Tags: tomppa

sad

(no subject)

Замечательный был вечер воскресенья. Прилетела из Англии наша грузинская княжна Лелька и мы с ней сначала поели суши, потом пошли бухать в единственное круглосуточное заведение Челябинска. Мы пили до самого утра, обсуждая всю нашу жизнь, нам было весело и очень хорошо – как будто ничего не менялось и мы все так же живем тут в Че и как обычно гуляем вместе.

А почти почти в 5 утра я посмотрела в телефон. И прочитала одну смс. Прочитав, я подозвала официантку и попросила водки. Мне принесли огромную рюмку, грам сто, не пожалели. Я выпила залпом, не закусывая.

Пару дней назад я написала Любви всей своей жизни™ «Привет, как дела? Какие планы на НГ?». Прошло два дня и он ответил. Тормоз поганый.

Privet! I’m getting married before New Year. That’s the main news.  Kak u tebja dela? Vchera byla korporativka I poetomu segodnja bolit golova…”

Я ебнула водки и зависла. Лелечка, моя заботливая девочка, взяла меня за руку и начала успокаивать «Дашочек, ну перестань! Ну не нужен он тебе!!!» А я только час назад рассказывала ей, как летом видела его и меня накрыло и я прорыдала весь вечер от любви, потому что это единственный мужчина на земле, с которым я бы хотела жить.  А теперь я сижу и молчу. «Не – говорю – не переживай, теперь у меня есть отличный повод бухать завтра весь день прямо на работе...» Мы посмеялись и разъехались на такси по домам. Я подошла к подъезду и вдруг зарыдала. Проплакала пару минут, потом сказала «Какого хуя?» И пошла в круглосуточный магазин. Не переставая рыдать я купила две бутылки белого вина. И еще немножечко (какая я трогательная, интеллигентка!) колбасы и сыр бри. Вернулась к дому. Прорыдала еще полчаса возле подъезда, присев на корточки у стены. Я все повторяла «Шесть лет... Я любила его шесть ебаных лет.. Кто она? Кто эта сука??? Почему он женится на ней??? Почему не на мне???? Какого хуяяяяяяя?... Шесть ебаных лет... Господи...  Шесть лет... Никто никогда не любил его, как я. Почему на ней?...»...

Ну и в таком духе. Рыдала и рыдала до бесконечности. Потом еще на лестнице у квартиры посидела, порыдала. Без десяти шесть утра, пьяная и зареванная я вошла в квартиру. Оказалось, что мой сожитель Рома уже проснулся. Он увидел меня и охуел. Отличное зрелище – ревущая взахлеб, вымазанная в туши с аккуратным пакетиком вина пьяная Даша в такое-то время суток. Ну я продолжила еще немножечко рыдать на кухне, пила вино из горла, отламывала бри кусками и сбивчиво рассказывала, как мне хуево, потому что единственный мужчина, которого я в своей жизни любила, женится. Рома кивал и делился взамен своим тайным горем. В 7 утра мы уехали на работу. Почему я не осталась дома - не знаю, может чтоб на оставаться одной. В сумочку я заботливо сложила бутылку вина со штопором (!), колбасу и сыр и уже начатую бутылку вина, заткнутую пробочкой.

В половине 12 дня я обнаружила, что я сплю в машине на стройплощадке. Меня не рискнули трогать. Я проснулась, притащила вещи в офис, поставила под стол начатую бутылку вина, торжественно сообщила всем, что у меня сегодня очень хуевый день и я буду бухать, как черт, весь день напролет. Никто опять же не рискнул спрашивать или возражать.

Потом я позвонила Маринке. Она начала хохотать почти с первой минуты. Я сама смеялась и глумилась над самой собой.

«Ты че не рада за него, что теперь кто-то будет готовить кашку ему по утрам?»

«Щас...» - со всей злобой в голосе говорю я.

Через какое-то время мы говорим про общего друга. «Как у него дела?» - спрашиваю. «Хорошо. Он никого не ненавидит» - сообщает Маринка – Я тоже никого не ненавижу.» Мы хохочем. «Я не поняла – говорю по какому-то поводу – Где вообще организация ГорЗло?» «Похоже сегодня главный филиал в Челябинске...» - осторожно говорит Маринка.

Да. Сегодня филиал ГорЗла в Челябинске. Я сижу в офисе и пью из под стола. И ненавижу. Его и неизвестную ее.

Периодически отпускает. Тогда я даже могу разговаривать с окружающими. Но периодически же накрывает. Тогда я утыкаюсь головой в стол, молчу и слушаю грустную музыку. Я специально собрала в один плей-лист самые грустные песни своей фонотеки. Страдать так со вкусом.

К середине дня меня вдруг резко накрыло совсем-совсем. Я убежала в котельную, забралась по лестнице под самую крышу, спряталась в угол и полчаса ревела криком прям взахлеб, хорошо из-за шума котлов не слышно. Я ревела и говорила сама с собой. Чего только я не говорила... Все такое очень отчаянное и прямо трагическое. О том, что у меня болит сердце, как будто разбилось на тысячи кусочков, которые расползаются сами собой от меня все дальше и дальше по льду. О том, что я не знаю, как жить дальше. О том, что нельзя злиться и плакать, потому что ничего не поделаешь, если уж он меня не любит. И много еще о чем. Столько всего несла... Наговаривала, накручивала, чтоб совсем уж до исступления дойти, чтоб до истерики... Надо было отреветься, отплакаться... Так легче. Когда всю боль из себя выпустишь. Пусть и надуманную в чем-то. А может и не надуманную. Кто ее поймет эту боль..

