Tags: sometimes i think

sad

(no subject)

Мне уже несколько недель все не дает покоя ситуация с Джоан Роулинг и ее постами о транслюдях в твиттере, а также всех обвинениях в трансфобии.

Независимо от того, права она или нет, TERF она или нет, я все никак не пойму - почему тысячи (!!!) людей считают совершенно нормальным приходить в чужой блог и писать в комментариях автору "заткнись, мы не хотим знать твое поганое мнение"? Ну не хотите, так не читайте. В чем проблема вообще. Я много чьи мнения в этом мире знать совершенно не хочу, ну так я и не хожу в их твиттеры, фейсбуки, форумы и прочие места.

Я помню, как лет уже, страшно подумать, 15 назад я написала тут в жж провокационный пост, который внезапно разошелся по сети и в комментарии пришли сотни незнакомых людей, которые не стеснялись в выражениях в мой адрес, хамили и писали гадости. И я тогда еще недоумевала, зачем они это делают. И считают ли они нормальным приходить оффлайн в гости к незнакомым людям и гадить посреди гостиной на ковре, потому что не согласны с чем-то в мировоззрении этих незнакомых людей.

Прошло 15 лет, а я по-прежнему не понимаю таких комментаторов. Что ими движет? Почему они считают, что такое поведение допустимо?

По-моему стало только хуже.
Соцсеточки создают эту безумную иллюзию доступности и близости к любых незнакомцам, но особенно к известным людям. Как будто если они известные, то они автоматом нам что-то должны. Как будто если мы покупаем их книги, слушаем их музыку или смотрим их фильмы, то они просто обязаны целиком и полностью соответствовать нашим ожиданиям, а иначе будь они прокляты и вон из профессии. Я при этом все время вспоминаю про Сэлинджера, который жил затворником. Вот как надо. Есть только произведения и всё. А остальное никого не должно касаться.

И если к высказанным Роулинг мнениям после нескольких подробных дискуссий и чтения несколько материалов о транслюдях у меня появились вопросы. То к травле в ее адрес отношение у меня не изменилось.

Не люблю и не принимаю всю эту cancel culture. Не люблю и не принимаю хейтеров. Не люблю комментаторов, которые не пытаются вступить в диалог и объяснить свою позицию, а нападают и переходят на личности.

Иногда хочется проснуться в мире, в котором вдруг раз и за одну ночь не стало социальных сетей. Вот было б круто.

(А самой себе надо пообещать не ходить больше читать треды в твиттере Роулинг. Особенно перед сном).
 
sad

Лонгрид про интенсивное обучение

У меня тут было 16-е занятие по вождению. Я проехала по дорогам с ограничением 60 и 80 и 100, проехала через 3 городка и деревни, и при этом совсем не боялась. Ни разу не заглохла на светофорах или круговых перекрестках. Не испугалась и не дернулась, когда моя инструктор в экспериментальных целях завизжала и подпрыгнула, чтоб проверить мою реакцию. И даже смогла спокойно остановиться на обочине, когда инструктору стало нехорошо и понадобилось подышать и позвонить врачу.

Для человека, который во время первого занятия по вождению весь час проездил со скоростью 10 км/ч, а последующие несколько занятий редко превышал порог в 30 км/ч, это огромный прогресс.
Приехала я домой и думаю: «Блин, это всего лишь 16-е занятие. Шестнадцатое!» Это означает, что я провела за рулем всего шестнадцать часов. И насколько я при этом сейчас спокойнее и увереннее себя в машине ощущаю. Мне больше не надо напоминать переключать скорости, я их таки и правда теперь сама слышу и чувствую. Я больше не боюсь разгоняться. Я научилась намного плавнее тормозить. Понятно, что мне еще учиться и учиться, что я не умею ни разворачиваться, ни парковаться, ни обгонять. Но все равно прогресс между июлем и октябрем – колоссальный. И при этом всего за какие-то 16 часов.

Но тут мне пришло в голову вот что.

Мне тут какое-то время назад попались в ФБ очередные дискуссии об изучении голландского языка. Я два дня паслась в комментариях, внимательно все читала, но в диалог не вступала. И в очередной раз поразилась тому, как часто на вопрос «как выучить/улучшить голландский?» дают совет «поехать учиться к монашкам».

(Лирическо-меланхолическое пояснение: я пишу этот пост уже неделю. Легче было б бросить и забить. Но я пишу, потому что все равно мысли невольно возвращаются к этой теме, хотя и не могут толком сформулироваться. Всё вместе это отлично иллюстрирует, почему я таки хочу пойти учиться на преподавателя голландского языка. Потому что когда тебя днем и ночью занимают такие вот мысли, надо с этим что-то делать!)

«Монашками» в народе называется очень известная языковая школа, которую в начале 20-го века основали на базе монастыря и где сначала и правда преподавали монашки. Нынче же там от монашек, насколько мне известно, ничего не осталось. Теперь это именно языковая школа, но не простая, а «звёздная». Славится она тем, что туда ездят учить языки уникальным методом погружения всякие селебритис, а еще туда любят отправлять на корпоративную учебу экспатов. Я в общем-то до сих пор не нашла про нее каких-то реально информативных отзывов, с конкретными примерами про то, что именно они там делают. Помню, что Женя wildest_honey от работы к ним когда-то ездила, но не могу в ее жж найти когда именно. Хотя у нее как раз было по-моему самое конкретное и честное описание занятий, мне запомнилось, что там очень индивидуальный подход и что ученикам расписывают прям личный план – что подтянуть, что слабовато, чему уделить внимание. И вот к этому-то у меня нет никаких претензий. Более того, именно этого не хватает всем моим знакомым, у кого проблемы с голландским – чтоб им конкретно по пунктам перечислили, какие у них явные грамматические пробелы, к каким темам надо вернуться и над чем надо работать. Я сама, кстати, именно это люблю анализировать в чужой речи, отлавливать паттерны ошибок и придумывать, как от них избавиться, но для этого мне надо какое-то продолжительное время человека послушать. А учителя «у монашек», скорее всего, могут такой анализ провести за несколько минут и с помощью пары тестов.

Но самое главное, что нужно знать про курсы голландского у «монашек» - это очень интенсивный курс. У них есть разные предложения, но самое популярное это программа погружения на выходные или на неделю. «Неделя у монашек» уже по-моему прям бренд.

Добавлю, что такая неделя обойдется вам в 4 900 евро, включая обеды и ужины, но не включая проживание в отеле прямо при школе (еще примерно 700 евро за 5 рабочих дней).

За эти деньги вы получите 4 урока в день, полностью индивидуальную и подобранную именно для вас программу, обеды и ужины с носителями языка, во время которых можно практиковать разговорные навыки. (Тут можно было б поржать, что с мужем-голландцем такие ужины у нас всех и так каждый день, но это не совсем правда, потому что ужин с преподавателем, который тут не просто пожрать и потрепаться пришел, а по идее должен тебя поправлять, все-таки несколько другое).

Funfact 1: подобных интенсивных программ, которые стоят бешенных денег (3850 евро за недельный интенсив в Университете Наймегена, например) и продают ровно то же самое (интенсивный языковой курс в 40 часов с индивидуальным подходом, полным погружением и проживанием) на самом деле очень много, практически в каждом большом университете страны. Но почему-то только «монашки» стали брендом и только про «монашек» я слышу постоянно, никакие другие интенсивные курсы так активно не рекламируются окружающими.

Funfact 2: часто слышу от голландцев, что у «монашек» учила голландский сама королева Максима, а значит место того и правда стоит. Но на самом деле Максима училась совсем в другой языковой школе, в Бельгии. Хотя там тоже аналогичный подход интенсива и погружения. И, честно сказать, ее голландский сразу после обучения в той школе был ну такоэ (есть видеопруфы и анализ ее речи профессиональных лингвистов), как у меня после 1 года в Голландии и обычных языковых курсов.

Так вот в этом посте я хочу в первую очередь сформулировать мысли про интенсивное обучение и его эффективность. Беглый гуглинг не помог мне найти каких-то материалов или исследований на эту тему, поэтому будем довольствоваться моими дилетантскими размышлениями.

Меня мучает вопрос – почему люди думают, что эффективнее отдать 4900 евро за неделю (предположим, что это прям суперинтенсив и ты получишь прям полноценные 40 часов языковых занятий стоимостью, божечки, ок. 120 евро за час) чем заниматься в обычной языковой школе за те же деньги пару лет (по 6 часов в неделю, стоимость 12,5 евро в час). Почему суперинтенсив должен быть эффективнее обычного постепенного обучения?

Поясню.

Вот если б я свои 16 часов вождения откатала б в течение одной недели, ездя при этом, скажем, 4 часа в день, то было б это так же эффективно, как занятия с перерывами в неделю? А если б вместо 3 раз по часу тренировок со штангой в неделю занималась бы два раза в месяц по 6 часов подряд, было б мне от этого хорошо? А если б… (подставьте пример сами на свое усмотрение и посмотрите, что получится)

Я вот думаю, что нет. Я не верю в интенсивы. И вот почему (все пункты взаимосвязаны и вытекают друг из друга)

1. Ни мозг, ни тело не могут так быстро привыкнуть к новым навыкам.

В курсе Learning how to learn на Курсере еще в самом начале рассказывают, что обучаться новому надо постепенно, что заниматься каждый день по чуть-чуть всю неделю эффективнее, чем заниматься несколько часов подряд раз в неделю.
Мозгу требуется время на обработку новой информации и на создание прочных нейронных связей. Мозгу требуется время, чтобы перевести новые знания и навыки из краткосрочной в долгосрочную память.

Я заметила, что с тех пор как я учусь водить машину, я гораздо больше обращаю внимание на дорожное движение, на поведение других водителей. Я стала осознаннее воспринимать то, что происходит на дорогах, и при это осознаннее ввести себя.
Но мне совершенно точно требуется время на то, чтобы обрабатывать полученную во время занятий информацию. Иногда бывает, что то, что объясняла мне инструктор в четверг, доходит до меня только в воскресенье, когда я увидела как это делает кто-то другой или просто вдруг почувствовала, что это надо делать так и не иначе.

