September 21st, 2017

Volf

V

Он засиделся за работой до поздна и когда вышел из офисного здания уже начинало темнеть. Солнце почти зашло за горизонт и отражалось миллионами бликов в стёклах небоскрёбов, закрывавших собою небо. Сама улица опустела и казалась чёрной застывшей рекой. Как в ущелье, - подумалось ему. Он с удовольствием вдохнул вечерний прохладный воздух и зашагал пешком домой. Опустевший рынок, редкие прохожие, мусор аккуратно собранный в чёрные пластиковые мешки. Город выглядел как уставший гигантский механизм, который решил отдохнуть и расположился на берегу реки.

Он свернул в сторону и зашёл в полупустой супермаркет торгующий круглосуточно. Посетителей в этот поздний час почти не было и полки с едой одиноко блестели синевой люминисцентных ламп. Банка колумбийского кофе, не слишком свежий багет, дюжина яиц да пакет с ветчиной - вот и весь его выбор. На кассе молодой парень меланхолично пробил покупки и долго выбирал ему сигареты - нужных не было а брать неизвестную марку не хотелось. В конце концов он остановился на Классик, по словам продавца довольно крепкие, то что нужно когда одолевает бессоница. Соседний магазин торгующий спиртным был всё ещё открыт. Там было оживлёние и покупатели торопились с покупками на предстоящие выходные. Его выбор пал на португальский портвейн - в меру крепкий, в меру тёрпкий и сладкий, легко пьётся и так же легко забывается.

После ярких огней магазина ночной город показался ему тёмным и тревожным. Он прошёл узким переулком и свернул на Йорк стрит в сторону своего дома. Улица была застроенна двух-трёх этажными домами позапрошлого века и выглядела одинокой, одним концом она упиралась в парк у парламента а другим в старый, потемневший район с заброшенной синагогой. Проходя мимо синагоги он всегда удивлялся свежести краски цвета голубого неба солнечным днём и серо-стального в свете фонарей. Местами краска облупилась, возможно десятки лет назад. Соседняя мастерская по изготовлению надгробий, образцы каменных плит и скорбные надписи извещали даты рождения и смерти и скорьбь по усопшим. Как символично два здания расположенны друг около друга, - подумалось ему. Вот и его дом, старый особняк 19 века в котором он арендовал комнату под самой крышей. На первом этаже как всегда пахло стряпнёй и хозяйскими детьми. Странный запах, подумалось ему, почему все маленькие дети пахнут одинаково, кислым молоком и ещё чем-то сладким, возможно печеньем с корицей и имбирем, прямо как в его детстве.

Он ступил на скрипучую деревянную лестницу и зашагал наверх. На втором этаже соседи всегда держали дверь нараспашку. В глубине комнаты на кожанном диване сидела незнакомая женщина средних лет и читала книгу. Ну хоть никто не курил сегодня травку, уже хорошо! Этот дом очевидно следит за мной и запоминает все мои движения, - подобные мысли иногда посещали его. Он продолжил подъём ещё на один этаж и подошёл к своей двери. Старый, вытертый до блеска ключ уверенно подошёл к замку и с щелчком открыл его. Дверь неожиданно скрипнула и он невольно поморщился. Надо бы смазать петли, а то неудобно перед соседями. С этими мыслями он переступил порог, прошёл через крохотную гостинную выстланную вытоптанным многими поколениями предыдущих жильцов ковром и положил покупки на стол рядом с окном.

В комнате было темно и ему не хотелось включать свет. В конце концов он зажёг настольную лампу и неяркий жёлтый свет обозначил предметы, очерченные неясными тенями, старинняя чугунная батарея, наверно ровесница короля Джоржа, отбрасывала чёрные полосы на грязно-жёлтой стене под окном. Есть не хотелось. Он поставил на плиту кофейник и налил себе стаканчик портвейна, попробовал и вкус ему понравился - десять лет выдержки, совсем неплохо. Подошёл к окну, поднял старую раму вверх и впустил в комнату свежий воздух. Стало заметно легче дышать. Внезапно зашумел кофейник, кофе готов! Он перелил густую, тёмную жидкость в огромную фарфоровую кружку, купленную на распродаже, уселся на высокий подоконник и отхлебнул обжигающий напиток. Потом закурил крепкую сигарету и выпустил дым в темноту. Вечер начинал ему нравиться.