«Шесть лет – это много, Даш...» - сказал один инженер, с которым мы курим.

«Это почти вся сознательная жизнь...» - отвечаю я.

Я все еще слегка пьяна, допиваю вино. И думаю, что наверное так даже лучше. Хорошо, что он женился. Теперь я перестану ждать. Теперь я перестану надеяться, что однажды он передумает и поймет, что я лучше всех на свете и вернется и женится на мне. Я перестану ждать. Я стану свободной.


Вечером уже снова в городе меня вроде бы наконец отпускает. Только я очень долго не могу уснуть. Уговриваю себя, что так надо. Что я дура. Что это для меня это была любовь всей жизни, а для него проходной роман, из которого он ничего не помнит. Но ничего не могу поделать - лежу, смотрю в потолок и вспоминаю все. И думаю о том, что в шкатулке на полке лежит цепочка с серебряной половинкой сердечка, а вторую половинку я как подарила ровно шесть лет назад на рождество, так и отдала вместе с ней часть своего настоящего живого сердца. И вспоминаю все-все о нас. Все, что было. Все, что так дорого мне. Не спится.


Но вот прошло три дня. И меня отпустило. Помог этот день непрерывного пьянства. Помогла вчерашняя дивная встреча с прилетевшей из Москвы ungit , поможет сегодняшний вечер гламура с подругами. Все налаживается. Я оживу. Никуда не деться.

sad

(no subject)

Любовь всей моей жизни™ ответил на письмо, которое я отправила полтора месяца назад. Ответил совсем невпопад на мою одну единственную неважную фразу. Мы не зря принадлежим разным нациям - даже не смотря на то, что оба мы знаем язык друг друга с лингвистической точки зрения, мы все равно говорим на совершенно разных языках, даже когда говорим на одном. Я совершенно его не понимаю. Боюсь, он меня тоже. И сегодня он шлет мне короткие письмишки одно за другим, я отвечаю и улыбаюсь.

Я вдруг чувствую себя такой счастливой. И одновременно такой дурой. Пишу сама глупости. А что я могу написать? "Я люблю тебя, давай поженимся"? Или "Ты самый лучший мужчина на земле, я хочу быть с тобой"? Что-нибудь еще отвратительно пафосное, неуместное и бессмысленное? Вот еще! Нет уж. Я буду писать глупости. Всемирный круговорот глупостей в природе.


sad

(no subject)

В Москве случилось отчаянное любовное. Я решила, что самое время встретиться с любовью всей моей жизни. В конце концов мы же друзья. Нечего бояться. Вечером перед встречей напилась у драгоценного Юрки b_vinta в гостях, пошалила там лишнего – а хули, свободная ж женщина. На следующий день пообедала со старым другом Женькой и пошла встречаться с Томасом, любовью всей жизни.

Когда я подошла, он говорил по телефону, просто поднял на меня взгляд. При виде него у меня отключился мозг. Я вдруг стала благостной, вялой медузкой.

Он постарел. Я сразу замечаю, что у него стали реже волосы, появилось больше морщин. Он, кажется, снова располнел, еще больше стал похож на толстого медвежонка. Впрочем, я и сама не слишком похорошела за эти 3 года, что мы не виделись, и уж тем более за все 6 лет, что мы знакомы.

Он пьет армянский коньяк и кофе, я цежу молочный коктейль, курю и покусываю мелкими кусками шоколадный чизкейк. Он рассказывает о своем увлечении, дайвинге, которе научило его видеть снова радость и счастье в жизни. Он рассказывает о важности своей работы в посольстве. Он вообще много рассказывает и много улыбается. В течение двух часов мы говорим без остановки. Я тоже о себе и работе и планах и вообще.
Но все это не важно. Потому что все это вреям я смотрю на его руки и думаю только о том, как скучала по ним, смотрю в его голубые до неприличия глаза и умираю от любви.

Он говорит о том, что нужна семья и однажды будут дети. Я подначиваю его, дразню возрастом. Все-таки 38 лет – не мальчик уже. Но разумеется я намекаю на то, что его семья и дети – это должно быть со мной. Вот я не видела его три года, жила себе спокойно, а тут бац – и я бессознательно готова умолять его снова быть вместе. Что за черт?

В метро на пути домой я, чтобы не потерять равновесие, хватаюсь за его руку и не хочу ее отпускать. В какой-то момент я незаметно прижимаюсь к его плечу лицом и нюхаю его. Он не пахнет ничем особенным, кроме запаха чистой хлопковой футболки. Но у меня кружится голова. Когда мы расстаемся в переходе метро, он обнимает на прощанье и уходит – я схожу с ума. Я начинаю плакать уже на эскалаторе.
Ему 38. Уже 38 лет. Мне еще 26, а ему уже 38. Чертовы цифры. Нет детей, нет жены. Хорошая работа, слава богу, наконец. Любимое хобби. Но при этом одиночество. По крайней мере мне так хочется думать, что он одинок. Мне так легче.

Потому что я по-прежнему люблю его. Вот уже 6 лет я все еще люблю его.
Осознание этого накрыло меня во время этой встречи. Я столько лет старалась его забыть. Я во время всех наших последних встреч старалась доказать себе, что давно равнодушна. Но я обманывала себя, врала. Как можно забыть того, чьем имя годами ставишь паролем везде, где можно, чьем имя набираешь на клавиатуре вслепую по десять раз в день. Ведь паролем всегда ставишь то, что никогда не забыть. Я поставил не дату рождения, не телефон. Его имя. Как уж тут его забудешь.