К языку точно так же должны привыкать и мозг, и тело. Языковая насмотренность и наслушанность – это не просто странные несуществующие слова. Только потребляя большое количество контента, постоянно слушая и постоянно читая, можно перенять интонации и произношение, можно почувствовать, какие слова и выражения встречаются в речи постоянно, а какие только в словаре. Эта та информация, которой невозможно просто научиться, это нужно прожить в языке и почувствовать. Никакой интенсив, даже самый прекрасный, не может дать этого прочувствования языка, которое можно получить только через постоянное погружение в то, что ты изучаешь.

2. Снижение концентрации

Пару недель назад я была на техническом тренинге для переводчиков. В аудитории было 10 человек, которые пришли поучиться не абсолютно новому, а углубить свои знания по уже известной им теме, по программному обеспечению, с которым они и так работают каждый день. Плюс переводчики – это вообще люди привыкшие работать с большими объемами информации, привыкшие постоянно учиться. И тем не менее уже под конец первого 8-часового учебного дня все у всех присутствовавших были проблемы с концентрацией. Все тупо устали и последний час уже почти не слушали лектора, мало записывали, почти не задавали вопросов и много вертелись.

Представьте теперь, что вас посадили за руль машины на 8 часов и что вы при этом учитесь ее водить, а не водитель с большим стажем. Даже водитель с большим стажем за 8 часов устанет, а уж начинающего сажать за руль на такой срок просто опасно.

Проводить аналогию с языковым интенсивом при этом кажется глупым – ну ведь это совсем не то же самое, ведь от переутомления из-за погружения в иностранный язык никто не подвергается опасности! Но факт-то переутомления при этом никто не отменял!

Обучение новому языку – это всегда огромный стресс и огромная нагрузка. Это не просто механическое запоминание и бездумное поглощение контента. На самом деле это целая перенастройка мозгов, причем перепрошивка не только твоих грамматических установок (боже, дай нам всем сил понять смысл существования определенных и неопределенных артиклей!), но и твоих жизненных установок. Мы меняемся, когда учим новый язык – подстраиваемся под него или наоборот отчаянно сопротивляемся ему. В любом случае, это намного более сложный процесс, чем мы привыкли думать. Ведь ну что такое иностранный язык, всего лишь очередной предмет в школе, всего лишь что-то, чем владеют миллионы людей, ведь язык – это так просто, на нем же говорят абсолютно все люди! Но именно потому, что язык является самым неотъемлемым нашим даром, самым человеческим умением, учить новый язык невероятно тяжело.

И просто без этой псевдофилософской байды. Учить язык тяжело, потому что новой информации дофигища, потому что надо не только ее понять, но и усвоить, потому что способности у всех разные. Так что концентрация снижается уже примерно после 3 часов интенсивных занятий в день. А уж 8 часов в день 5 дней подряд – даже самый тренированный мозг устанет довольно быстро.

3. Слишком большой объем информации

Тут у меня, конечно, будет музыкальный пример, потому что я еженедельно испытываю на себе, как оно работает.
Если на хоре нам попадается какой-то сложный музыкальный пассаж, мы заучиваем его не разом, а дирижер разбивает его на маленькие кусочки и в маленьком темпе. Иногда приходится по 20 раз повторить всего лишь две нотки. Затем добавить к ним третью и повторить еще 30. Затем четвертую и повторить снова. И все это медленно-медленно. И обычно только через полчаса повторения одной музыкальной фразы мы заучиваем ее намертво. Выучить сложное наскоком очень тяжело, для это нужен определённый тип восприятия и усвоения информации, особые способности и опыт обучения такой информации.

Невозможно сесть за руль и сразу поехать идеально. Невозможно с первой попытки научиться правильно вести себя на дороге. Я несколько недель страдала и расстраивалась из-за того, что неправильно тормозила, слишком резко. «Хватит переживать!» - сказала моя инструктор – «Ты что думаешь, ты одна такие ошибки делаешь? Их делают абсолютно все. Сначала научись делать вот это и это, а потом уже перейдем вот к этому сложному».
То же самое я всегда говорю про изучения языка. Не надо пытаться говорить сложными предложениями на сложные темы, когда не можешь даже простое предложение без придаточных сказать без ошибок. Да, очень хочется. И да, иногда надо пытаться. Но постепенно. Идти от простого к сложному. Переходить на следующий уровень только тогда, когда готов.

Невозможно освоить огромный сложносоставной навык разом и в один присест. Нужно разбить его на мелкие кусочки и жрать этого слона по частям. Детские шажочки. Маленькие победы. Интенсивный курс наверняка тоже дает это ощущение маленьких побед. Но невозможно провести 40 часов подряд тренируя только спряжение глаголов или только сослагательное наклонение. Интенсив на то и интенсив, чтоб охватывать множество тем и навыков сразу. Но именно то, чем интенсив привлекателен, «Смотрите, сколько всего мы можем выучить в такой короткий срок!», таит в себе риск не выучить совсем ничего, потому что слишком много и на слишком неравномерную почву это новое знание ляжет.

4. Прогресс заметнее всего у новичков

Когда ты вообще ничего не умеешь и у тебя вдруг начинает получаться хоть что-то, то прогресс невероятно впечатляет. Когда ты первый раз сам слепил суши или испек хлеб, то кажется, что научился невероятно многому, потому что скачок от нуля к результату поражает.

Я вот искренне не знаю, смогли б лично меня на таких курсах чему-то научить, чего я еще не знаю, или нет. Переход с С1 на С2 – это годы труда и погружения в язык. Я не думаю, что это возможно за неделю и даже за пару месяцев. Если б у меня были лишние 5 тыщ евро, то я б обязательно решилась на такой эксперимент и поехала поучиться к тем самым монашкам. Но такие, как я, к ним по-моему не ездят. Жаль, что про свою статистику они ничего не пишут и не рассказывают, было б очень любопытно узнать, кого у них больше – новичков, среднячков или сильно продвинутых.

Вообще, выучить новый язык с нуля до уровня А1 очень легко, если у тебя вообще есть опыт обучения и особенно опыт обучения иностранным языкам (я тут намеренно не рассматриваю людей с родным языком из других языковых групп или неграмотных и не учившихся в школе). Скакнуть с нуля до А1 и правда можно за неделю, если напрячься. А вот дальше уже сложнее. Потому что дальше уже не столько про конкретные знания, сколько про усвоение и применение на практике.
Поэтому когда интенсивные школы пишут, что их ученики после интенсивного курса переходят на радикально другой языковой уровень и запросто продвигаются с Б1 на Б2, то я с одной стороны вполне верю, а с другой стороны думаю – мнэээ, так себе достижение. И вот почему:

5. Закрепление результата

Очень легко разово скакнуть в освоении нового навыка, а через неделю с треском свалиться обратно.
После того самого тренинга пару недель назад я была окрыленная и всем вокруг рассказывала, как много нового я узнала и как это изменит мой рабочий процесс. Правда за эти пару недель у меня не нашлось возможности опробовать мои новые знания на практике. Так что когда я вчера открыла конспект, то с удивлением обнаружила, что не помню уже больше половины и что некоторые последовательности действий мне придется учить заново, хотя во время тренинга я пару раз их попрактиковала.
Ну а случаев, когда люди получали водительские права, несколько лет не ездили и напрочь забывали навык вождения, наверное у каждого найдется немало в ближнем окружении.

Если прыгнуть в языке с одного уровня на другой всего за неделю, то надо приложить нечеловеческие усилия, чтоб его сохранить. Более того – нужно скорее всего после таких курсов работать в два раза усерднее, чем до них. Потому что весь тот полученный в течение короткого срока и под давлением немалого стресса огромный объем информации надо каким-то титаническим усилием перевести из кратковременной памяти в долгосрочную. А это значит, что нужно продолжать заниматься почти так же интенсивно, только в этот раз придется это делать в полном одиночестве и рассчитывая только на себя, а не на помощь высокооплачиваемых педагогов. При этом на тебя еще и будет давить мысль о потраченных деньжищах, что не сильно помогает снизить уровень стресса, как вы понимаете.

И тут я прихожу к основной и при этом очень простой мысли, которую по-моему я уже повторяла в своем жж не раз, и которую не помешало б и всем моим знакомым учителям повторять своим ученикам.

6. Не бывает волшебных пилюль

Курсы у «монашек» всегда упоминаются в качестве противопоставления. Вот мол есть простые курсы, для обычных людей, так они так себе, а есть вот «монашки», так у них там о-го-го, там кто угодно заговорит, потому что он там секреты знают, которых простым людям за 12,5 евро в час не выдают.

Но это чепуха. Никаких секретов нет. И волшебных способов выучить новый язык тоже нет. Как не бывает волшебного способа в одночасье похудеть и накачать рельеф/ научиться играть на пианино/ написать великий роман/ стать фотографом или художником.

Главный секрет в том, чтобы быть последовательным и регулярно заниматься собственно той деятельностью, которой хочешь научиться, будь то выпечка тортов, вождение машины, танцы или освоение нового языка. Никаких лайфхаков, никаких трюков или способов срезать путь. Если вам кажется, что кто-то учится быстрее и легче вас, то это не потому, что им раскрыли тайное знание, а потому что они пашут и (не всегда, но частенько) в принципе легче учатся (потому что у них как минимум аналитическое мышление, способность видеть закономерности и хорошая память).

Всю эту простыню я накатала не потому, что мне приспичило докопаться до курсов «у монашек». Им мои докапывания все равно по барабану, меньше клиентов у них не станет, даже если я напишу все это на голландском и разошлю во все газеты страны. Накатала я это просто чтобы понять самой, почему меня так бесил совет все бросить и прям сейчас бежать на интенсивные курсы с погружением. Просто до этого он меня бесил интуитивно, а теперь будет бесить осознанно, муахаха.

Любой интенсив хорош только тогда, когда ваша голова готова и способна его воспринять. Невозможно форсировать обучение, если у вас нет ресурса. Невозможно заставить мозги учиться, если они не получают достаточно отдыха и возможности поусваивать материал в расслабленном состоянии и фоном. (Тут я мрачно думаю о тех своих знакомых, которые ходят на занятия голландским к разным преподавателям аж по 4 раза в неделю, а прогресса при этом все нет, эх). Невозможно научиться, если не продолжать заниматься самостоятельно. Невозможно заставить себя выучить язык, если вы не готовы прикладывать никаких усилий и думаете, что за пять тыщ евро и пять рабочих дней вам положат его готовеньким в голову.

