Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

с Гебой

(no subject)

Наконец-то sivilka и семейство приехало к нам в гости к лошадкам. Наездились, зарядились хорошим настроением и кучей положительных эмоций. Ну а я,кроме всего прочего, обзавелась еще парочкой фотографий с любимой лошадью:)
Например, вот такой:

странное

(no subject)

Меня вчера остановила девушка, у Невы, спрашивает: «Вы местная?» Отвечаю «да», а сама понимаю, что впору говорить только «нет». Я разрываюсь на части, пиная от злости, тоски и отчаяния гранит, не понимая КАК я здесь, распятая под питерским небом, прислушиваясь к водным трамвайчикам (а оттуда «Посмотрите налево…», «Под этим мостом…», «Здесь жил…»), впиваясь насилу, вживаясь в мой (робко) город…
***
Я возвращалась вечером взъерошенная, взлохмаченная изнутри, не понимая как ТАК можно жить, и в метро увидела мертвого человека, труп. Рядом, конечно, стоял милиционер, зевая, а из под черной пленки торчал пыльный ботинок и острый локоть. Вот так все время думаешь, что умирает кто-то в тебе, а на самом деле, умирает здесь он, на пыльных плитах платформы.
***
Рядом с дверью вагона метро стоит уставшая женщина и при каждом движении поезда покачивается вперед - назад. Так и кажется, что она, сомневаясь, вот-вот поцелует кого-то незримого с холодной надписью на груди «Не прислоняйся!» Я солидарна с ней и прислоняюсь гудящим виском к холодному стеклу, всем телом ощущая, что ТАМ кто-то умер.
***
И все же я здесь, в питерском воздухе, редком запахе корюшки, потерявшись в пролете моста на Фонтанке, в одуванчиках, в желтой пыльце, босиком на траве. И под северным небом, таким непривычно высоким, кони Клодта путаются в проводах.
seryi

Стальной пирс и ныряющие лошади.

Эти фотографии и ссылки, как оказалось, уже давно бродят по сети. А я никогда на них не натыкалась и было очень интересно это все найти и собрать в одном месте. Тут.

Стальной пирс в Атлантик сити был открыт 18 июня 1898. Изначально он был частным курортом, а впоследствии открыт для посещения широкой публике. Здесь была ярмарка, множество магазинов, огромное количество развлечений и цирковые представления. А самым впечатляющим был аттракцион под названием "Ныряющие лошади".

Collapse )
vmeste...

(no subject)

В продолжение поста двухлетней давности (господи, как давно это было).

Приезжай, я покажу тебе Город.. Мой город, мой нежно-суровый северный Город. Петербург - так звучит, будто на гранит просыпали горсть стеклянных шариков. Перестуком, перезвоном, солнечными зайчиками по асфальту.
Мы пойдем там по улицам, непривычно прямым, непривычно далеким, вдыхая совсем другой воздух, проветрив легкие от зноя и пыли пустыни.
А потом у Невы удивимся такому высокому небу (ведь здесь оно низко и давит своей духотой, особенно в августе); проведем пальцами, еле касаясь, по граниту, по всем его выщерблинкам, ощущая тепло и прохладу, одновременно.

Приезжай.. В этом городе смех остается навеки, отражаясь в бесчисленных бликах воды и окошках. Впрочем слезы там тоже навеки и чаще, в этой истинно питерской мороси, помеси дождя и тумана. Промозгло, стук трамвая по рельсам, совсем безнадежно..

Приезжай туда в мае, в призрачно-белые ночи.
Или нет, в ноябре, промерзни до мозга костей, захоти снова в жизнь и сбеги вновь под солнце.
Хотя можно зимой, в это розово-желтое небо, в тихий снег на асфальт и одуванчиковый свет фонарей.
Или как я, в спокойный сентябрь, после томящего августа, в облетевшие кленовые листья.
Приезжай..
Приезжай же хоть раз, а потом не вернуться не сможешь..
head

Кричать в пустоту. Гулким эхом в бездонной тиши.

Нежности, нежности, капельку нежности.
Вместо этого страха, ползучего, липкого, перед тем, как остаться одной в четырех белых стенах (не дай бог очутиться опять в той зиме, насмехающимся вечером, гулким звоном похоронного колокола в горящих висках).
На работе в ушах звучит голос на срыве, чуть сдерживающийся, бабушка лет 70: "Господи, опять сирена, опять, не дай Бог.." И фоном по нервам, в насмешку, взахлеб, надрываясь, сирена..
Мужчина, смеясь, скрывая волненье: "Отправил жену и детей, охраняю квартиру, сижу в специальной комнате, сказали здесь лучше. Переведите ей деньги, у нее уже нет.."
И мальчики, мальчики, лет двадцати, в черных рамках в газете, мне они снятся, в яблочном дыме, дыму, да не все ли равно, в кружевных лепестках. После этого, здесь.
А у нас отговорки по всем телефонам: "У нас все в порядке, да мы тут привыкли, да просто прорвемся, да мало ли этого видели мы, тут, в стране. Это просто нормально для этой "ненормальной страны".
Нежности, нежности, капельку нежности, а не тех отговорок, что сыплю сама в телефоны..
Только не новости, только не это "так надо".
Надрываясь, срываясь на крик, там, в себе, а в ответ как всегда: "все в порядке, мама, я скоро приеду". А мыслью пунктиром: "А вдруг не уеду". И страшнее потом: "А вдруг не вернусь" - в эту смешную до боли страну, где эти мальчики в яблонях, и остальные рвутся туда, цитатой в мозгу - "кто, как не я".
Нежности, нежности, капельку нежности, не сжимаясь в комок, по нервам - ножом по стеклу.