыбели чёрных волн
Обрести наконец покой
Без сновидений сон

Peterburg, October 2019
Volf

Питерское

У приятеля, тоже Владимира и тоже с пятым пунктом но оставшегося в Питере хотя и поколесившего по миру, двумя этажами выше живёт прима Мариинки, народная артистка и всё такое, абсолютно стройная, всегда в чёрном, в широкополой шляпке, идёт по Мойке как из позапрошлого века, отражаясь в окнах особняков, вежливо поздоровается, грустно улыбнётся, и мужчины с бритыми затылками подадут ей руку и откроюют ей двери авто.
Volf

Leningrad

Внезапно наступила осень и стало рано темнеть. Город скрыт от глаз подобно вражеской крепости. Мы идём древней, тёмной улицей и редкие фонари не могут пробиться сковозь туман. Верхние этажи черны, кажетя балконы поддерживают не атланты и серамиды а злые горгульи, прилетевшие с католического собора. Я держу тебя за руку, она холодна и ты совсем замёрзла. Алые маки что бушевали весной в твоих глазах исчезли и твой взгляд потемнел, в них грусь и печаль. Я смотрю в твои глаза как в дно колодца, прислушиваюсь к шороху, доносящемуся из глубины твоей души. Робкя надежда пытается пробиться в будущее, мы стремимся к нему. Простые слова произносятся нами, почти лишённые смысла - словно опиум отравил нас и разбил наш разум на осколки. Будь что будет, мы продолжаем идти сквозь туман, наваждение уходит и проступают огни шумного бульвара. Там кипит жизнь, несутся быстрые авто и молодые девушки улыбаются мужчинам. Мы вздыхаем полной грудью холодный осенний воздух. Пряный запах листьев наполняет наши лёгкие, дышится легко и чувство внезапно обретённой свободы и любви переполняет нас. Садимся в оставленный автомобиль, ключ зажигания выбивает искру в недрах мотора, ещё мгноврние и послушное в твоих руках авто мчит нас через мосты ночного города и где-то позади остаются чёрные воды, что не хотели нас отпускать.
Volf

Футуризм

Двадцатые годы прошлого столетия. Настоящие стихи актуальны как никогда. Ярко предсавленны образами, у них свой цвет, размер, запах, их можно ощущать прикосновением к пальцам, провести рукой и ощутить тепло лета что бушевало век назад.


Давид Бурлюк

Стихетта

Op. 17.
Нью-Йорк толпа бандитов
Нью-Йорк толпа жираф
Так небоскребов свитков
Мне видится размах
Нью-Йорк хребет железа
Цемента и камней
Бездумная поэза последних наших дней
Дома ушли за тучи
Без счета этажи
Смеется голос внучий
Над прошлым что лежит
Стоит на четвереньках
Присело на панель
Нью-Йорк о тучи тренькать
Свой продирает день.
Нью-Йорк толпа бандитов
И небоскребов скоп
Что смотрится сердито
В Гудзона черный гроб
На улицах бумажки
Их вихорь мчит в пыли
И люди таракашки
И люди — муравьи.

На углу 57 ул. и Гранд Централ парка
Volf

Summer time

Лето это когда всю неделю в Питере +29, в Тель-Авиве +29 а в Оттаве +33. Едешь с дачи, ешь млину, в бидончике крыжовник, смородина, чистотел от родинок и смородиновый лист для засолки огурчиков и дома в холодильнике огромный астраханский арбуз. А твой друг поехал в Индию в Гималаи смотреть храмы и буддийские монастыри, где в долине Делли +40 а в высокогорье дует прохладный ветер по вечерам и сгор веет долгожданной прохладой. Нюнь сменился июлем, ночи наконец начали чернеть и даже комариный зумер не может пробудить от глубокого сна. Город лениво перебирает притихшие от жары улицы и занавески на окне вторят им вслед.
Volf

***



От Гороховой до Второй линии
Дорога моя
От любви до реальности
Идти полчаса

Я иду понуро
По мосту неспеша
Прохожие хмурые
Машины шуршат

Мёртвая архитектура
Смотрит во след устало
Словно меня не видно
Как будто меня не стало

Петербург, 2018


[-----------]
От Гороховой до Второй линии
Дорога моя
От реальности до любви
Идти полчаса

И иду понуро
Вздыхая речной воздух
Пуговицы перамутра
Ботинок гулкая поступь

Мёртвая архитектура
Смотрит вослед устало
Словно меня не видно
Как будто меня не стало
Volf

V

Он засиделся за работой до поздна и когда вышел из офисного здания уже начинало темнеть. Солнце почти зашло за горизонт и отражалось миллионами бликов в стёклах небоскрёбов, закрывавших собою небо. Сама улица опустела и казалась чёрной застывшей рекой. Как в ущелье, - подумалось ему. Он с удовольствием вдохнул вечерний прохладный воздух и зашагал пешком домой. Опустевший рынок, редкие прохожие, мусор аккуратно собранный в чёрные пластиковые мешки. Город выглядел как уставший гигантский механизм, который решил отдохнуть и расположился на берегу реки.