Ну и напоследок вопрос – а сможет кто-нибудь придумать, чему действительно можно реально хорошо научиться сходу и наскоком, потратив разом условные 20 часов подряд, не разбивая их на 20 недель по часу в неделю?

Я пока что не смогла придумать ни одного навыка, ни связанного с телесной активностью, ни с мозговой деятельностью, ни с ручным трудом. Но меня скорее всего ограничивают все вышеописанные убеждения. А может у меня в друзьях люди с более свободной фантазией, которые таки придумают?

P.S. Детей и студентов, которые постоянно учатся в весьма интенсивном режиме в пример не приводить. У них мозги иначе работают, да и физические и интеллектуальные ресурсы иначе задействованы, чем у бедных взрослых.
sad

(no subject)

Когда я стану старенькой, у меня будут волосы всех цветов радуги. Ведь будет уже все равно, кто что подумает, правда? Или может быть ученые изобретут какие-нибудь генно-модифицированные волосы, которые будут расти уже цветными. Или можно будет менять волосы каждую неделю, не парики, а прям настоящие волосы. Так что я буду одну неделю синяя, одну неделю желтая, одну неделю фиолетовая. И все дети в округе будут звать меня «та старушка с разноцветными волосами». Не дожидайся старости, скажите вы, делай сейчас, если хочется. Но вы не понимаете. Мне не хочется сейчас, мне хочется именно в старости. Я всю жизнь мечтала вырасти в экстравагантную старушку, как в книжках, в стихах и на картинах одной финской художницы.

Когда я стану старенькой, я буду жить в доме престарелых. Хотела было написать одна, но нет, фигушки, не хочу даже думать про такое. Вместе с Тином. Потому что мы будем вместе всегда и умрем в один день, само собой. Просто я буду настолько голландкой, что мне не захочется больше жить дома. Мне не захочется, чтоб за мной ухаживали дети или внуки. Мне захочется такой волшебный маленький домик в комплексе для пожилых, где есть тревожные кнопки, бридж и лотто по вечерам в общей столовой главного здания и куча медицинского персонала в удобных тапочках, которым можно будет брюзжать про ноющие кости и жаловаться на погоду, а они все равно будут тебе улыбаться, потому что это их работа. Я соберу себе коллекцию книжек про стариков и старушек и буду подсовывать всем медсестрам и медбратьям почитать, а те станут отмахиваться – «что вы, мефрау, разве мне мало стариков на работе?»

Когда я стану старенькой, я распечатаю себе все своих посты из живого журнала за все долгие-долгие годы. Закажу их себе на каком-нибудь специальном сервисе в виде отдельных книжечек по годам. Я пишу тут уже пятнадцать лет. Знаете сколько сотен страниц тут набралось? А к тому времени будет и того больше. Так что не грех издать себе лично пару десятков томов в простеньком переплете. Это, конечно, только в том случае, если я все-таки не стану известной писательницей и сценаристкой (заметьте, я не пишу великой, у меня все в порядке с самооценкой и реализмом, мне достаточно просто «известной», лишь бы не «известной в узких кругах», потому что уж лучше никакой, чем это дурацкое «известной в узких кругах»). Так вот если я стану известной писательницей и сценаристкой, то к старости я доведу своего издателя до белого каления, он сдастся и издаст мой блог в виде мемуаров ограниченным тиражом. Правда издатель-то у меня будет голландский, так что придется сначала переводить. А я конечно же никому не доверю переводить, возьмусь сама, но в старости мозги будут уже не те, слишком уж они будут заняты бытием экстравагантной старушки, поэтому в конце концов я сдамся и найду себе не менее экстравагантного молодого переводчика, с которым можно будет хихикать и обсуждать тонкости перевода. Но зато уж когда мы переведем и издадим это добро, то вместо мелкого сюрприза для верных поклонников вдруг получится бестселлер для скучающих голландских читателей, вот издатель-то удивится.

Но если известной писательницы из меня все-таки не выйдет, то ли потому что не судьба, то ли потому что я так никогда и не вынырну из бесконечных глубин суеты, материнства и бытовухи, то у меня все равно останется этот живой журнал. К старости я уже перечитаю все, что мне хотелось перечитать в жизни, даже несмотря на то, что одной человеческой жизни никогда не хватит на то, чтоб прочитать все лучшие книги мира, просто мне для конкретно моей человеческой жизни будет уже достаточно. И тогда я захочу читать не про других, а про себя. Может память начнет покидать меня, а может просто будет любопытно заглянуть куда-то в давно, в раньше, посмотреть на себя молодую и такую другую. Буду сидеть себе на балконе под сомнительным голландским солнцем и читать томики своих дневников день за днем. Буду бормотать порой вслух или читать Тину, забыв, что он так и не выучил русский настолько, чтобы понимать все мои странные шуточки и ругань. Буду читать про себя давнишнюю и себе самой не верить – я ли это была? Правда что ли? Буду жмуриться от удовольствия и думать о том, что жизнь-то вышла неплохая. Буду рассуждать о том, счастливее ли я сейчас в старости или несчастнее, чем когда была той тридцати-с-чем-то-летней женщиной с вечно переполненным ежедневным графиком. Буду рассказывать медсестрам и медбратьям истории из своей молодости с излишне откровенными подробностями, от которых они будут краснеть – «что вы, мефрау, разве это можно рассказывать посторонним?»

Когда я стану старенькой, я буду такой же, как сейчас. Просто чуточку спокойнее и свободнее. Просто не буду никуда спешить. Просто научусь, наконец, ложиться вовремя и рано вставать. Просто буду по-прежнему любить книжки и кино. Даже заведу себе какое-нибудь новое увлечение – буду фанатеть и фангерлить, как подросток, по какой-нибудь будущей звезде. Буду петь в хоре, пока не кончится голос. А когда кончится, то найду себе какое-нибудь новое хобби, только обязательно не старушечье, не вязанье и варенье, а что-нибудь такое, чтобы не было скучно. А если на придумывание хобби не хватит воображения, то хотя бы куплю геккона. Вот мои медбратья-то обрадуются.

sad

очередной лонгрид про языки

Пора видимо рассказать про языковое устройство нашей семьи и почему мы с Тином до сих пор говорим на английском.

Вводные данные таковы, что на момент нашего знакомства в 2011 и Тин, и я владели английским языком на одинаковом и очень приличном уровне. Думаю, что мы оба уже тогда говорили на нем примерно на уровне близком к С1, а с годами словарный запас еще подрос. Для нас обоих это был в первую очередь рабочий язык. Я много переводила с и на него, много общалась с коллегами из разных стран, ведь я работала всю жизнь в финских компаниях, где у меня основным иностранным был финский, но английского было дофига. Плюс я работала некоторое время на российско-канадском проекте, а потом много лет на российско-финско-американском. Тин же ездил практически еженедельно в командировки в Англию и Россию, так что на английском он порой говорил чаще, чем на голландском. Плюс оба мы много читали на английском (если вы знаете историю нашего знакомства, то даже знаете про нашего общего любимого автора). Плюс у нас очень похожее произношение. Плюс (и это чуть ли ни главное) мы оба можем на английском шутить, играть словами и говорить о сложных, эмоциональных, философских, политических и прочих веща. В общем, мы изначально на английском чувствовали себя равными. И это было ключевым фактором в нашей семейной языковой политике.

Я (да, именно я, а не мы, потому что это было в первую очередь мое решение, потому что это в первую очередь на меня влияло больше всех) сразу хотела, чтоб у нас был общий нейтральный язык, на котором мы оба говорим одинаково хорошо и оба чувствуем себя одинаково уверенно. Годы практики показывают, что это был правильный выбор.

Хронология же примерно такая. Мы познакомились в августе 2011. В сентябре я пошла заниматься голландским с университетским преподавателем в Питере. Занятия занимали у меня 3 часа 1 раз в неделю (хотя может и 2, я сейчас уже не могу вспомнить), где мы разбирали в первую очередь грамматику. А практику и домашние задания я делала с Тином по скайпу практически каждый вечер. За 3 месяца занятий я вышла с 0 на уровень А2, с которым в декабре сдала экзамен в голландском консульстве. В феврале 2012 я переехала в Голландию и через примерно 2 месяца пошла на курсы голландского в своей деревне, где меня по результата теста сразу отправили в группу B1 с прицелом на то, чтоб сдавать потом госэкзамен уровня B2. В итоге этот экзамен я сдала в сентябре 2013. И до своего нынешнего C1 я ползла и продолжаю ползти дальше уже самостоятельно.
Так вот, меня не раз спрашивали, а почему я ж тогда не перешла на голландский с мужем сразу после переезда? Ведь это ж такая прекрасная практика язык, это ж так полезно. Мне кажется, что у меня на это несколько ответов.

1. Мне, как я уже сказала, было важно, чтоб у нас был нейтральный язык.

В начале отношений мы много говорили о том, как мы оба боимся, что в какой-то момент может возникнуть «да я ради тебя....». И в моем случае было б очень много тех вещей, которые я ради него изменила. Бросила работу, переехала в другую страну, оставила всех родных и друзей, переехала из огромного города в маленькую деревню. И так далее.
Но поскольку язык в моей системе координат – одна из главных вещей в жизни, то мне совсем не хотелось, чтобы у меня в какой-то момент возникло «да я все время говорю на твоем родном языке, а ты на моем нет!».
Английский в этом смысле был идеальным вариантом. Он не его и не мой, а наш общий. Он нас объединял с самого начала.

К тому же в какой-то момент я где-то прочитала об исследовании интернациональных пар, где говорилось, что большинство пар продолжают всю жизнь говорить на том языке, на котором говорили в момент знакомства, даже если позже выучивают языки друг друга. И мне это кажется правильным.


2. Я никогда не считала, что общение с Тином как-то улучшит мой голландский.

В первую очередь потому, что я вообще не считаю, что общение на языке как таковое, без дополнительной работы, на этот язык как-то влияет, если у тебя нет спецнавыков постоянного языкового самоанализа (хотя у меня они как раз есть).