Я рыдаю в метро и думаю. Он единственный, кого я любила. Он единственный, с кем я бы хотела жить. Даже есть отвлечься сейчас от истерики и подумать абсолютно рационально – я и правда хотела бы жить только с ним, потому что ни с кем до или после у меня не было настолько доверительных отношений, такой открытости, никого другого мне не хотелось впускать в свою жизнь. Он единственный, от кого я хотела бы иметь детей. Родить ему сына с такимиж мягкими светлыми волосами и глазищами в поллица.

Я хочу жить с ним. Засыпать и просыпаться с ним. Стирать его шмотки, гладить рубашки, подбирать по всей квартире носки. Хочу варить ему супы, жарить сочные стейки, покупать ему чертово финское молоко без лактозы и ждать его вечерами с работы и из командировок. Ждать, чтобы поцеловать в губы, накормить, уложить спать и целовать его пальцы, пока он спит.

Я хочу знать наперечет его родинки. Я хочу выучить все его морщинки, чтобы всегда замечать, если появится новая. Я хочу жить с ним. Я хочу любить его. Даже если он не будет любить так же сильно в ответ. Пусть просто будет ценить, дорожить, уважать. Этого достаточно. «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою»...
Я настолько сильно хочу быть с ним и настолько отчетливо вдруг понимаю, как это невозможно, что от этого контраста я и реву второй час навзрыд. Любовь настолько глупа и безумна. Столько лет любить человека, которого едва знаешь. Столько лет пытать забыть эту любовь. Столько лет мучать себя. Идиотизм.
Я пишу об этом смску Маринке, про то, какая я дура и как не могу его забыть. А Маринка вдруг понимает все на свете и объясняет, что ведь сердцу не прикажешь кого и когда любить, что это не я дура, а он дурак безчувственный.

И мне хочется позвонить ему и заорать: «Неужели ты не понимаешь, что тебе никогда не найти жены лучше меня? Что никто никогда не будет так сильно тебя любить?» Только я знаю, как это глупо. Это у меня просто эмоции и все пройдет.

Но я пишу ему смс обо всем. Он отвечает, что я хорошая, лучше всех. И это такая мука – я понимаю, что сейчас он хочет ответить что-то такое, чтобы не обидеть меня, чтобы на всякий случай не терять меня. И самое обидное, что он и сам наверное отлично знает, как я жду от него слов любви. Он знает и ему грустно. И я ненавижу себя. За эту слабость, за эту любовь бессмысленную, беспричинную, за это отчаяние.
Я думаю о том, что у него есть женщина, он сам мне сказал, что опять встретил хорошую девушку. Я думаю о том, что ненавижу ее, что разодрала бы ей лицо в кровь ногтями, что молю бога, чтобы у них ничего не сложилось. Я становлюсь злая и мерзкая и ненавижу себя еще больше.

Я плакала по дороге в метро. Потом успокоилась, но через пару часов опять плакала в такси, пока ехала через всю ночную Москву. И каждая дурацкая песня о любви по радио вызывала очередной взрыв слез. Мне хотелось кричать. Я отдам все, чтобы быть с ним. Я стану глупой, семейной, тихой и очень покорной, чтобы быть с ним. Я изменюсь, смирюсь, свернусь в спираль, чтоьбы быть с ним.
И не знаю почему. Этот дурак ничего не стоит. Глупый старый финн. Я люблю его без причин. Это животная тяга.
Я плачу в тот вечер даже перед сном в постели, думая о том, какие бы у нас получились дети.
Он нарушил мой покой, одним взглядом искорябал мне все сердце, сам того не заметив.
Я обещаю себе, что буду ждать, пока не встречу кого-то лучше него. Или пока он не позовет меня обратно.

С того слезного вечера прошел почти месяц. Я поплакала и перестала. Успокоилась. Тысячу раз представила в деталях наши возможные разговоры. Разговоры, которые не случатся. Может я просто все это придумала? Я не знаю. Я бы хотела встретить кого-то, кто будет лучше, ближе, роднее, желаннее. Я устала бесконечно сравнивать всех мужчин только с ним. Я кажусь себе очень глупой в этой придуманной любви. Глупой и уязвимой, слово улиточка без панциря. Я наращу панцирь снова, буду есть много кальция и на всякий случай морковки, лищь бы стать толстокожей.
sad

(no subject)

По дороге с работы вчера почему-то вспомнила про Тоомаса, и решила написать ему, что я уже вернулась в Питер. Отправила короткую смску.
Через пару часов пришел ответ "Я через 20 минут буду в Питере".
Я от этой новости чуть не упала со стремянки, на которую забралась вешать шторы. 

После короткой переписки выяснилось, что времени на встречу у нас все равно не будет, на следующий день ему все равно уезжать. Хотя он хотел бы остаться "гулять по городу и бухать". Я рассмеялась вслух. Ему уже скоро 37, кажется, а он все такой же. Гулять и бухать. Вечный подросток.

