Tags: men

sad

(no subject)

Утром приходит вотсапп с незнакомого номера. С фотографией и текстом, мол, смотри какой у меня тут вид, я в Южной Корее и вообще привет, вот он я, нарисовался снова.
Я сначала хотела стереть, спам же. А потом посмотрела на номер. Он оказался финским. И сразу стало все понятно. Я знаю только одного человека из Финляндии, который любит ездить по очень дальним странам и раз в сто лет слать мне оттуда фотографии. У меня для него даже тэг в жж есть, а персональных тэгов в этом журнале не так уж много. Хотя тэг появился еще задолго до того, как он увлекся путешествиями, а я стала скучной семейной матроной.

С этим финном мы много лет вместе работали, и я много лет была им увлечена. Ну как увлечена. Это были какие-то очень странные отношения – мы то постоянно писали друг другу, то месяцами не общались. Мы не раз проводили вместе дни и ночи, но вечно расставались в какой-то недосказанности.

В конце концов, всё закончилось очень странно.

Мы тогда провели с ним чудесных несколько дней летом 2011 и даже вместе съездили в Москву. Я уже несколько месяцев не работала в финской компании, что почему-то вывело наши отношения на новый уровень. Мы очень много общались. Хуже того – я сейчас, пока писала пост, залезла в почту того времени и обнаружила, что мы даже планировали вместе поездку в Эстонию, а потом я должна была приехать к нему в Финляндию пожить вместе с ним в домике в финской глуши и написать дипломный сценарий. Финн уехал в отпуск по Европе, а на обратном его пути мы должны были встретиться в Эстонии.

Но тут появился Тин. Внезапно. Незапланированно. И поглотил меня с головой. И насколько медленно и мозгоебски, годами все тянулось с финном, настолько быстро и четко всё сложилось с голландцем. С финном было сплошное молчание, догадки и недоговоренность. Да, мы обсуждали совместную поездку в другую страну, но при этом ни разу не облекли в слова, кем мы вообще друг другу приходимся и что у нас за отношения. А с голландцем Тином все было (и так и остается все эти годы) предельно открыто, озвучиваемо, проговариваемо – ну типа «я тебя люблю, ты моя герлфренд, переезжай в Голландию». И если с финном было абсолютно непонятно в каких мы отношениях даже спустя четыре года знакомства, то после трех недель знакомства с Тином стало ясно, что я и правда переезжаю в Голландию.

Я приехала тогда из первой поездки к Тину обратно в Питер, быстро нашла себе отличную преподавательницу голландского, начала учить язык и готовиться к переезду. И да, я до сих пор считаю, что это было безумие, что ни один нормальный человек не решает так быстро переезжать в другую страну и что мне просто страшно повезло, что Тин оказался не псих и не мудак с родственниками-придурками. Но в тот момент я про это не задумывалась. Я была влюбленная, счастливая и абсолютно уверенная в том, что все так и должно быть.

И тут внезапно в Питер нагрянул финский прынц. Упс.

Это сейчас я понимаю, что, наверное, в его вселенной какое-то другое времяисчисление, что он живет в slow motion. Мне-то казалось, что у нас сплошное мозгоебство, а в его медленном мире у нас был стремительно развивающийся и даже вероятно проходящий все необходимые фазы роман. Так что вполне логично, что финн после наших прекрасных летних дней вместе приехал в Питер и позвал меня ужинать в ресторан.

А я пришла с учебником голландского в сумочке, заказала суши и так сразу на него, бедного, вывалила новости. Мол, я тут встретила мужчину мечты и уезжаю к нему жить в Голландию. И если ты сейчас собираешься нервно пошутить, уж не надумали мы такими темпами еще и ребенка завести, то, в общем-то, эта шутка получится и не шутка и такую возможность мы не исключаем. Жестокая, бессердечная женщина. Дура. Что там у него было с лицом в этот момент? Не помню. Даже если я себе и насочиняла, что он был в меня влюблен, даже если и не было там никакого романтического отношения ко мне, но удивление и сомнение в моих умственных способностях на его лице точно отразились.

Он даже не стал меня отговаривать. Это был просто очень странный ужин. Вся наша недосказанность и невыговоренность внезапно пропала. Было не по себе. Я знаю, что мы тогда очень много говорили, но совершенно не помню о чем.

Я сейчас сижу и перечитываю нашу переписку по почте и в смс. И как же дико это выглядело. Чувак уехал себе в отпуск, планировал очередную романтическую встречу с девушкой, вернулся –а она такая херак-с и уже не только мужика завела, но и в другую страну эмигрирует. Вот тебе и съездил в отпуск, отлучился на пару недель.

«С первого взгляда через окно ресторана я понял, что что-то «не так». В хорошем смысле. Это было на твоем лице. Конечно же я рад за тебя. Я не ревную, я немножко завидую. Иди за мечтой и осуществляй свои планы. Просто не забывай обо всем хорошо подумать и взвесить свои решения. И при этом поступай так, как считаешь нужным»

Вот что он написал после того дурацкого ужина. Ну разве не мимими? Я потом долго думала и писала ему, кто же мы вообще друг другу и пришла к выводу (который он так и не прокомментировал), что мы друзья, которые зачем-то переспали и этим все запутали. И лучше б было с самого начала дружить и все.

С тех прошло четыре года.