Как блестяще сформулировала недавно Мария https://www.facebook.com/kovinagorelik (только я почему-то в спешке не могу найти конкретный пост) – говорить на языке не означает упражняться в нем, потому что как и у пианиста или балерины концерт означает конечный результат, а упражнения это в первую очередь бесконечное, занудное повторение мелочей, так и в освоении языка – говорение на нем это конечный результат и хочется, чтоб он был прекрасным, а упражнения и занятие языком выглядит совершенно иначе.

Мне этой прекрасной метафоры как раз не хватало, чтоб описать мои отношения с языком и мужем. Но интуитивно я всегда знала, что если я начну использовать Тина как инструмент для практики своего голландского, то наши отношения от этого пострадают. Хотя пару попыток мы предпринимали. В первый мой год в Голландии мы договорились, что 1 день в неделю будем говорить на голландском. Угу. Не выдержали ни разу. Потому что общение не складывалось совершенно. Ну невозможно перескочить на общение на уровне А2 простыми фразами и с постоянным переспрашиванием, если ты до этого прекрасно общался на уровне С1.

Более того. Примерно первые два года я вообще не понимала Тина, когда он говорил на голландском. Я понимала его маму, я понимала нашу соседку, я понимала несколько человек из хора. А родного мужа не понимала. И меня это страшно бесило и расстраивало. Ну и нахрена мне эти эмоции в повседневном общении с самым близким человеком, если мне их и без того хватало в общении со всеми остальными? Я постоянно страдала от невозможности выражать свои мысли и чувства на голландском на привычном мне уровне сложности. Поэтому хотя бы в общении с мужем можно было выдохнуть и снова чувствовать себя человеком, а не собакой. И если при общении с другими людьми я могла смириться с тем, что я сейчас много слушаю и мало говорю, то в отношениях с ним не могла.

Разумеется нельзя исключать из уравнения тот факт, что помимо Тина у меня было дофига источников общения на голландском. У меня были свекры, прочая многочисленная и общительная родня, соседи, хор, школа и книжный клуб. То есть той разговорной практики, которую обычно все считают необходимой для освоения языка, у меня всегда было в избытке. И муж мне для этого был не нужен.

Отдельно подчеркну вот что. Причем на примере.

У меня в книжном клубе есть прекрасная женщина средних лет из Екатеринбурга. Она живет в Голландии уже лет шесть, но когда она в книжном клубе только появилась, то жила она тут чуть больше года и голландский у нее был на слабеньком A2. В какой-то момент я ей сказала практически в приказном порядке: «Бросай английский и переходи дома с мужем на голландский». Первую неделю она плакала. Вторую ругалась и бесилась. А теперь прошло пять лет и она регулярно благодарит за этот совет. Но окружающие не раз спрашивали, почему же ей ты такой совет дала, а сама при этом так не сделала? Ответ прост. У нее был голландский на слабеньком А2, но английский у нее при этом был на уверенном А2. И хотя ей изнутри казалось, что ее английский был намного лучше голландского, но мне со стороны было очевидно, что обоими языками она владеет одинаково плохо, но при этом голландский ей для жизни нужнее и важнее. При этом оба языка давались ей тяжело и надо было просто выбрать, за какой язык бороться. Только сама она этого не знала и не осознавала, что надо сделать выбор, а пинок извне помог это сделать.

У меня же ситуация была совсем иной. И голландский у меня был лучше, и продвигалась я в нем намного быстрее, и английский у меня уже был на таком высоком уровне, до которого моему голландскому надо было расти еще много-много лет. Ну и какой дурак откажется от хорошего языка в пользу хиленького?

Если б мой английский был на уровне ниже B2, то ситуация была б скорее всего совсем другой. Тогда б имело смысл переходить в семье на голландский. Но тогда был и бы и очень высокий риск потери английского или сильной его деградации. Увы, наш мозг не всегда в силах поддерживать все языки на одинаковом уровне. У меня вот так очень просел активный финский, потому что я нам нем практически не говорю, и это моя плата за постоянно улучшающийся голландский.

3. Все мои языки не страдают друг от друга и в плохом смысле не проникают в друг друга.

Под этим я подразумеваю, что если я не нахожу слова в голландском, я не использую вместо него английское слово. Если мне в первые годы моей жизни в Голландии не хватало словарного запаса, то я выкручивалась любыми возможными способами, но не переходила на английский. Да и сейчас не перехожу. Ситуаций, когда мне понадобился английский, потому что не хватало голландского, я не могу вспомнить, даже если постараюсь. Кроме того, я не переношу из одного языка в другой грамматические конструкции, порядок слов или фразеологизмы. Это тот бесценный навык переводчика, которого не хватает «обычным людям». Я не фигачу в голландском кальки с русского, английского или финского и наоборот. У меня есть этот отработанный годами навык «сказать то же самое, но средствами другого языка», которого у очень многих мигрантов нет (что часто сразу же бросается в глаза, когда в устной или письменной речи сразу видно, что человек постоянно переводит с родного и использует кальки). Это я не хвастаюсь тут, а пытаюсь объяснить, что это означает - языки не служат друг другу костылями, а растут и развиваются рядом друг с другом и связи между ними устроены иначе.

Поэтому я никогда не боялась, что говоря дома с Тином на английском вместо голландского, я как-то наврежу своему голландскому, лишу его чего-то и недополучу необходимого погружения в язык.

Маша montagnola спросила меня еще очень давно, как же мне тогда удалось овладеть голландским так быстро, если ежедневным языком общения оставался английский. Ну вот секрет, как мне кажется, именно в том, что хотя все мои языки связаны между собой, но негативного воздействия они друг на друга никогда не оказывали. Это не как в холодильнике, в котором кастрюля с супом не встанет на полку, если там уже лежит арбуз (не спрашивайте откуда у меня такие метафоры в 11 часов вечера). У меня все это языковое многообразие как-то иначе в голове устроено, но не могу прям сейчас точно описать как именно. Если вы читаете это и чувствуете, что у вас-то наоборот, у вас голландский страдает из-за английского или какого-то другого, значит у вас совершенно точно другая голова и ей мои методы не подходят, надо искать свои.

4. Ну и по мере того, как Пухля осваивал два языка, стало ясно, что использование английского как нейтрального языка на пользу всем троим.

О том, что мы будем его растить двуязычным, мы договорились еще задолго до его рождения. Я прочитала массу книг о двуязычии и регулярно продолжаю читать новые материалы. Тин правда почти ничего читать не стал, положился на мое экспертное мнение и просто следовал всем указаниям.

Пухлю мы с рождения воспитывали по принципу ОРОЯ т.е. «один родитель один язык» (OPOL – one parent one language в англозычной литературе). И в нашем случае это работает идеально. Тина при этом никогда не смущало, что он сам не владеет русским и не понимает все наши разговоры (хотя я знаю, что существуют отцы, которых смущает или даже бесит, и поэтому такой принцип двуязычного воспитания в их семьях не приживается).

Когда-то у меня еще были надежды, что однажды Тин тоже выучит русский и тогда у нас именно русский язык будет общим семейным языком. Но эти надежды давно испарились, будем реалистами.

Но и я никогда (ух, какая я решительная!) не перейду окончательно на голландский внутри нашей семьи. Потому что как только я это сделаю, Пухля перестанет говорить со мной на русском. Ну потому что а нафига ему эти дополнительные усилия? Он при этом в курсе, что я говорю на голландском. Более того – у нас есть строго регламентированные обстоятельствами ситуации, когда я говорю на голландском и с ним самим и он мне на нем же и отвечает. Но за пределами этих ситуаций мы с ним никогда не говорим на голландском. И мне кажется, что наше с Тином использование английского в качестве общего языка этому только помогает. Английский помогает поддерживать равновесие между голландским и русским, это нейтральная территория, которая при этом только обогащает наше общение. Предвосхищая вопросы – да, вопросы «Мама, а что ты сказала папе? Папа, а о чем вы говорите с мамой?» звучат в наших общих беседах регулярно, но это никому не мешает и ребенок по-моему как раз так и потихоньку наращивает словарный запас в английском, потому что мы регулярно ему что-то переводим и объясняем.

Если бы мы перешли на голландский, то я бы оказалась в ситуации, где я и мой неродной голландский выступают против двух человек, для которых голландский родной. И в такой битве у меня нет шансов. Я всегда буду на шаг позади них. Их словарный запас всегда будет больше, их скорость реакции выше. Кто-то другой возможно с этим мог бы спокойно жить, но не я со своим перфекционизмом и постоянным стрессом. У меня вот есть подруги, которые растят своих детей на неидеальном неродном голландском и вообще не задумываются на эту тему и не рефлексируют. Но я так не могу, см. пункт Даша и ее лингвоцентризм.

Более того. Мы уже не раз обсуждали, какой язык будет у нас общим, когда Пухля подрастет и когда пойдут какие-то общие серьезные разговоры, когда у всех троих будет потребность в участии в беседе на одну и ту же тему, требующей хорошего владения языком (то есть не просто про уроки и оценки, а про содержательную часть уроков и с вопросами и дискуссиями), чтоб на равных и одновременно (сейчас таких бесед всё еще мало и мы пока ведем их на трех языках и пока это получается). Пока что мы склоняемся к тому, что этим общим языком у нас станет английский. В Голландии, где все массмедиа говорят о том, что английский вытесняет голландский в системе высшего образования, можно не переживать о том, а будет ли у ребенка достаточно хороший английский, потому что скорее всего точно будет.

Поэтому мы мысленно готовы к тому, что примерно через пять лет мы перейдем дома на английский в разговорах втроем и продолжим говорить с ребенком каждый на своем языке, когда это диалоги. И это выглядит в нашем случае довольно логично и естественно. Это позволяет нам с Тином сохранить наш нейтральный общий язык, а Пухле – получить третий язык в свою копилочку, который сможет стать практически третьим родным, потому что «инпут», погружение в этот язык у него тоже с рождения. Никому в этом случае не придется чувствовать себя ущемленным.