"Теперь я знаю, где тебя найти" - написал он.
А я подумала: "Ты всегда знал, где меня найти, но никогда не искал".
"Надеюсь когда-нибудь встретимся. Я соскучилась по тебе" - написала вместо этого я.
А он вдруг ответил на финском. "Я тоже скучал по тебе..."  И мне вдруг показалось, что глагол стоит в каком-то странном времени, которое выражает долгий и тяжелый процесс. Не сиюминутное "соскучился", а долгое "скучал".
И это "я тоже скучал по тебе" показалось мне дороже тысяч слов других мужчин.

А потом долго стояла у окна и думала. Удивительное дело - мы знакомы почти 6 лет, последний раз я видела его 4 года назад, мы были вместе всего какие-то пару месяцев, да и то считай толком не были, пожили вместе от силы недели три, остальное время томились жизнью в разных городах и ссорами. И он был всегда придурок. Ну жуткий придурок. Какой-то весь несуразный, бестолковый, неудачливый. Но я любила его, как никого больше. Любила с первого взгляда. Совершенно безоговорочно. И помню его столько лет. И возможно никогда не отпущу до конца эту любовь, если только не встречу более сильную.

Глупо.
 
sad

(no subject)

Три года назад я написала, что никогда не найду его.
Сегодня мне в голову пришел долгий алгоритм. Причем совершенно случайно и без всякого повода.
Я никогда не знала его фамилии. Узнала лет через 5 после знакомства, когда мы уже давно не общались, узнала из телефонной базы данных. Там была просто указана фамилия владельца квартиры. Даже не факт, что его.

Сегодня я вспомнила его телефон. Телефон той квартиры, где он давно не живет. Телефон, первые цифры которого давно изменились. Телефон, который я помню 10 лет подряд. Разбуди меня ночью, и я назову его телефон. 10 чертовых лет...

По телефону нашла адрес. По адресу нашла фамилию прежних хозяев.
И затем набрала его имя и эту гипотетическую фамилию в этих проклятых одноклассниках. 11 человек с таким именем.
Девятый по счету оказался он.

"Наконец-то как все нормальные люди я нашла на одноклассниках свою первую любовь. Гештальт завершен. Здравствуй, Саша"
 
Я не думаю, что он ответит. Но это и не нужно.

"Маруся, я нашла на одноклассниках Рибока" - кричу я в трубку.
"Ну и что такого?" - спокойно спрашивает Маринка.
"Ну как же? Это наверное глупо. И потом я думала, что никогда его не найду" - нервничаю я.
"Подумаешь" - снова спокойна Маринка.
"Он все такой же хорошенький!" - со злостью рычу я.
Маринка хохочет в ответ.
"Ну правда, даже еще красивее стал, сука" - злюсь.
"Вот и напиши ему, лучше б ты стал уродом!" - хохочет Маринка и я хохочу вместе с ней.

"А еще мне на прошлой неделе звонил Тоомас..." - вдруг признаюсь я. И рассказываю долгую историю, каким образом любовь всей моей жизни вдруг позвонил мне в день гребаного валентина, хотя мы вообще не общались целых три года. Я впомнила о нем 2 недели назад, обнаружила, что у меня нет его телефона, попросила его телефон у своего начальника (потому что они бывшие однокурсники), но на хера мне ему звонить, поэтому я написала ему мэйл "привет, как дела, давно от тебя ничего не слышно", а он пришел ему в странной кодировке и только в автоматической подписи был мой телефон, поэтому он позвонил.

"И ты же знаешь, что лучше всего на свете Томппа умеет тупить. Ну вот я прям вспомнила, как он это делает живьем, когда последний раз его видела, когда он просто молчит, улыбается и тупит. Вот по телефону он именно это и делал. Целых 10 минут молчал, улыбался и тупил"  - объясняю я.
"А откуда ты узнала, что он улыбался, если он молчал?" - удивилась Маринка.
"Ну я почувствовала, что он улыбается. Главное, что он бесподобно тупил. А у меня был самый разгар рабочего дня, поэтому я могла только хихикать в трубку. Отличный вышел разговор - один молчит и тупит, а другая хихикает..."
Я так и не перезвонила ему.

Слишком большая концентрация роковых несчастных любовей на единицу времени за эту неделю.
sad

(no subject)

Меня тут спросили, что такое для меня "любовь"? 
Вечный вопрос, твою мать. 

Я могу рассказать, только не по книжкам и не по идеальным картинкам в моей голове, а по тому, что было в жизни. 

Любовь - когда он стягивает свитер через голову, а ты смотришь на это его движение и внутри все прямо переворачивается от удовольствия, просто потому, что нравится это самое движение и в эту минуту наплевать, что его родители тебя ненавидят и что ничего из этого романа не выйдет. И ради того, чтоб в очередной раз увидеть, как он стягивает свитер, зимней ночью выходишь из дома в пижаме и куртке и идешь к нему, пока собственные родители спят (потому что они в свою очередь ненавидят его), и лежишь с ним рядом, смотришь и думаешь, что нет на свете ничего красивее его огромного носа, дурацкой челки и трусов в клетку. (15 лет). details 

Любовь - когда он строит на пляже замок из камней, а ты потом приходишь ночью на пляж, чтоб один из этих камней забрать и хранишь его много лет, хотя он тебя бросил через 2 недели. Причем он уходил, а ты бежала за ним вдоль шоссе и плакала, потому что казалось на этом закончится целая жизнь. Ты еще не умеешь любить и любишь отдельные части человека и свою мечту о любви, но не более. (17 лет) 

