Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Volf

Отпускное

Я скопировал на лаптоп данные дя статьи, взял двух детей и уехал в глухую провинцию до сентября. Тут не ходят поезда, не слышно гула самолётов, даже на реке исчезли моторные лодки. Город у самой границы России, Украины и Белорусии, когда-то принадлежал Черниговской губерне, откуда и перевелись со службы предки, после революции отошёл к Западной области, кто теперь её помнит, а после войны перешёл к Брянску. А люди остались. Тишина и умиротворение. Огромный сад и столетний деревянный дом а интернет только с мобильного телефона. У Соньки и Михаэля теперь свои комнаты а у меня свой рабочий кабинет с сохранившейся с 19 века мебелью и портретами предков. Лето как будто и не уходило, днём +28 а ночи прохладны и полны звёзд, которые не видны в большом городе. Мы ходим на реку, собираем тёмно-красные сладкие помидоры и пьём молоко, которое наши соседи сами надаивают с их коровы. Городу 400 лет и он всё так же спит, деревянная архитектура с редкими вкраплениями столь же старых кирпичных зданий. Никуда не хочется возвращаться.


Collapse )
Volf

Вечер

Июль сменился августом но лето и не думает уходить. Всё то же полуденное марево, горячий ветер прорывается сквозь пыльную листву и люди прячутся в тени, ожидая вечернюю прохладу. Медное солнце, огромное и горячее отражается в твоих серых, с зелёным проблеском глазах. Приближается вечер и город окрашивается в бронзовые тона - крыши домов, улицы и даже сама река отсвечивает чем-то золотым и тяжелым, оставляя плывущие искры в глазах, если долго смотреть на воду. Мы сидим на терассе, пьём кофе и говорим ни о чём. Мимолётные втречи столь редки что почти не остаются в нашей памяти, как касание ветра, как утренний туман над озером - ещё мгновение и он исчезает без следа.

Горячий, сконцетрированный до безумной горечи и столь же ароматный американо возвращает к действительности, от одного запаха кофе можно проснуться. Ты смеёшься, пьёшь его маленькими глоточками, запивая хлодной водой. Твои руки неожиданно прохладны и их прикосновение приносит спокойствие и тишину, не смотря на гул и ропот проходящей мимо толпы. Все спешат по своим делам но только не мы. Вечер становится бесконечно тягуч, кажется время остановилось. Мы снова вместе и вся горечь последних дней куда-то уходит.

Нам больше ничего не надо, я беру тебя за руку и провожаю домой. Огромный мост перед нами, за ним парк и фонтан и маленькие играющие в воде дети. В твоих глазах появляется грусть и тут же уходит. Стая чаек взрывается криком и неожиданно закрывает солнце, мелькают перед глазами тени и снова тишина, шорох льняного платься и плеск волн. Жизнь проплывает как река, или река как жизнь проплывает у нас под ногами. И вот мы на другом берегу, тут другие дома, другие люди, даже улицы пахнут по иному.

Остров обособился как только мог и не думает возвращаться, а с наступлением темноты ещё и разводит мосты, отгородившись окончательно. На проплывающем катере звенит колокол и тихая речь прерывает ночную тишину. И тогда надо успеть в последнее мгновение пройти мост обратно и вернуться. Или остаться ждать утра, пока огромное медное солнце не покажется вновь в плеске речных волн.
Volf

Пока цветёт иван-чай


Пока цветет иван-чай
пока цветет иван-чай
мне не нужно других книг кроме тебя
мне не нужно, мне не нужно

БГ



Поехали на дачу с Михаэлем. Ему на удивление понравилась наша северная природа, израильский мальчик выросший в Канаде. Возили воду из пруда и выпускали обратно тритонов, выгребали тридцатилетний мусор скопившийся в летнем домике, стриги траву и собирали землянику, ту которой красивей и слаще нет. А потом упали на свежескошенную траву и неожиданно наступила тишина, только ветер гонит облака в вышине да поют цикады. Захотелось сбежать из древнего, каменного города, от двух работ, людей и раскалённой булыжной мостовой в Апраксином переулке. Только вдвоём, а в небе плывут облака, а в полях цветёт иван чай да колышится камыш у берега реки.