Подведем итог.
Все вышесказанное работает именно так как работает только потому, что у нас именное такие личные обстоятельства и исходные данные:
- моя склонность к языкам, филологическое образование и 15 лет работы переводчиком
- моя лингвоцентричность и одержимость языком в целом и языками в частности
- флегматичный характер Тина и тоже определенная склонность к языкам
- постоянное использование английского в работе, в результате чего английский у обоих никогда не уходит в пассив, и вообще изначально очень хороший английский у обоих
- совершенно точно склонность к языкам у Пухли, но при этом и отсутствие каких-либо речевых задержек или нарушений, потому что в противном случае никакого бы нам многоязычия

В семье, где хотя бы один параметр иной, все сложилось бы совершенно иначе.

Ну а мы пока продолжаем свой многоязычный полет. О том, насколько это удачный выбор языковой политики, станет окончательно ясно примерно через 10 лет.
sad

(no subject)

Что-то обсуждения в двух последних постах оказались настолько непростыми, что я растерялась, но никак не могу прекратить думать.
Все-таки неспроста я не говорю с людьми о политике.

Где-то мне попадалось чудесная цитата, что политические принципы - это как половые органы: хорошо, когда они у тебя есть, от них можно получать много удовольствия, но нет необходимости тыкать ими в лицо всем окружающим.

У меня, скажем, есть живой журнал. Относительно анонимное место общения. Только часть моих здешних друзей знает меня лично. И я предпочитаю жж фейсбуку как раз потому, что он позволяет общаться без постоянной оглядки на твое реальное окружение. Поэтому тут я обсуждаю неоднозначные вещи, пишу о болезненном, сложном и не всегда приятном. Но писать о тех же вещах настолько же откровенно в фейсбуке, где в друзьях уйма родственников, бывших коллег, соседей, знакомых и даже друзей мамы или друзей свекров, я б попросту не смогла. Я не считаю, что всем этим людям обязательно знать обо всех моих убеждениях. В том числе потому, что мои убеждения могут быть им неприятны. Ну невозможно же в реальной жизни уточнять абсолютно у всех подряд, каковы их убеждения по вопросам политики, религии, прав ЛГБТ, феминизма, воспитания детей и употребления наркотиков. Мы пересекаемся с реальными людьми в реальной жизни по разным причинам. И по разным же причинам продолжаем поддерживать отношения. При этом можно совершенно спокойно общаться с людьми всю жизни и ни разу не зайти на опасную территорию принципов. И мне кажется, что это нормально.

А вот люди, которые тыкают в тебя своими политическими воззрениям сразу же, не спрашивая твоего на это разрешения, или вот так размахивают ими на весь фейсбук, полный коллег и соседей, меня настораживают. Это не означает, что я их боюсь, осуждаю, презираю или что-то еще. Это означает, что скорее всего мне с такими людьми будет сложно. Им важно рассказать всему миру о своих убеждениях, мне нет. У меня вот есть чудесные близкие друзья, которые, в отличие от меня, верят в бога и ходят в церковь. Но это не мешает нам дружить, потому что мы не спорим про это, не пытаемся переубедить, не размахиваем друг другу перед носом своими убеждениями. Я считаю, что именно так и стоит обращаться с такими вещами – с уважением к личным границам и не позволяя им перекрывать личность.

У меня в ФБ никогда не было и никогда не будет постов о политике. Потому что я не хочу никого задевать и не испытываю потребности оповестить весь мир о каких-либо своих убеждениях. У меня и убеждений-то порой совсем нет, одни сплошные вопросы и недоумения. А вот у В. в ФБ примерно половина постов это перепосты из антироссийских пабликов. Я это знала заранее, еще до того, как мы познакомились лично. Но предпочла закрыть на это глаза, потому что понадеялась, что на реальную жизнь это не распространяется. Оказалось, что таки распространяется, да еще как.

Так вот.

Когда я пишу, что русский язык — это огромная часть меня, от которой я не могу отказаться, то я пишу это не потому, что он русский, а потому что он мне родной. С таким же успехом это мог бы быть английский, финский, испанский, арабский, тигриня, баскский в конце концов.

Я хочу говорить на русском не потому, что «Это язык великой страны, язык моих предков, великий язык Пушкина и Толстого» и прочее бла-бла-бла. Для меня это не так, для меня это булшит. Я хочу говорить на нем, потому что это мой родной язык, на котором я лучше всего формулирую свои мысли, на котором я больше всего я.

И на политику мне при этом абсолютно наплевать. Я ничего не понимаю про политику. Я не понимаю, что произошло между Россией и Украиной, никогда не следила за этом специально, пропустила половину ключевых моментов, до сих пор не понимаю, почему все произошло именно так, как произошло, и самое главное – я вообще не хочу всего этого знать и понимать. Я не хочу про это разговаривать, не хочу в этом разбираться и не хочу, чтоб меня вынуждали занимать какую-то позицию на этот счет.

Чем больше я думаю о знакомстве с В. (и мне бы, честно говоря, уже хотелось совсем перестать про это думать), тем больше я понимаю, что знакомство это на этом скорее всего и закончится. Мне будет сложно общаться с человеком, который каждую неделю постит что-то о ненавистной России и который отказывается говорить на русском. Но не потому, что это как-то противоречит моим собственным убеждениям (у меня их на этот счет попросту нет), а потому что у меня ощущение, что в этой системе человек никогда не увидит, кто я, потому что ярлык «русская» будет полностью перекрывать меня саму. Мне самой при этом совершенно все равно украинка она, белоруска, армянка, казашка, грузинка или кто-то еще. Мне было интересно встретиться с человеком и поговорить про язык. Я б сделала ровно то же самое, если б она была эмигранткой из Чили. И если б я при этом говорила на испанском лучше голландского, то ожидала б разговора на испанском просто потому, что для нас это общий язык.

Ну и в качестве финала.

Повторюсь, я общаюсь с людьми, а не с их политическими или иными убеждениями. Мне кажется, что можно занимать противоположные позиции по каким-то важным вопросам, но при этом быть друг другу интересными. При этом возможно, что мы никогда не станем близкими друзьями с кем-то, кто считает, что место женщины на кухне, но это может не мешать нам приятно беседовать о творчестве Толкиена. А еще возможно, что мы подружимся на почве общего интереса к джазу и кинематографическому искусству и никогда даже не заговорим о вопросах политики или финансов. И ровно наоборот – можно быть в курсе противоположных позиций друг друга (как в случае с несколькими моими близкими и религией) и при этом все равно любить друг друга и дорожить дружбой. Но все это так сложно. С одной стороны, мы ищем в друзья тех, у кого схожие вкусы и взгляды. С другой – порой мы встречаем тех, с кем совсем не совпадаем по вкусам и взглядам, а дружить хочется. Поэтому я не могу в итоге сказать «вот только так правильно и не иначе». Я не знаю, как правильно. Я знаю, как я чувствую. А в случае с этим человеком я чувствую дискомфорт и интерес одновременно. Херня какая-то.

Уфф.

Мне что-то кажется, что у меня сейчас такой сумбур в голове, что я очень нечетко описала все вышесказанное. Очень, очень, очень сложно про все это писать. Я очень надеюсь, что никого не задела и понятно объяснила, что хотела сказать.

 
sad

(no subject)

Дискуссиями навеяло. Просто захотелось рассказать, без выводов.

Один из моих соседей в нашем идиллически чудесном райончике был привлечен и осужден за преступления сексуального характера.

Каждый год я узнаю чуть больше подробностей всей этой давней истории. Раз в год все соседи (кроме него, разумеется) собираются вместе на детской площадке в огромной палатке, устраивают всякие конкурсы и детские игры, а под вечер дискотеку и обильное употребление алкоголя. И под конец обязательно собирается компания тех, кто начинает обсуждать Руди по прозвищу "местный мастурбатор" (в оригинале прозвище звучит просто потрясающе, но перевести, сохраняя аллитерацию и тон очень сложно).

Сначала мне, как новой соседке и как маме новорожденного малыша рассказали, что к дому номер 14 даже близко подходить нелья и ни в коем случае нельзя туда пускать детей. На мои вопросы уклончиво сообщили, что там живет очень опасный человек и что все дети микрорайона знают, что к этому дому нельзя приближаться.

Еще через какое-то время я услышала историю о том, что когда-то давно этот самый Руди приходил в сад к Миранде, когда она была беременной (ее дочке сейчас 16) и стоял у нее перед окном в распахнутом плаще, демонстрируя свои гениталии. Анекдотический, казалось бы, образ. Но я представила, что б делала я, если б я была дома одна, а ко мне под окна вот так пришел кто-то из моих соседей, кого я до этого считала адекватным.

С каждым годом я узнавала все больше и больше подробностей, в том числе и от непосредственных соседей, которые вот уже двадцать лет живут через стенку от Руди и знают о нем больше, чем все остальные. Больше всего рассказали прошлым летом. И то только потому, что Лиа выпила похоже пару лишних бокалов. Иначе вряд ли она бы была настолько разговорчивой. Не горят они желанием рассказывать подробности. Тошно.

Как он сначала был совершенно нормальным и как все, кто въезжал в новенькие дома на нашей улочке в только выстроенном новом микрорайоне, поначалу были дружны. Ходили друг к другу в гости. Пили вечерами вино и смотрели кино. И Руди с женой казались совершенно нормальными, приветливыми людьми.

Начиналось все с мелочей. То зайдет Аннемари к ним договориться о чем-то и, пока она с его женой болтает, он появлялся на лестнице в как бы случайно распахнувшемся халате. То в видемагнитофоне, когда все усаживались смотреть кино, случайно оказывалась кассета с порно и видеомагнитофон как раз в этот момент заклинивало и не удавалось остановить. Плюс пару раз Руди предлагал соседям что-нибудь неожиданное. Началось с предложения косячка, а закончилось предложением поменяться женами или устроить групповуху.

Но когда дети, приходившие играть после школы с их дочкой, начали жаловаться, что дядя Руди ходит по дому голый, больше уже никто не смог считать это просто чудачеством. Соседи запретили своим детям заходить в дом Руди. Его дочка при этом продолжала бывать у соседей и играть с детьми, потому что ребенка-то наказывать не за что. Затем были вот те самые голые визиты в сад к Миранде, когда ей муж был в командировке. Затем стало выясняться, что дядя Руди не просто ходил по дому голый, но предлагал приходившим поиграть детям тоже раздеться и пофотографироваться вместе.