Любовь - он приходит и уходит, а ты каждый раз прощаешь. Ты любишь в нем все, даже недостатки. Ты первый раз живешь (пусть недолго) с мужчиной вместе, и хотя тебе сложно жить с кем-то, тебя не бесит что у него в холодильнике нет еды, что у него на полу валяется штанга, о которую ты спотыкаешься, что он допоздна смотрит идиотские фильмы. Потому что ты любишь. Любишь первый и пока что единственный раз в жизни. Любишь настоящего живого человека, а не придуманный себе образ. Любишь так, что готова на все. Только на этот раз действительно знаешь, что готова на все, а не придумываешь себе сказки. И это очень земная любовь. Когда не боишься его и полностью доверяешь во всем и не стесняешься ни секунды впервые в жизни. Не боишься выглядеть некрасивой, не боишься говорить глупости, не боишься плакать или смеяться невпопад, не боишься даже писать и менять тампоны в его присутствии. Ты впервые в жизни можешь быть целиком и полностью самой собой, настоящей. Потому что убеждена - он любит тебя так же сильно, любит тебя всю, он любит даже твои тампоны, он любит все, что связано с тобой. По крайней мере сейчас ты так считаешь и счастлива, как никогда в жизни. Он правда тоже тебя бросит, но именно его ты будешь помнить каждую секунду всю свою жизнь. Именно про него будешь говорить - "Если он однажды захочет начать сначала, я бегом к нему примчусь". (20 лет). И дни, проведенные с ним, ты готова вспоминать снова и 

Collapse )
миллионов раз...
И не забыть. Никак не забыть его. Настолько, что уже 4 года постоянно покупаешь гель с запахом лаванды, который стоял у него в ванной.
И всех своих мужчин сравниваешь с ним. И вроде бы давно научилась смотреть на него с другой стороны, увидела все плохое, что все-таки в нем было. И успела уже и возненавидеть и простить не раз. А все равно ждешь его и где-то в глубине души веришь - однажды он вернется и больше уже не уйдет и ты родишь ему ребенка с голубыми глазами, как у него, и вы будете навсегда счастливы.

И все. Больше у меня любви не было. Поэтому я не знаю, какая еще она бывает.
Хотя если посмотреть с другой стороны - я влюбляюсь почти каждую неделю и наверно это тоже любовь немножко, хоть и дурацкая.

Не могу я про любовь словами. Чувствовать могу, а говорить вряд ли.
sad

(no subject)

Сегодня самостоятельно приехала на работу. Горжусь собой ужасно.
Дома на кровати остался ждать меня разрезанный, но не разрушенный гипс. Мой волшебный сапожок, блядь!

А в Купчино незаметно пахнет весной и заметно говном.
А небо такое голубое, как курточка Андрюши. И мне хочется лежать на спине и смотреть на небо и облака и больше ни на что другое..

И очень хочется много обновок.. Но нет денег...:( И даже когда дадут зарплату, все равно не хватит на все, что хочется... А хочется очень.. Хочется много весенней яркой одежды, летящей и воздушной...
Где бы взять спонсора? Я бы не отказалась от богатого и щедрого любовника...

У меня немного депрессии и немного весенней радости одновременно.
А еще.. еще... Мы с Маринкой на следущие выходные едем в Москву. Да.
Причин у нас на это две.
Во-первых мы скромненько так едем за туфельками. Ибо просмотр модных журналов показал, что самые флерные в стране туфельки продаются в Москве.
А во-вторых меня зазвал в гости Тоомас. Да, он уже пару месяцев живет в Москве, делает свои ебаные репортажи для финских газет, пьет водку, снимает недешевую квартирку, зарабатывает бабосы и ждет меня в гости и готов даже оплатить мне билеты и уже тем более все расходы на гулянки. На правах великой любви и старой боевой подруги приглашение я приняла. Так что я поеду в Москву!!! Ура!!!

Ох...

Сколько всего хочется....
sad

(no subject)

Лавандовое масло для массажа…
К папе ходит массажистка, делает ему лечебный массаж. Когда мама нашла в моем ящике с косметикой лавандовое массажное масло, меня никто не спросил, можно ли его брать. Я обнаружила лишь пустой стеклянный фиолетовый флакон. Это было мое любимое масло. Мне до ярости обидно, что больше половины его ушло на старческое тело нелюбимого отца.
Я берегла это масло. Иногда просто доставала флакон и нюхала, головокружительный запах лаванды сбивал с ног. Запах этого масла – это воспоминание о двух великолепных ночах моей жизни.
Две зимние ночи.

Два дня в деревне с Иринкой. Она умеет делать великолепный массаж. За окном шел снег, а она налила в ладонь массажного масла, и запах лаванды пополз по комнате. В этом запахе – ее шепот и те слова, которые говорила мне только она одна. В этом запахе прикосновение ее рук и полумрак, и дрожание свечей и тел. В этом запахе страсть и нежность…. Я хранила этот запах и те темно-изумрудные растаявшие свечи.