Collapse )
Volf

Немного истории

В Современной России 70% граждан оправдывает преступления Сталина и поддерживает царивший тогда политический произвол. Да, Сталин преступник и убийца, это даже официально на ХХ съезде КПСС в 1956 году подтвердили. Съезд наиболее известен осуждением культа личности и, косвенно, идеологического наследия Сталина. Но современным русским гражданам на это наплевать. Надо как в Германии и Австрии после поражения нацизма сделать, когда американские солдаты заставии местное население откапывать убитых нацистами евреев и политзаключённых и перезахоранивать по человечески. Так и у нас надо всех кто одобряет сталинские преступления посадить в столыпинские вагоны и как 80 лет назад отправить в бывшие лагеря ГУЛАГа, откапывать кирками и лопатами миллионы умерших политзаключённых из вечной мерзлоты, вывозить в их города где они когда-то жили и по человечески похоронить. После этого им надо будет ознакомиться с материалами дел убитых их соседей во время правления Сталина со всеми этими доносами, именами следователей, тройками заместо судов, массовыми расстрелами, посетить семьи убитых политзаключённых, посмотреть в глаза их родственникам и попросить прощения. Может тогда до этих граждан современной России хоть что-то дойдёт.
Volf

Декабрь

Уже декабрь. Но жизнь не замерла хотя и холодно. В городе во всю идёт культурная жизнь. Пошли в пятницу послушать джаз, такой ранний, классичесский. Выпили по паре стаканчиков тамранильи, душевная атмосфера. В Хайфе с этим было совсем плохо а ехать в Иерусалим за 150 км без своей машины нереально. В Оттаве было лучше но как-то дорого для постдока. Стали украшать улицы к Новому году, Рождество в России по прежнему довольно формально для большинства людей. Неожиданно замёрзла Фонтанка и Мойка и даже на Неве пошёл плотный лёд, как-то рано в этом году. Намело немного снега но он куда-то почти исчез. Радует неожиданное декабрьское солнце, редкое для Петербурга явление.





Collapse )
Volf

Наш бронепоезд

Я давно знаю что настоящий художник может многое предвидеть. На то он и художник что бы понимать природу человека. Фильм "Наш бронепоезд" вышел весной 1988 года и демонстрировался в Ленинграде, премьера состоялась в типовом кинотеатре Мередиан что на Ленинском проспекте. Режиссёр и другие участники съемки рассказывали о работе и отвечали на вопросы зрителей. К сожалению никто не получил заранее аннотации, поэтому дискуссия вышла вялой и многое, что хоел сказать режиссёр и сценарист, мы выяснили только после просмотра фильма. Очень тяжкое впечатление, тогда ещё были живы люди прошедшие по обе стороны сталинской системы порядка, того настоящего тоталитарного СССР по которому некотоые тоскуют до сих пор. Никогда не видевшие и не понимающие что это такое, чудовищная машина подавляющая личность и установившая государство на недостижимую ранее высоту.

Суть фильма - бывший фронтовик, офицер, после войны был послан охранять лагеря ГУЛАГ. После отставки пошёл работать на завод где его и узнал бывший заключённый, который обвинил офицера что тото негодяй и убийца и такому руки никто не подаст. Офицер ходит к бывшим товарищам сослуживцам пытаясь выяснить правду. Я честный человек, выполнял свой долг и мне нечего скрывать!

Два монолога есть на ютубе, кажется есть даже целый фильм, советую посмотреть.


Разговор Кузнецова с особистом Пуховым. Достоевщина, и внешне и по сути. Параноик, сталинист до мозга костей, ненавидит Герцена - десидент, невозвращенец, поливал Россию грязью а иностранцы смеялись, над Россией смеялись! Нашему народу нельзя давать свободу, быдло, что скажешь то и будут повторять. Дети мерзавцы хоть и пионеры, молодёжь - ничего святого а их выпускают советские ВУЗы. Говорят что хотят, никакого страха, я конечно всё записываю. Всё это до безумия напоминает сегодняшний день.






Разговор Кузнецова с начальником лагеря (Ульянов бесподобен)ещё более гнетущ. Сколько народа мы перепортили и погубили, сколько народа! А ради чего, ради этой пенсии, этих копеек?! Это же неправильно, бесхозяйственно! Но если понадобится то мы здесь, нас только призови, таких кадров они не найдут больше нигде! Так что, снова кровь, снова убийства?! - восклицает Кузнецов. К сожалению конец диалога не попал в данный отрывок, посмотрите фильм целиком, проникнитесь идеей и актёрским мастеством и сравните с действительностью. Фильму 30 лет, описываемым событиям все 60. Но актуально как никогда, поверте мне.


Volf

Август

Первое августа, питерское лето неспеша перевалилось на другой бок. Всё такая же жара и неподвижная пыль висит в послеобеденном мареве. Лениво грохочут трамваи по Садовой и люди с изъеденными временем смуглыми лицами и неясным говором продают зелень и фрукты, разложенные на деревянных упаковочных ящиках прямо на тротуаре. Город неясно шепчет как в беспамятстве, в канале Грибоедова застыла потемневшая вода и даже слабый ветерок над ним не приносит прохлады. Мужчины обмахиваются шляпами а молодые девушки в ярких платьях спешат, отбивая ритм изящными туфельками на высоких каблуках. Я выучил расположение тени на каждой улице по которой хожу по делам, и утом и после обеда, в голове всегда выстраивается план как пройти в относительной прохладе. Дойти из офиса до дома, подняться по старой лестнице, переступить порог, открыть холодльник и приникнуть губами к холодному квасу как путник в сладкой воде оазиса где-то посреди степей Киргизии.