В общем, где-то в этот момент ко всей истории подключилась полиция.
Руди был арестован. Был суд. Я так поняла, что он в итоге отсидел какой-то срок, прошел принудительное лечение у психиатра, потерял, разумеется, работу, но в конечном итоге вернулся в тот же самый дом к жене и дочке.

С тех пор с ним никто не разговаривает вот уже больше десяти лет. Его не приглашают ни на какие общие мероприятия. Всем новым соседям в обязательном порядке рассказывают обо всей этой истории. Сам он практически не появляется на улице - я до сих пор не видела его лица, потому что он просто бегом выбегает из машины и, пряча лицо, несется к двери.

Я вначале спрашивала пару раз, почему ж он до сих пор не уехал отсюда. Никто из соседей не знает. Но все единогласны в одном - не перезжает и хорошо. Потому что тут его все знают и остерегаются, а на новом месте он не дай бог опять начал бы творить неизвестно что.

К чему я все это.
К тому, что можно вот даже попасться и понести заслуженное наказание, может быть даже вылечиться и искренне раскаяться (только мое предположение), а все равно никто из знающих про твое преступление, никогда больше тебе руки не подаст и не заговорит с тобой.
Потому что есть вещи, которые не прощают.

sad

(no subject)

В связи с выходом документального фильма о Майкле Джексоне Leaving Neverland в разных лентах попадается довольно много постов на эту тему. И практически все занимают одну из двух противоположных позиций:

1) Майкл Джексон был педофилом, которому все сошло с рук, а документалка это только доказывает, поэтому его нужно стереть из истории, его музыку нельзя больше крутить на радио и вообще ни один приличный человек не станет больше к нему хорошо относиться.
2) Майкла Джексона оболгали, всем нужны были только его деньги, он невиновен, и вообще он был гениален и создал современную музыку, как можно вообще покуситься на святое.

И вот мне не дает покоя один вопрос, ответа на который я пока не нашла.

Для начала поясню.

Документалку я не смотрела и не буду. Я берегу свою психику и смотреть это просто не хочу. Достаточно того, что я только что зачем-то посмотрела кусочек записи с допроса Джексона в 1996 году и он там creepy as fuck, смотреть на это просто невозможно.

При этом я сама никогда не была фанатом Джексона. Единственный короткий период увлечения его музыкой пришелся на лето его смерти, когда я внезапно накачала себе его альбомов и слушала их по кругу, удивляясь, насколько современно они звучат даже 20 лет спустя после выхода, насколько узнаваемы и запоминаемы мелодии, даже если не слушал его подростком.

И вот сейчас меня мучает вопрос, который я в принципе часто себе задавала в жизни.

Насколько можно и нужно отделять творца от его творчества?

У меня такое всегда было с писателями. Я ненавидела проходить биографии писателей в школе, например. Потому что знание того, какой кто-то мудак, мешало мне воспринимать написанное ими. У меня есть даже книжка с увлекательными фактами из биографий великих писателей и нормальных людей среди них очень и очень мало. Лучше б я этого не знала.

Потом это же перенеслось на киноактеров. Я не особо люблю читать или смотреть интервью, потому что ну вдруг любимый актер окажется идиотом или мудаком, это ж все испортит. В прошлом году вот я смотрела после долгого перерыва «Карточный домик» (не досмотрела пока что) и прям тяжко было. Потому что Кевин Спейси мне всегда нравился, как актер, но в свете прошлогоднего скандала любить его невозможно.

Так вот про Майкла Джексона.

Я очень понимаю обе стороны, и отстаивающих его память, и проклинающих его. Обе стороны и в своих аргументах, и в эмоциях очень убедительны.

Но. Его роль в истории мировой музыки огромна. Можно ли его теперь просто стереть из нее?

И самое сложное для понимания для меня вот что.

Предположим, человек никогда не любил музыку Джексона, она его не трогала (как меня Моцарт, ха-ха), место его в истории он как бы признает, но считает, что преступления его настолько непростительны, что аннулируют абсолютно все, что он когда-либо спел и создал. И поскольку музыка его такого человека не трогает, то отказаться от нее легко. Меня вон никогда не трогала поэзия Цветаевой, поэтому история про брошенного ею ребенка не мешает мне продолжать все так же быть равнодушной к ее стихам.

Но что делать тому, кто преступления М.ДЖ. тоже считает непростительными, но музыку саму при этом очень любит? Стереть ее из памяти? Но ведь она часть твоей жизни, часть твоих воспоминаний, возможно даже очень важных и дорогих воспоминаний. Если ты когда-то впервые поцеловался под песню Майкла Джексона, то что станет с твоими воспоминаниями о первом поцелуе? Если ты связывал его музыку с чем-то дорогим тебе, то как быть с этим?

(Тех, кто считает, что несчастного Майкла оболгали и он ни в чем не виноват я тут даже не рассматриваю, потому что у них, как мне кажется, очень сильный защитный механизм работает).

Да, возразите вы, но то же может быть и с писателем или актером. Вон Вайнштейн же! Но про Вайнштейна мне все как-то очень понятно – смотреть и любить спродюсированное им кино по-прежнему можно, потому что это плод труда сотен людей, а не одного продюсера, его участие не уничтожает всю их работу. С книгами, конечно, чуть сложнее. Но пока еще ни одного из моих любимых писателей (насколько я знаю) не обвинили ни в чем настолько ужасающем. Да и книги не звучат у меня в голове. А музыка звучит.

С музыкой, как мне кажется, сложнее расставаться. Она проникает куда-то в подсознание и не покидает тебя никогда. Музыка очень тесно связана с воспоминаниями. И порой она звучит у тебя в голове без всякого твоего желания и контроля. (Пока я пишу этот пост, у меня в голове почему-то играет мелодия Liberian Girl, и я не могу ее остановить). Об этом пишет психолог Оливер Сакс в недавно прочитанной мной «Музыкофилии», об этом наверняка пишут многие другие менее популярные, но более серьезные авторы.

Мы с хором много раз пели потрясающе красивую аранжировку «Man in the mirror». И мы можем решить, что больше никогда не будем ее петь. Но я же не могу стереть из памяти, что это было, что нам нравилась эта музыка, что мы много раз обсуждали текст. Это же все часть меня. Как и то лето, когда мы с Маринкой поехали в Москву на выходные, сидели на кухне у друзей, пили вино и слушали только что почившего Джексона и болтали о подростковых увлечениях и любимых музыкантах. Как и ту осень, когда мне ужасно захотелось поучаствовать в танцевальном флэшмобе под Thriller и я старательно разучивала зомби-танец, тренируясь у себя в съемной квартирке в Купчино под видео на ютубе.

С этим всем-то что делать, если весь цивилизованный мир постановит стереть его из истории?

Я вот нежно люблю Джорджа Майкла и последняя документалка о нем только укрепила мою любовь. Если б сейчас о нем всплыло что-то настолько же страшное, я не знаю, что б я делала. Это ж вырвать вместе с музыкой из сердца кусок и выбросить.
sad

(no subject)

СЯУ (сегодня я узнала), что в Марокко 8 марта это очень даже большой праздник, причем женщин поздравляют именно с достижениями, успехами, а не просто с тем, что они красивые и женского полу.
Информация из одного источника, который, конечно же, может попросту транслировать свое личное восприятие, но все равно была приятно удивлена. Особенно необычно слышать это от пожилой женщины в хиджабе, которая никогда не работала и не училась, потому что вышла замуж в 17 лет, родила 5 сыновей и всю жизнь занималась только детьми и внуками.

Это у меня новая участница в книжном клубе такая. Бабушка, которая решила, что хватит быть просто бабушкой, а надо бы подкачать свой голландский. Читать книжки она пока так и не решается (здоровье хромает, тяжело сосредотачиваться), но каждую пятницу исправно приходит, слушает внимательно нас всех, задает вопросы про сюжет и персонажей и записывает новые слова. Мне так нравится эта ее внимательность, что я решила сделать исключение и не требовать, чтоб она читала. Для человека в возрасте регулярные занятия языком по-моему уже и так достижение.

8 марта очень удачно совпало с книгой, которую мы сейчас читаем (та самая переводная Пола Хокинс). В книге рассказываются истории нескольких женщин совершенно разной судьбы, но тема насилия (домашнего, сексуального) стоит на первом месте. И вот мы начали обсуждать один сюжетный поворот и внезапно вышли на тему "а когда вообще секс взрослого мужчины с 15-летней девочко перестал считаться чем-то совершенно нормальным и стал запретным". Вполне себе тема для международного женского дня, не? Когда марокканская бабушка рассказала, что ее мать вышла замуж в 12 лет и была второй женой 40-летнего мужчины, то мы все малость притихли. По-моему для всего книжного клуба (все ведь европейки) это вообще довольно сложно переварить. Учитывая, что пару недель назад мы обсуждали, что такое вообще феминизм (марокканская бабушка не знала этого слова), то был хороший повод повторить.

В этом году 8 марта меня почему-то особенно бесит.
Плюс - мама и бабушка ничего не написали сами и, кажется, наконец перестали обижаться, что я не поздравляю.
Минус - про соцсети я даже не говорю, туда заглядывать страшно, но в этом году и в вотсаппе наприсылали какое-то неприличное количество роликов (которые я даже не открываю) и мерзотных картинок про праздник весны, умниц и красавиц, которых надо беречь, нежность и ранимость и прочую совершенно невыносимую хрень. Причем отправители все - женщины. Я сдержалась и никому ничего не стала комментировать, ответила только некоторым "спасибо и вас тоже". Кто я такая, чтоб воспитывать других людей.

Но сама весь день думаю про это. Про то, как вообще изменилось мое восприятие этого праздника с возрастом. Про то, что еще десять лет назад, я даже не задумывалась о феминизме, потому что казалось, что это про прошлое, не про сейчас. А оно и про сейчас тоже. На каждом шагу. Потому что мне саму себя пришлось отучать от стереотипов, которых на словах у меня не было, а на практике оказалось, что были.
sad

про людей и язык

Есть два человека, которых я вижу каждую неделю и поэтому часто о них думаю. С одной мы ходим на занятия голландским по вторникам, другая приходит ко мне в пятницу в книжный клуб. И у обеих совершенно катастрофический (не только на мой придирчивый вкус) голландский язык. Обеих я знаю уже давно, с М. знакома 6 лет и с О. 4 года. И практически не вижу прогресса, особенно по сравнению с другими в группе. Точнее, вижу, как растет словарный запас и улучшается пассивное восприятие языка, но при этом построение предложений как на первом году обучения, грамматические ошибки глупые и грубые (местоимение в одном лице, глагол в другом, например). Иногда я замечаю, что они не знают элементарных вещей, некоторые из которых мы вместе проходили на курсах 6 лет назад, я даже смогу назвать конкретный учебник и конкретного препода, который нам это объяснял, не говоря уж о том, что эти элементарные вещи встречаются в речи и книгах просто на каждом шагу, а они их не замечают.