Лавандовое массажное масло. У него своя история.
Как-то вечером в маленькой квартире у горы Тоомас сказал «Хочешь массаж?» Я радостно согласилась. Мы смотрели кино про последнего китайского императора. Зимнее спокойное настроение. И тогда Тоомас достал из комода темно-фиолетовый флакон. Он делала мне массаж очень долго. Он разминал и растирал каждый сантиметр тела. Начав с пальцев на ногах и закончив мочками ушей. Я вся пахла лавандой. Тело словно парило над кроватью. Расслабленность и нега. И наивысшим наслаждением стали потом его поцелуи по умасленной сладкой коже. И губы его прикасались везде, где до этого побывали руки. Он целовал каждый пальчик моих ног, и я смеялась от щекотки. Он перецеловал каждый позвонок. Он спеленал меня в тугой кокон поцелуев. Мы не спали всю ночь…
Утром он ушел на пробежку, а я вдруг поняла, что либо я очень плохо его знаю: он не мог сам купить массажное масло? Если купил, то зачем? Зачем с таким возбуждающим запахом? Чтобы удивлять всех своих случайных любовниц? Он такой сердцеед? – мучительные вопросы вгрызались в меня тонкими острыми зубами. Либо – это осталось от моей предшественницы… Пока он был на пробежке, я методично и осторожно перерыла все шкафы и ящички в его квартиры. Я искала следы других женщин. Насколько сейчас я могу вспомнить – нашлись только вещи его сестры. Я тогда подумала, что если ты любишь человека и не хочешь его ранить – убери из своего дома все напоминания о ком-то другом, а если оставляешь – то признайся и объясни почему. Иначе ревность и обида и недоверие проползут в щель под дверью одно за другим плоскими червями.
В то утро я впервые познала такую дикую ревность… И горечь ревности и сладость наслаждения навсегда смешались для меня в запахе лаванды…
sad

(no subject)

Если существует такая болезнь, как «неумение беречь деньги», то мы с Маринкой определенно ею страдаем. Маринка: «Это диагноз. Стопудово! Доказано Занусси и моим банковским счетом!»
За выходные в салонах красоты было оставлено около 300 баксов на двоих. В результате у Маринки шикарная новая прическа и маникюр и целая сумка профессиональных средств для волос, а у меня новый цвет волос, черный маникюр и ярко-бордовый педикюр. Красивые, бля…

Только вот все я делаю не так… Определенно..
Я никогда не умела правильно вести себя с теми мужчинами, которые мне нравятся. Всегда получалось, что с теми, до которых мне особого дела нет, кто для меня как игрушка – с ними я веду себя как надо: умело играю, дразню и притягиваю. Но если человек мне ПО-НАСТОЯЩЕМУ нравится (девочки, я не шучу, хватит ваших издевок), то я блин теряюсь и начинаю все портить… Все делаю не так, как надо… И сама же отталкиваю… И что самое ужасное – не знаю, что делать дальше. Как исправлять ситуацию… И даже советы верных и мудрых подруг ни хуя не помогают…


Вчера было нечто.
С утра я приехала домой от Маринки, весь денно ничего не делала, разве что в сети посидела. А в 4 часа поехала на Ладожский вокзал провожать Тоомаса и Эмиля. Они оба были несказанно рады меня видеть. До отбытия поезда оставалось 7 минут. Мы тепло простились с Эмилем, посетовав, что так и не успели узнать друг друга получше. Очаровательный мужчина все-таки, настоящий – взрослый, самодостаточный, умный и обаятельный. Короче просто мечта. Он еще раз осыпал меня комплиментами и распрощался. А мы с Томппой остались на платформе прощаться. Стоим, улыбаемся как идиоты. И сказать-то нечего. Он пообещал скоро приехать снова – с января он будет работать в Москве корреспондентом, так что нам с ним предстоит еще не раз встретиться. Он поблагодарил меня за отличный культурный отдых. Обнял на прощание, поцеловал. «Ладно, Томппа, иди уже, а то я сейчас еще расплачусь» - шучу я. Он вошел в вагон, я помахала ему через окно и пошла по платформе к вокзалу. Закурила. Прошло секунд 40, поезд заурчал и потихоньку тронулся. Я остановилась. Заиграл гимн города. И в этот момент все смешалось воедино – этот красивый новый вокзал, эта пустой перрон, холодный ветер, громкая пафосная музыка и шум поезда…. И Я ЗАРЫДАЛА. Я плакала навзрыд, судорожно затягивалась сигаретой. Когда поезд уверенно двинулся от перрона, я заплакала еще громче. Я подошла ближе к краю, стараясь заглянуть в окна и увидеть в четвертом вагоне еще раз его лицо. Но поезд убегал от меня. И мне казалось, что убегает что-то важное. Вместе с этим поездом город покинула такая огромная часть моей жизни… Я воочию увидела, как прошлое уезжает навсегда. Всё. Это то, чего никогда не вернуть и не надо возвращать. Но все равно было грустно….
Я прошла по вокзалу зареванная, с размазанной по щекам тушью, как девочка из клипа мумий-тролля…
А потом поехала красить волосы – мне срочно надо было что-то изменить в жизни. Срочно!!! Да и просто на самом деле мне очень хочется быть хоть немножко красивой. Потому что мне хочется хоть немножко тебе нравиться…

Вот сейчас залезла в сеть, но здесь нечего делать. Мне нечего здесь делать, когда здесь нет тебя. А ты не пишешь и не звонишь. А я выкуриваю уже третью сигарету подряд, и не знаю что думать и делать дальше…..
sad

(no subject)