Collapse )
Volf

Непомнящие

Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех, кто умер,
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.

"От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?

Это - кошка, это - мышка.
Это - лагерь, это - вышка.
Это - время тихой сапой
убивает маму с папой".

Читая английскую версию BBC наткнулся на заметку которой нет на русском языке хотя обычно значимые для русского читателя статьи переводят. Не обнаружилось публикаций и в остальном русскоязычном интернете за исключением пары локальных изданий.

Rare witness to horror of Stalin's Gulag prisons dies

Об этом не напишут в русских газетах, не покажут по русскому телевидению, их портреты не пронесут по Красной площади мимо мавзолея с мумией вождя пролетариата и ныне здравствующего президента. Об этом не говорят и стараются лишний раз не вспоминать. Вчера в Магадане скончался последний политзаключенный сталинских лагерей Василий Ковалев. С ним ушла целая эпоха, навсегда изменившая наше общество и нашу страну. Люди так и не вынесли уроков истории и не осудили публично злодеяния, мотивируя это тем что дети не отвечают за отцов. Однако убийцы так не считали и ссылали детей жертв политического терора в тюрьмы, ссылки и лагеря.

Мы должны нчать диалог на эту тему в обществе, не закрывать общества занимающиеся восстановлением Советской истории под надумаными предлогами иностранного агента и прочие подобные политические трюки. И да, детям сотруднков НКВД-КГБ должно быть стыдно, они должны просить прощения у жертв а не гордиться своими предками, как они это делают сейчас.




Таблички с именами погибших от терора НКВД на стенах питерских домов, каждый день я вижу их когда иду в университет на работу и обратно. Обычные люди, инженер, домохозяйка, госслужащий. Рассрелян, реабилитирован. Дата рождения, дата ареста, дата расстрела, дата реабилитации. Вмето протрета пустой квадрат как символ что эих людей прото вычеркнули из жизни. Точно такие люди живут сейчас рядом с нами всю жизнь.

Volf

Иосиф Бродский. Представление

Иосиф Бродский актуален как никогда для современной России. Поэма, которую он писал в течении 15 лет с момента эмиграции и в 1985 году представил BBC для свободного публичного пользования. В этой поэме есть всё - от обезличивания человека (Знак допроса вместо
тела) и безумства вновь обращённых адептов церкви (кто об этом мог думать в СССР) до глухой безнадёжности сгинувших целых поколений по лагерям и ссылкам и изуродованных людях, писавших доносы на своих сослуживцев, знакомых и близких. Всё действо разворачивается на фоне столпов русской классики и идей либерализма. Мы живём не чуя под собой страны хотя тень уже плотно накрыла нас своим крылом.


Опыт прочтения строфы И.А. Бродского «Входит некто православный…»


Иосиф Бродский. Представление



Михаилу Николаеву

Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома, как окраина Китая!
Эта личность мне знакома! Знак допроса вместо
тела.
Многоточие шинели. Вместо мозга - запятая.
Вместо горла - темный вечер. Вместо буркал - знак
деленья.
Вот и вышел человечек, представитель населенья.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.

"А почем та радиола?"
"Кто такой Савонарола?"
"Вероятно, сокращенье".
"Где сортир, прошу прощенья?"

Входит Пушкин в летном шлеме, в тонких пальцах -
папироса.
В чистом поле мчится скорый с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо, как полтавская, колеса
с выковыренным под Гдовом пальцем стрелочника
жиром
оживляют скатерть снега, полустанки и развилки
обдавая содержимым опрокинутой бутылки.
Прячась в логово свое
волки воют "E-мое".

"Жизнь - она как лотерея".
"Вышла замуж за еврея".
"Довели страну до ручки".
"Дай червонец до получки".

Входит Гоголь в бескозырке, рядом с ним -
меццо-сопрано.
В продуктовом - кот наплакал; бродят крысы,
бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль, некто в брюках
из барана
превращается в тирана на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди, что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде, труп лежит
нафарширован.
Хорошо, утратив речь,
Встать с винтовкой гроб стеречь.

"Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево".
"У попа была собака".
"Оба умерли от рака".

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду - Ясная
Поляна.
(Бродят парубки с ножами, пахнет шипром
с комсомолом.)
Он - предшественник Тарзана: самописка -
как лиана,
взад-вперед летают ядра над французским
частоколом.
Се - великий сын России, хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые тоже редко видят мясо.
Чудо-юдо: нежный граф
Превратился в книжный шкаф!

"Приучил ее к минету".
"Что за шум, а драки нету?"
"Крыл последними словами".
"Кто последний? Я за вами".

Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят "Какая лажа" или "Сладкое повидло".
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет "Аврора",
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.
Ой ты, участь корабля:
скажешь "пли!" - ответят "бля!"

"Сочетался с нею браком".
"Все равно поставлю раком".
"Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо".

Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут
в рощах.
Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город - если сесть
в бомбардировщик.
Глянь - набрякшие, как вата из нескромныя
ложбины,
размножаясь без резона, тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона; говорят, в миниатюре.
Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.

"Говорят, открылся Пленум".
"Врезал ей меж глаз поленом".
"Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый".

Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла
ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка... Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.

"Ты смотрел Дерсу Узала?"
"Я тебе не все сказала".
"Раз чучмек, то верит в Будду".
"Сукой будешь?" "Сукой буду".

Входит с криком Заграница, с запрещенным
полушарьем
и с торчащим из кармана горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем,
Придирается к закону, кипятится из-за пошлин,
восклицая: "Как живете!" И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буанаротти - ни черта на обороте.
Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.

"В этих шкарах ты как янки".
"Я сломал ее по пьянке".
"Был всю жизнь простым рабочим".
"Между прочим, все мы дрочим".

Входят Мысли О Грядущем, в гимнастерках
цвета хаки.
Вносят атомную бомбу с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют: "Мы вояки-забияки!
Русский с немцем лягут рядом; например,
под Сталинградом".
И, как вдовые Матрены, глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны громко каркают вороны.
Входишь в спальню - вот те на:
на подушке - ордена.

"Где яйцо, там - сковородка".
"Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю".
"Мам, я папу не люблю".

Входит некто православный, говорит: "Теперь я -
главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то - в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая - мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон - исчадье
джаза".
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза...

"Мне - бифштекс по-режиссерски".
"Бурлаки в Североморске
тянут крейсер бечевой,
исхудав от лучевой".

Входят Мысли О Минувшем, все одеты как попало,
с предпочтеньем к чернобурым. На классической
латыни
и вполголоса по-русски произносят: "Все пропало,
а) фокстрот под абажуром, черно-белые святыни;
б) икра, севрюга, жито; в) красавицыны бели.
Но - не хватит алфавита. И младенец в колыбели,
слыша "баюшки-баю",
отвечает: "мать твою!"".

"Влез рукой в шахну, знакомясь".
"Подмахну - и в Сочи". "Помесь
лейкоцита с антрацитом
называется Коцитом".

Входят строем пионеры, кто - с моделью из фанеры,
кто - с написанным вручную содержательным
доносом.
С того света, как химеры, палачи-пенсионеры
одобрительно кивают им, задорным и курносым,
что врубают "Русский бальный" и вбегают в избу
к тяте
выгнать тятю из двуспальной, где их сделали,
кровати.
Что попишешь? Молодежь.
Не задушишь, не убьешь.

"Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду".
"Я с ним рядом срать не сяду".
"А моя, как та мадонна,
не желает без гондона".

Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале,
в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча
рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным
гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
"Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит".

"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"
"Это - сука или кобель?"
"Склока следствия с причиной
прекращается с кончиной".

Входит Мусор с криком: "Хватит!" Прокурор скулу
квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в "сезаме".
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку
катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными
слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.

"Хата есть, да лень тащиться".
"Я не блядь, а крановщица".
"Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка".

Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться
в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму
массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!

"Дайте срок без приговора!"
"Кто кричит: "Держите вора!"? "
"Рисовала член в тетради".
"Отпустите, Христа ради".

Входит Вечер в Настоящем, дом у чорта на куличках.
Скатерть спорит с занавеской в смысле внешнего
убранства.
Исключив сердцебиенье - этот лепет я в кавычках -
ощущенье, будто вычтен Лобачевский
из пространства.
Ропот листьев цвета денег, комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить шесть-на-девять тех,
кто умер,
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.

"От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?

Это - кошка, это - мышка.
Это - лагерь, это - вышка.
Это - время тихой сапой
убивает маму с папой".
Volf

Интервью с Иосифом Бродским.

Отрывки из пронзительного интервью с Иосифом Бродскиим. Большинство его высказываний, они прошлись и по моей жизни тоже.

- Почему Вы не вернётсь в Ленинград?
- Нельзя туда вернуться и через месяц уехать. Туда надо вернуться что бы там жить. А все кого я там любил либо мертвы либо давно чужие.

- Я очарован американским индивидуализмом. Странно об этом говорить человеку выросшему в коммунальной квартире.

- Человек слаб. Я часто прощаю сам себя хотя я знаю что совершил поступки за которые себя никогда не прощу.

- Человек не сумма в то что он верит или уповает, человек он сумма своих поступков.

- В первую очередь мы должны ответить себе кто мы, были ли мы добры к близким, честны с ними а уж потом отвечать на вопрос русский ли я или еврей, гражданин какой я страны.