И вот все это время я пыталась найти причину всего этого. Меня просто завораживал факт, что человек может жить в языковой среде, регулярно заниматься языком (О. занимается меньше, раз в неделю, М. занимается с 2 волонтерами каждую неделю и ходит в книжный клуб, плюс сама по образованию педагог вообще-то), но при этом не прогрессировать.

Насчет О. я даже спрашивала совета у нескольких знакомых психологов. У нее повышенная тревожность и вся она немножко дерганая, как будто у нее не тик, но что-то очень похожее на это, все время микродвижения рук и лица, явно неосознанные. Она и на родном языке говорит немного нервно, а на голландском вообще краснеет, бледнеет, переживает и сбивается. Мне, конечно, не хватает теоретических знаний, но просто наблюдая за ней столько лет и регулярно, я пришла к мысли, что у человека могут быть какие-то когнитивные нарушения или поломана какая-то связь в мозгу, отвечающая за перевод знаний в речь (письменные задания у нее значительно лучше устных, гораздо меньше ошибок, проблема именно с речью). Когда у нее родился сын, мне было ужасно любопытно посмотреть на нее в общении с ребенком. Как я и ожидала, тревожность ее только выросла. Мы с Пухлей были у нее в гостях летом и я почувствовала себя мегарасслабленной дзен-матерью, потому что О. подбегала к своему двухлетке на каждый писк, не оставляла его играть одного ни на секунду, буквально ходила за ним по пятам, но при этом не в состоянии была быть с ним строгой и спокойной, "сюсюкала" в самом классическом виде. Для примера: он вылил Пухле на ноги ведро воды, О. подбежала и стала уговаривать, дословно: "ой, маленький, ну что ты, ну не надо, давай не будем, заинька, айяйяй". Он же как-будто не слышал и даже не смотрел в ее сторону. Ну а чо, если б мне постоянно стрекотали одним и тем же ласковым тоном, я б тоже не слышала. Когда он вылил на Пухлю второе ведро воды, я подошла к нему, села на корточки, посмотрела в глаза и сказала строго "нельзя, не делай так". Двухлетка настолько офигел, что тут же заголосил и заорал. Но после этого больше к ведру не подходил. О. не поверила своим глазам и сказала, что тоже попробует так разговаривать, что вот как круто, когда он смотрит в глаза и слушает, что надо бы быть тверже. Но по-моему до сих пор не научилась. К чему я привожу этот пример? Не для того, чтобы почувствовать себя хорошей матерью (хотя чо уж там, и для этого тоже, я так часто себя чувствую плохой матерью, что моменты, когда я на чьем-то фоне чувствую, что поступаю правильно, мне очень дороги). Просто я тогда подумала, что вот эта невозможность отвлечься от ребенка даже на секунду должна очень мешать в том числе и изучению языка. Как можно сосредоточиться на чем-то, когда твоя голова все время занята тревогой? Никак. У меня самой с появлением ребенка сильно изменилась способность концентрироваться и удерживать внимание. Но видимо мне повезло, потому что эти сложности не коснулись языка (коснулись множества других аспектов жизни, забывчивость мне очень мешает). Почему они не коснулись языка? Видимо потому, что я всю жизнь работаю с языком, вся отвечающая за языки часть мозга натренирована и задеть ее не так-то просто. Вероятно, у того, кто не привык постоянно учить языки и к тому же тревожен по натуре, нарушение концентрации приобретает совсем другие формы и масштабы и мешает осваивать новый язык.

И вот на прошлой неделе мы с ней ехали вместе в поезде и разговорились. О. подумывает отдать своего ребенка на пару часов в неделю в детсад, потому что ему по ее словам необходимо общение с детьми. Но переживает, что тогда будет совсем беда с русским, на котором он и так пока не говорит особо. Я удивилась, потому что в 2 с небольшим, как мне казалось, малявки еще не столько нуждаются в постоянных играх с другими детьми, толком не умеют играть с кем-то (только рядом с друг другом), ну и плюс лично я тягу именно к играм с другими детьми в своем ребенке заметила только после 3. Тогда я спросила ее, а как часто он играет или общается с другими детьми, неужели ему не хватает? "А он не играет ни с кем" - ответила она. Я начала расспрашивать и офигела. С подругами с детьми она не встречается, их особо и нет, а те, что есть днем заняты работой, а вечером семьей. Соседские дети все в садиках и школах и с ее малявкой играть им некогда. То есть в свои 2 года ребенок играл с другими детьми реально считанное количество раз. Я мысленно припомнила, как мы с Пухлей постоянно тусовались на детской площадке и знали всех детей в округе. Ну ладно, нам просто повезло жить в таком районе. "Слушай, а на плаванье в детскую группу вы не ходите? А на гимнастику для мам и малышей? А в спортклуб, где ты сможешь заниматься, пока он в игровой комнате с няней? А на книжные встречи для малышей в библиотеке? Я ходила с Пухлей почти 4 года, с некоторыми мамами оттуда до сих пор иногда общаемся".

"Ой" - сказала О. - "А мне это даже в голову не приходило. Надо наверное проверить сайт библиотеки". То есть она знает, что ребенку не хватает общения, что есть проблема, для которой нужно решение, но совершенно не ищет решение за пределами единственного приходящего ей в голову варианта.

И вот тут внезапно меня осенило.

А что если проблемы с языком у О. и М. связаны не с каким-то нейрофизиологическими, как мне казалось, сложностями, а просто с их характерами?

И что, если они обе не могут найти работу не из-за проблем с языком, как мне казалось все это время, а по тем же причинам, по которым они этот самый язык не могут выучить? Неорганизованность, проблемы с концентрацией, безынициативность, перекладывание ответственности на других, неспособность искать информацию и т.п.

Несколько недель назад мы всем книжным клубом отправляли свои резюме директору колледжа. М. тогда не смогла присутствовать на встрече с ним, но я пообещала ей, что и ей можно будет отправить свое резюме. Она попросила его адрес электронной почты, я его прислала. Через пару минут она спросила «а как его полное имя?». И тут я психанула. Потому что голландские официальные адреса обычно состоят из инициалов и фамилии, а нагуглить полное имя публичного человека вообще не составляет труда. В аналогичной ситуации я б сначала погуглила, а потом бы уточнила «Я вот такого-то нашла, это он, да? Правильное имя?» Но М. никогда ничего не ищет сама, и меня это ужасно бесит.

Недавно в книжном клубе я объясняла какой-то внезапно попавшийся кусок грамматики и пообещала, что пришлю ссылку на объяснение теории на сайте onzetaal. Спустя пару дней М. начала бомбить меня сообщениями. Нет, она делает все это вежливо, извинившись за беспокойство несколько раз. Но меня просто до трясучки это бесит. Ну ты ведь знаешь, что речь шла о категории рода существительных, ну что мешает взять и самой хоть что-нибудь поискать, а потом спросить: «Это вот этот материал ты имела в виду?» Тем более, что ты сама педагог по образованию и настаиваешь, что только учителем и хочешь работать. Когда я что-то не понимаю про голландский язык, я иду в интернет и ищу ответ на свой вопрос. Порой прям сразу, во время разговора открываю вкладку в браузере телефона, чтоб потом просто не забыть прочитать. И еще ни разу не было такого, чтоб я сидела и пассивно ждала, когда же кто-нибудь пришлет мне ответ, а сама при этом ни разочка не погуглила.

Наконец, позавчера речь в книжном клубе в сотый раз зашла о произношении. Одна из девочек сказала, что решила чаще читать вслух. Способ этот мы не раз обсуждали, в том числе и с логопедом – читать вслух, читать перед зеркалом, читать и записывать себя на диктофон и потом слушать. Все это прекрасно помогает работать над произношением. Просто потому, что когда ты читаешь вслух, именно читаешь, а не говоришь, то ты никуда не торопишься и не волнуешься, а значит можешь по несколько раз произнести сложные слова, разбить их на слоги, проговорить их медленно и с разной интонацией, т.е. работать с произношением совсем иначе, чем в потоке речи. И когда ты живешь в стране уже несколько лет, когда ты постоянно окружен языковой средой, этот способ работает особенно хорошо, потому что тебе есть на что ориентироваться, ты не читаешь наугад. Но и тут М. нашла повод поспорить. «Нет – сказала она – Я не могу читать вслух, ведь если я читаю неправильно, то меня никто не поправит». « Погоди – возразила я – Но ведь ты давно знаешь правила чтения и фонетики, даже если тебе встречается незнакомое слово, ты все равно сможешь его прочитать правильно, потому что голландская фонетика довольна простая, эта тебе не английские though, thought, tough, through, thorough, в которых одно и то же сочетание «ough» каждый раз читается по-разному, в голландском такого просто не бывает. И научиться произносить сложные составные слова на голландском можно, если просто следовать правилам, но не получится, если никогда даже не пытаться. Так в чем проблема с чтением вслух, я не пойму?». Но М. продолжила спорить и настаивать на том, что ей надо, чтоб ее поправляли, а поскольку никто этого не делает, то она и не может научиться и пытаться тоже не станет.

И я вдруг подумала, что ужасно устала от нее. Ужасно устала постоянно слышать, что никто ей бедной не помогает (угу, я лично нашла ей двух волонтеров, которые уже третий год с ней занимаются), никто не поправляет ее ошибки, никто не хочет брать ее на работу, никто из соседей не хочет с ней общаться. Меня задолбало это постоянное перекладывание ответственности на других. Может именно вот это ожидание чего-то от других людей и мешает ей выучить язык? Я всегда знала, что мои успехи в голландском зависят только от меня, что ни школа, ни учителя, ни мои собеседники не играют особой роли, потому что это Я учу язык, это Я должна в нем разобраться, и только МОИ усилия имеют значения. Но если человек все время думает, что не может выучить язык, потому что ему недостаточно хорошо помогают, то может он никогда и не выучит? И может по этой же причине и работу никогда не найдет?