Пятница на работе была спокойной. Я уже перестала бояться стоять под стрелой автокрана и больше не вздрагиваю, когда мимо вихрем проносятся сумасшедшие мини-погрузчики.
Тоомас звонил пару раз за день. Договорились, что после его интервью со Шнуром мы встретимся в центре, он возьмет интервью у меня, фотограф сделает пару фоток и мы пойдем тусить.
Домой я ехала на редкость спокойная. Пока шла от автобуса до дома думала, что бы такое надеть. Диалог с самой собой:
- Надо белье надеть красивое. Красное можно, кружевное…
- Ебнулась что ли? Какое на хуй белье?!?! На встречу с Тоомасом тебе нельзя надевать красивое белье. Потому что он не должен его увидеть. Потому что он вообще никогда больше никакого твоего белья видеть не должен. И тебя без белья тоже не должен видеть. Все, забудь!!!
- Значит нет?
- Нет. Точно нет. На все сто процентов нет. Даже если будет такой соблазн. Даже если будет искушение. Ты не имеешь на это право, Дашка, слышишь? Ты не имеешь права никого обманывать. И в первую очередь саму себя. Не смей! Ты ведь знаешь, что если что – будет больно тебе, будет больно Маринке, будет больно кое-кому еще, но Тоомасу не будет. Ему будет все равно. Ты никогда не знала и не будешь знать, что творится у него внутри…
Я разговариваю сама с собой. Я открываю себе глаза. Я убеждаю и убеждаюсь.

Дома быстрый душ, черные брюки и яркая кофта. Между черными туфлями и брюками виднеется полоска ярко-зеленых носок. Вечерний макияж.
Подхожу к полке с духами. И рука сама тянется к темно-бордовой коробочке. Там мои самые старые духи… Те, запах которых Тоомас должен помнить… Тот приторный запах, который так ему нравился…
Но нет. Нет-нет-нет. Я теперь другая. И я хочу, чтобы он это увидел. Чтобы он понял, насколько все изменилось.

Ловлю такси. Курю в машине. Мчусь по темным улицам. Небо ясное, светлое. Проезжаю мимо Волковского кладбища, и вдруг над ним появляется луна. Полная луна. Всплывает вальяжно и медленно, щурит желтушыми глазами. Луна… Она зависает надо мостом и словно наклоняется ко мне. И шепчет: «Ну шшшшшто, Дашшшшка? Боишшшшься? Страшшшшшно? Волнуешшшшшшься?» и улыбается своей блестяще-лунной улыбкой. Смотрит с издевкой, ждет ответа. А я только нервно курю… А что я могу ответить луне? Что я могу ответить, когда еду навстречу с прошлым?.. Мне тяжело признаться самой себе во всем, что сейчас происходит внутри. .
Полтора года назад, когда мои чувства к нему еще не остыли, если б он позвал меня – я бы бросилась на край света. Я бы простила ему все, что угодно. Я бы забыла всё.
Год назад мне хотелось отомстить ему, мне хотелось, чтобы он видел, что я счастлива. Мне хотелось кричать ему: «Ну посмотри же!!! Вот она я! Я молодая, красивая. У меня есть любимая работа и друзья. У меня есть все!!! А ты? Тебе 34 года, ты разведен, у тебя нет детей, и друзей тоже нет, и работа у тебя всегда на грани потери. Ты ничего не добился. У тебя так много позади и так мало впереди. Мы могли бы быть счастливы вместе, но ты убил наше счастье. Ты своими руками его разрушил!!! Так что завидуй мне, ревнуй меня! Пусть тебе будет больней, чем мне тогда!!!»
А сейчас… Сейчас мне все равно.
Когда я его увидела в пятницу вечером… Он выкрасил волосы в ярко-белый цвет. Он поправился килограмм на 15, он бросил курить, он постарел, черт возьми. И вроде глаза у него все такие же голубые-преголубые, и улыбка такая же обезоруживающая. Но..
Мы сидим в баре его отеля, пьем коньяк, рядом сидит фотограф Эмиль, я отвечаю на вопросы интервью, смотрю на Тоомаса и понимаю – внутри меня ничего не колышется, ничего не дрожит, ничего не трепещет. Он для меня сейчас просто старый друг.

Мы сделали интервью, потом поднялись в номер фотографа, тот выразился: «Я хочу сделать фото думающего человека. Я вот сейчас тебя слушал – ты именно такая, на редкость умная женщина. Хотя.. Нет… Нет, я понял – я хочу сделать просто портрет КРАСИВОЙ ЖЕНЩИНЫ!» Ухх.. Вот уж какой я себя никогда не считала…
Оказалось, что очень сложно находиться перед объективом профессионального фотографа.
«Дарья, ну посмотри на меня! Нет, не так. Ты посмотри на меня так, как НАДО! Я знаю, что ты устала, знаю. Но сейчас ты должны посмотреть на меня так, чтобы у меня коленки подкосились! Выпрями спину. Грудь вперед! Ох, ну ты поосторожней, а то еще одно такое движение и я за себя не отвечаю. Так, молодец! И чтобы в глазах блеск был! Я же вижу, что ты чертенок, что мужчины от тебя без ума! Давай, вот посмотри на меня так, как ты обычно на них смотришь! Посмотри на меня так, чтобы я тебя ВОЖДЕЛЕЛ!!!»
Я смеюсь над его словами, пытаюсь сделать, как он просит, но не могу. Он убирает фотоаппарат, мы просто сидим и болтаем втроем. Вдруг Эмиль вопит «Стоп! Не шевелись!» Но мне не сдержаться. Я смеюсь. Он расстраивается «Вот без камеры ты такая потрясающая, так смотришь, так разговариваешь, но видимо вид мужчины с фотоаппаратом тебя не возбуждает…» Хреновая из меня фотомодель… Не знаю, что там в итоге получилось.