Он свернул в сторону и зашёл в полупустой супермаркет торгующий круглосуточно. Посетителей в этот поздний час почти не было и полки с едой одиноко блестели синевой люминисцентных ламп. Банка колумбийского кофе, не слишком свежий багет, дюжина яиц да пакет с ветчиной - вот и весь его выбор. На кассе молодой парень меланхолично пробил покупки и долго выбирал ему сигареты - нужных не было а брать неизвестную марку не хотелось. В конце концов он остановился на Классик, по словам продавца довольно крепкие, то что нужно когда одолевает бессоница. Соседний магазин торгующий спиртным был всё ещё открыт. Там было оживлёние и покупатели торопились с покупками на предстоящие выходные. Его выбор пал на португальский портвейн - в меру крепкий, в меру тёрпкий и сладкий, легко пьётся и так же легко забывается.

После ярких огней магазина ночной город показался ему тёмным и тревожным. Он прошёл узким переулком и свернул на Йорк стрит в сторону своего дома. Улица была застроенна двух-трёх этажными домами позапрошлого века и выглядела одинокой, одним концом она упиралась в парк у парламента а другим в старый, потемневший район с заброшенной синагогой. Проходя мимо синагоги он всегда удивлялся свежести краски цвета голубого неба солнечным днём и серо-стального в свете фонарей. Местами краска облупилась, возможно десятки лет назад. Соседняя мастерская по изготовлению надгробий, образцы каменных плит и скорбные надписи извещали даты рождения и смерти и скорьбь по усопшим. Как символично два здания расположенны друг около друга, - подумалось ему. Вот и его дом, старый особняк 19 века в котором он арендовал комнату под самой крышей. На первом этаже как всегда пахло стряпнёй и хозяйскими детьми. Странный запах, подумалось ему, почему все маленькие дети пахнут одинаково, кислым молоком и ещё чем-то сладким, возможно печеньем с корицей и имбирем, прямо как в его детстве.

Он ступил на скрипучую деревянную лестницу и зашагал наверх. На втором этаже соседи всегда держали дверь нараспашку. В глубине комнаты на кожанном диване сидела незнакомая женщина средних лет и читала книгу. Ну хоть никто не курил сегодня травку, уже хорошо! Этот дом очевидно следит за мной и запоминает все мои движения, - подобные мысли иногда посещали его. Он продолжил подъём ещё на один этаж и подошёл к своей двери. Старый, вытертый до блеска ключ уверенно подошёл к замку и с щелчком открыл его. Дверь неожиданно скрипнула и он невольно поморщился. Надо бы смазать петли, а то неудобно перед соседями. С этими мыслями он переступил порог, прошёл через крохотную гостинную выстланную вытоптанным многими поколениями предыдущих жильцов ковром и положил покупки на стол рядом с окном.

В комнате было темно и ему не хотелось включать свет. В конце концов он зажёг настольную лампу и неяркий жёлтый свет обозначил предметы, очерченные неясными тенями, старинняя чугунная батарея, наверно ровесница короля Джоржа, отбрасывала чёрные полосы на грязно-жёлтой стене под окном. Есть не хотелось. Он поставил на плиту кофейник и налил себе стаканчик портвейна, попробовал и вкус ему понравился - десять лет выдержки, совсем неплохо. Подошёл к окну, поднял старую раму вверх и впустил в комнату свежий воздух. Стало заметно легче дышать. Внезапно зашумел кофейник, кофе готов! Он перелил густую, тёмную жидкость в огромную фарфоровую кружку, купленную на распродаже, уселся на высокий подоконник и отхлебнул обжигающий напиток. Потом закурил крепкую сигарету и выпустил дым в темноту. Вечер начинал ему нравиться.
Volf

Снег, зима, 25 октября по старому стилю, закрой глаза

Зима в ноябре и не думает отступать, засыпало абсолютно всё. Совсем не такие ощущения от снегопада как в заснеженной Оттаве, прохожие зажаты теснотой улиц и узкими тропками, проложенными в сугробах, так было, есть и будет всегда. Прогулялся чередой путанных улиц вдоль канала Грибоедова, вышел на Мойку, посмотрел сквозь падающий снег на Исакиевский собор, молчаливый и угрюмый. Я смотрю на город а город смотрит на меня, холодно и безразлично.

IMG_0861s
Collapse )
Volf

Имперский стиль

С приходом ноября город встретил меня ранней зимой. Снег укрыл город, площади, крыши домов и продолжал витать в воздухе ещё целую неделю. Прохожие, спешащие по своим делам, испуганно прячут головы поглубже в воротники, не замечая ничего вокруг. И только архитектура застывшим осколком прошлого продолжает отражать события давно минувших дней.

Снег, снег

IMG_0839s
Collapse )
Volf

***

Словно раненый зверь что свободе не рад
Я вернулся в ночи в Петербург-Ленинград

Город полон любви и полночных цветов
Где грабят в парадных слепых стариков

Где дворцов чередою манят миражи
Там где правда нагою застыла во лжи

Где снег с позолотой лежит на ветвях
Где морозное небо скрипит на зубах


Ottawa - Petersburg, 2016