Я не могу сказать, что по итогам всех этих размышлений пришла к какому-то гениальному выводу и нашла однозначный ответ на свой вопрос, почему некоторым людям язык дается сложнее других. Да и глупо б делать какие-то глобальные обобщения на основе наблюдений только за парой человек. Просто я по-новому посмотрела на некоторые вещи и решила записать свои мысли. Мне пора уже перестать пытаться помочь тем, кто эту помощь принять не в состоянии, хотя и постоянно о ней просит. Сколько раз мы с М. встречались по ее просьбе, чтобы составить ей персональный план для самообучения, сколько я писала по ее просьбе списков языковых лайфхаков, я даже перевела на голландский вот этот пост и отправила ей, сколько раз я рявкала на нее, что так нельзя, что надо больше прикладывать усилий, и сколько раз она охотно соглашалась и благодарила за мотивацию. Сколько мы обсуждали с О. способов улучшить когнитивное восприятие и концентрацию, сколько раз она звонила с вопросами о ребенке и о том, как поменьше уставать, сколько раз она уверяла, что начнет рассылать свое резюме и искать хотя бы какую-то работу, но наконец сделала вообще себе резюме на голландском только в прошлом месяце, после нашей встречи с депутатом и после моего волшебного пендаля.

Видимо пора уже дистанцироваться и перестать нервничать из-за них. Мне казалось, что я могу помочь, научить конкретным знаниям и научить учиться (что, имхо, намного важнее). Но пора взглянуть правде в лицо – они взрослые люди, и за свои проблемы отвечают сами.

Под конец мне стало интересно - почему я вообще из-за них так часто психую? Почему они меня так раздражают? Можно было б предположить, что меня очень раздражают в людях те черты, которые на самом деле присущи мне самой. Но, хотя это б здорово все объясняло, увы, это не тот случай, ведь раздражение связано только с темой изучения языка, а в ней мы явно разные. Тогда может быть меня раздражает, что они регулярно просят помочь, я трачу свое время не только на разговоры, но порой конкретные действия, а ситуация при этом не меняется и воз и ныне там? Или меня просит бесит это постоянное нытье М. о том, какие все злые и нечуткие и раздражает нервозность и тревожность О. и хочется им обоим сказать «отрасти себе уже позвоночник и перестань ебать мне мозг»?

Мне кажется, что больше всего меня бесит, когда подразумевается, что мне мои языковые успехи достались магическим образом, благодаря какому-то внутреннему дару, которого у них нет и не будет. Но это ведь не так. К языковому чутью приложились еще мои любопытство и любознательность, умение и желание искать информацию, умение организовать себя вопреки лени и недостатку времени, системный подход к занятиям, аналитический подход к языку. И если языковое чутье действительно либо дано природой, либо нет, то все остальное можно воспитать и развить в себе самостоятельно. Да, сложно, но ведь выполнимо. И когда человек ноет, что ему вот не досталось, не перепало таких плюшек как мне, то это обесценивает все мои собственные усилия, весь мой труд. И это бесит. Хотя я понимаю, что невозможно измерить в процентах, сколько мне удалось выучить за счет труда, а сколько усвоилось само, благодаря природной склонности.

Допускаю даже, что я сильно переоцениваю значимость своей работы над языком, ведь очень многое я действительно схватываю на лету. И все равно. Мне кажется, что начни они обе заниматься языком более системно, результат был бы другим. Что уж таить-то, больше половины моих знакомых мигрантов голландским языком занимаются бессистемно или не занимаются вовсе. Но кроме М. никто не ноет, что во всем виноваты плохие учителя, которые 10 лет назад неправильно научили, и плохие собеседники сейчас, которые не исправляют ошибок. И никто кроме М. и О. не настаивает на том, чтобы работать непременно по специальности, хотя специальность их обеих подразумевает идеальное знание голландского и за почти 8 лет жизни в Голландии не одной из них не удалось даже на шаг приблизиться к работе по специальности. Может меня бесит еще и это нежелание взглянуть правде в лицо?

По-прежнему не знаю, почему меня так выводят из себя эти два человека. Но мысль о том, что не язык работает против них, а они не идут навстречу языку, меня немножко успокоила. Посмотрим, стану ли я меньше беситься.
sad

(no subject)

Я тут уже пару месяцев мучительно пытаюсь закончить на Курсере курс по психолингвистике. Мучительно, потому что в какой-то момент мне стало его очень тяжело смотреть.

Начала я его изначально смотреть из-за Черниговской. Не то чтоб я ее фанат, но мне было любопытно ее послушать именно в формате курса, а не просто лекции для широкой публики. И, как я и ожидала, это оказалось ужасно интересно! От первых двух недель лекций было просто не оторваться – она отличный рассказчик и ее хочется слушать. Я думала, что так весь курс и будет.

Но вдруг оказалось, что на третьей неделе другой лектор. Сразу стало хуже. Рассказывала она вроде бы и живо, но как-то совершенно непонятно зачем. Я слушала лекции о ментальной грамматике и ментальном лексиконе, но при этом мне было непонятно, к чему они тут, что вообще хочет сказать лектор и зачем она мне это рассказывает. Плюс оказалось, что если только слушать, а не смотреть, то прям тяжело воспринимать – скучно.

Но самый ужас начался на четвертой неделе. Там снова появился новый лектор и слушать ее стало просто невыносимо. Я понимаю, что не всем дано быть хорошими ораторами, я сама к таковым совсем не отношусь. Но мне кажется, что университетскому преподавателю просто жизненно необходимо быть хорошим рассказчиком. А хорошего рассказчика отличает не только знание материала, но и умение интонировать и хороший живой язык. И вот тут у третьего лектора (а потом и у четвертого) оказался полный затык. Интонация у нее довольно монотонная, слушать тяжело, ощущение, что человек просто читает по бумажке (в то время, как от лекций Черниговской ощущение, что она говорит лично с тобой, задает тебе вопросы и отвечает на них тоже вместе с тобой). Но самое ужасное – жуткий, корявый язык, полный канцеляризмов.

Лирическое отступление. В эту нашу поездку в Питер моя мама попросила мне просмотреть один ее доклад, который она должна была читать о работе своей кафедры в своем универе в присутствии всяких важных шишек. Мама прислала мне текст, в котором все в принципе было понятно, но я как представила, что это надо не читать, а слушать, и у меня тут же свернулись уши в трубочку. Длинные предложения с длинными ветвистыми хвостами из придаточных оборотов. Избыточные вводные конструкции, без которых и вовсе можно обойтись («Что касается вышеупомянутого, то хотелось бы отметить…»). Я ей позвонила прям в ночи и говорю: «Мам, а ты для кого это вообще читать будешь?» Она говорит: «Для начальства разного. Но они все равно слушают вполуха и носом клюют на любых докладах». Я прям подпрыгнула: «Мам, ну если все равно все спят, то давай перепишем так, чтоб это приятно будет слушать. Расскажи про работу своей кафедры так, что любому постороннему человеку было понятно, что вы делаете, а не канцелярским языком». В итоге мы с ней час провисели на телефоне: разбивали на короткие, ясные предложения, сокращали, выкидывали лишнюю воду и канцелярит. Итог – доклад удался, слушатели не уснули, маму потом еще несколько дней нахваливали.

И вот я слушаю этот курс про Психолингвистику и не могу понять: почему люди, которые профессионально занимаются языком, так с ним обращаются? Почему они читают лекции по бумажке? Почему, описывая эксперимент, они говорят «они находятся в ситуации невизуального взаимодействия», когда можно просто сказать, что участники эксперимента друг друга не видят, но слышат? Почему у них такие монотонные интонации? И главное – почему они так обращаются со своим слушателем? На кого они рассчитывали, когда записывали курс? Ведь понимали же, что его могут прослушать не только студенты-филологи, а вообще кто угодно? Почему нельзя было ориентироваться и на обычных людей тоже? Почему надо говорить таким официальным языком с этими жуткими канцеляризмами? Зачем упоминать всех российских ученых по имени-отчеству, как будто они услышат и обидятся, если назвать их только по имени и фамилии (хотя это, видимо, традиция и иначе нельзя)? Почему нельзя сделать лекции просто интересными и увлекательными?

Четвертый лектор говорила, например, об интересных методиках, которые лично я сама очень люблю в контексте обучения голландскому языку. Но она рассказывала о них так, что даже мне, человеку подготовленному, который вообще-то учился на том факультете, где работают эти лекторы, работает с языком и много читает о языке, было неинтересно это слушать. Читать, кстати, было б такой текст, наверное, нормально. А вот именно слушать ну просто утомительно.

Канцелярит, конечно, удивительная штука. Сколько с ним боролись-боролись, а он все равно никуда не исчезает. У Медузы на эту тему был отличный материал https://meduza.io/cards/kak-izbavit-svoyu-rech-ot-kantselyarita

В голландском, кстати, свой канцелярит тоже имеется. Но от него я как-то меньше страдаю. Да и чисто на бытовом уровне он совершенно иначе ощущается. Например, уже в первый год в Голландии я могла спокойно прочитать и понять нужную мне информацию на сайте налоговой службы или какой-нибудь другой официальной организации, потому что там все написано максимально просто и четко. А тексты на сайтах русских официальных инстанций и сейчас бывает тяжело читать именно из-за корявости, громоздкости и канцелярита во всей его красе. Но налоговой службе я его еще как-то могу простить. А вот от филологическго факультета СПбГУ я как-то такого подвоха не ожидала. Эх.

К моей радости лекции скучных лекторов наконец закончились и началась неделя про билингвизм с Черниговской. Ничего нового я правда не услышала, потому что либо уже читала у других авторов, либо слышала у нее же в других лекциях, но все равно слушать ее интересно и просто приятно. Вот что значит талант рассказчика у человека.

Курс, тем временем, подошел к концу, но не могу с уверенностью сказать, что я что-то важное из него вынесла. Но пару названий книг сохранила, и то профит.