А потом мы с Томасом поехали тусить. Томппа захотел увидеть какой-нибудь злачный бар. Мне не оставалось ничего более, как отвести его в «Циник». Но там оказалось слишком много народа, шумно и противно. Мы вышли на улицу – у Томппы глаза удивленные «Да… Вот это место… Давай туда попозже вернемся?» Мне смешно, но я соглашаюсь. Мы сходили в кафе неподалеку, посидели там за бокалом вина, приехала Маринка. Она всегда хотела увидеть Тоомаса. Да и вообще – все мои подруги давно мечтали посмотреть, каким же надо было быть, чтобы свести меня настолько с ума. Маринке Томппа понравился – он пил водку, шутил и смешно ругался матом по-русски. Ему вообще пришлось с нами только по-русски разговаривать, потому что нам говорить на финском совсем не хотелось.
Если вкратце – потом мы снова вернулись в Циник, побухали там, потом поехали в гей-клуб, а под утро заехали в Мариус позавтракать. В общей сложности мы с Маринкой выпили 3 литра Мартини, а Томппа выпил около литра водки. Но были все втроем трезвые, веселые и очень уставшие.
Мы отлично провели время – наговорились, насмеялись, наплясались.
Томппа смотрит мужской стриптиз в гей-клубе, наклоняется ко мне и говорит: «Или мне просто нравится, как он танцует, или я гей..» Мы с Маринкой смеемся и весь вечер обзываем его старым финским пидором.

По дороге в клуб в такси Томппа взял меня за руку. Мне стало не по себе…
В клубе часа в 4 утра мы с ним вышли на улицу вдвоем. Мне хотелось глотка свежего воздуха. А еще мне захотелось поставить точку.
- Томппа.. Слушай, я знаю, что наверно не надо даже начинать этот разговор. Но я просто хочу знать. Мне будет легче жить, если буду знать… Можно тебя спрошу, да?
- Спрашивай, Дашка, тебе все можно – у Томппы чуть пьяный блеск в глазах и говорить по-русски ему все сложнее.
- Томппа… Скажи мне… Ты меня хоть когда-нибудь любил?... Когда мы были вместе, как ты ко мне относился?...
- Дашка – Тоомас смотрит мне прямо в глаза, и голос его меняется, и он от волнения переходит на финский – Неужели ты не знаешь? Неужели ты не чувствовала?!?!?
- Прости, мне не хочется тебя обижать, но я НИКОГДА тебя не понимала…Я никогда не знала, что происходит у тебя внутри. Я думала, что ты меня любишь….
- Я… - его голос становится тише – я и правда любил тебя… Только вот я вел себя как идиот… Я уделял тебе слишком мало внимания, но ты ведь знаешь почему, это из-за той моей бывшей подруги..
- Нет – прерываю я его – Ничего не хочу о ней слышать, это все я знаю и мне абсолютно на это наплевать, в этом смысле ты был абсолютно честен и мне хватало твоего внимания. Я хочу знать другое – почему ты бросил меня? Почему ты бросил меня в первый раз? И почему во второй? ПОЧЕМУ??? Ведь у нас все было хорошо, мы были счастливы вместе, но оба наших разрыва произошли по твоей инициативе. Оба раза ты обещал мне неземное счастье, а потом вдруг рвал со мной все отношения…Томппа.. Пойми, мы не виделись 2 года и многое изменилось. Сейчас я счастлива, я влюблялась за эти 2 года много раз, я и сейчас неравнодушна к одному чудесному человеку. У меня все в порядке. Просто все эти два года все мои близкие знали, что ты был моей самой большой любовь в жизни. Я любила тебя…. Но сейчас я больше не держу на тебя зла, у меня не осталось обид, мне просто ужасно интересно понять – что же случилось тогда, почему ты бросил меня?... – я выпалила все это на одном дыхании и замерла. И он замер вместе со мной. Стою и думаю «бляяяяядь… нельзя было этого говорить!!!»
А Томппа подошел ко мне и вдруг обнял. И сбивчиво зашептал мне: «Даша! Даша, моя хорошая! Ты такая замечательная. Ты самая добрая, кого я знаю. Ты волшебная женщина. ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЛЮБВИ!!! Я плохой, я всегда был плохим. Я только сейчас понял, как много боли я тебе причинил… Я такой дурак.. Я старый глупый финн.. Ты младше меня на 12 лет но мудрее на целую жизнь… Прости меня, Дашка прости меня!!! Я так хочу, чтобы ты встретила того, кто сможет тебя оценить и полюбить. И будет беречь тебя по-настоящему, беречь так, как я не смог… И любить. Скажи там своему мальчику, что он просто обязан любить тебя всем сердцем, что ему повезло больше всех на свете, что у него есть ты… Ты такая хорошая, Дашка…»
Я почему-то не плакала. Я стояла, уткнувшись в его плечо…
Мы простояли на ветру минут пять, и за эти пять минут все ушло.
Мы не просто обнимались. Мы отпускали друг друга. Мы отпустили свою любовь. Мы отпустили свое прошлое. Отпустили навсегда. Его глаза, его запах, его губы – все это красивое воспоминание. Разжав объятия, он посмотрел на меня пристально и нежно и поцеловал. Он прикоснулся ко мне губами. Когда-то от таких его поцелуев я мгновенно возбуждалась. А сейчас просто тепло губ, просто нежность и мольба о прощении.
Теперь и ему и мне будет легче жить. Мы освободили друг друга. И я очень надеюсь, что он будет счастлив. И я тоже.
Вот и все.