July 23rd, 2006

head

Кричать в пустоту. Гулким эхом в бездонной тиши.

Нежности, нежности, капельку нежности.
Вместо этого страха, ползучего, липкого, перед тем, как остаться одной в четырех белых стенах (не дай бог очутиться опять в той зиме, насмехающимся вечером, гулким звоном похоронного колокола в горящих висках).
На работе в ушах звучит голос на срыве, чуть сдерживающийся, бабушка лет 70: "Господи, опять сирена, опять, не дай Бог.." И фоном по нервам, в насмешку, взахлеб, надрываясь, сирена..
Мужчина, смеясь, скрывая волненье: "Отправил жену и детей, охраняю квартиру, сижу в специальной комнате, сказали здесь лучше. Переведите ей деньги, у нее уже нет.."
И мальчики, мальчики, лет двадцати, в черных рамках в газете, мне они снятся, в яблочном дыме, дыму, да не все ли равно, в кружевных лепестках. После этого, здесь.
А у нас отговорки по всем телефонам: "У нас все в порядке, да мы тут привыкли, да просто прорвемся, да мало ли этого видели мы, тут, в стране. Это просто нормально для этой "ненормальной страны".
Нежности, нежности, капельку нежности, а не тех отговорок, что сыплю сама в телефоны..
Только не новости, только не это "так надо".
Надрываясь, срываясь на крик, там, в себе, а в ответ как всегда: "все в порядке, мама, я скоро приеду". А мыслью пунктиром: "А вдруг не уеду". И страшнее потом: "А вдруг не вернусь" - в эту смешную до боли страну, где эти мальчики в яблонях, и остальные рвутся туда, цитатой в мозгу - "кто, как не я".
Нежности, нежности, капельку нежности, не сжимаясь в комок, по нервам - ножом по стеклу.