Мы изредка переписываемся. Он шлет мне фотографии из своих поездок в самые невозможные страны. Иногда я сама вспоминаю про него и пишу первой и спрашиваю, как его жизнь. На самом деле я все надеюсь получить в ответ «я женился» или что-то такое. Потому что тогда мне станет как-то спокойнее. Но вместо этого я регулярно получаю то ли шутливые, то ли серьезные послания о том, что жениться б и рад, но только не на ком. И непонятно, есть в этих словах горечь или нет.

И сегодня приходит это фото из Кореи и я целый день думаю. Зачем он мне вообще пишет? Зачем он спрашивает про мою жизнь? Почему он всегда шлет мне фотографии из своих путешествий? Это такое «вот посмотри, что ты потеряла, а могла бы увидеть все это со мной»? Или ему просто хочется поделиться красотой? Или у него просто мало друзей?

Точнее пока я не перечитала старые письма и смс, я просто думала «чего это он?» и пыталась вспомнить, что там у нас вообще было. Свою-то влюбленность в него я очень хорошо помню, а вот его ко мне отношение не очень. Но теперь перечитала все и запуталась совсем. Совершенно непонятно, что там было. Да и незачем в этом вообще-то разбираться.
Именно. Незачем. Какая разница, что там было? Ведь уже нет. И никогда ничего не будет. Вряд ли мы когда-то еще увидимся. И не потому что это физически невозможно, а потому что не имеет смысла. У меня нет в этом потребности. А умения чувствовать, в чем у меня потребность есть, а в чем нет, пришло ко мне не так уж давно, но зато сильно повлияло на мои отношения с людьми.

Финн остался хорошим воспоминанием. Он правда хороший человек. Я это с высоты нынешнего жизненного и семейного опыта теперь понимаю. Он вообще очень получился бы семейный. Просто я была когда-то раньше совсем не семейная (хотя не осознавала этого и, даже наоборот, очень хотела семью). Просто у нас с ним ничего не могло сложиться. И слава богу, если честно. Sliding doors. Если бы да кабы. Мне нравится все именно так, как сложилось. Все правильно.

Но так хочется понять, зачем он рассказывает про свои путешествия. У меня вот нет никакого желания ему про свои путешествия рассказывать и тем более показывать фото. Потому что прошлому фотографии не показывают. Прошлое на то и прошлое. И говорить ему «не пиши мне больше» совсем не хочется, не хочется обижать. Ведь я говорила ж человеку сама, что мы друзья, что я друзей не бросаю. Более того – будь у него счастливая семейная жизнь, меня б его внезапные письма вообще не задевали, а только радовали. И дружить было б легко и просто. А так ощущения какие-то странные. Вот так взял всплыл ниоткуда, разворошил все, а сами спит поди в своей Корее спокойно и не парится.
sad

(no subject)

Через полтора месяца у нас с хором большой юбилейный концерт. 25 лет хору.
Для концерта, конечно же, нужно сделать уйму всего, чем мы уже несколько месяцев активно заняты. А когда составляли программу, мне пришла в голову мысль, что было б здорово включить в концерт песню, за которую проголосуют все члены хора как за самую красивую. Я тут же замутила интернет-голосование: повесила список из всех 150 с лишним песен нашего репертуара и выдала народу ссылку для голосования. За одну песню проголосовало 6 из 25. Ни одна другая столько голосов не набрала.

И вот вчера, наконец, на репетиции мы за нее взялись. Точнее, все остальные-то ее уже давно знают и пели ее почти десять лет назад. А я не знаю. Я не пела. И никогда не слышала.

И вот что удивительно - я должна бы была ее знать. Если не в оригинале, то хотя бы когда ее пел нежно любимый мной уже лет двадцать Джордж Майкл.

Но нет. Я впервые услышала ее только вчера.
А когда хор поет что-то, что не пел уже много лет, то первые пару раз это звучит очень странно. Как будто бы люди собирают рассыпавшиеся бусы или разбитую вазу и потихоньку все кусочки встают на свои места и под конец только все звучит, как надо.

Как всегда темный бар. Звуки пианино. И голоса немолодых женщин, звучащие то тише, то громче, то совсем неуверенно, то очень нежно и звучно одновременно.

И текст. Бог ты мой, какой там текст.
Я слушала и чуть не плакала.

И думала почему-то о том, как много лет назад я была влюблена в мужчину намного старше, с которым по большому-то счету совсем ничего не стоило делать, но что-то все равно происходило. Только я была влюблена в совсем придуманного мной самой человека, не в реального.
Потому что мы не разговаривали.

И те несколько вечеров и ночей, которые мы провели молча в его квартире. Мы молча смотрели вместе фильмы Терри Гиллиама. Мы засыпали рядом друг с другом, ничего толком не делая и совсем ничего не говоря. А на следующее утро мы оба делали вид, что ничего не происходит. И на публике мы вообще не существовали.

И так несколько лет подряд, то совсем не общаясь, то погружаясь вдруг на несколько дней в эту тишину и молчание и притворство. Это была нелепая странная история. Я придумала тогда себе, что люблю его и что он любит меня и что у нас есть будущее. А его не было никогда. Ни на секунду. Потому что у него было слишком много прошлого. А я просто придумала себе его самого, совершенно не зная его настоящего. Мираж.

Но эта песня почему-то как будто об одной из тех странных молчаливых ночей.



Но что страннее всего.

Я вспоминала всю ту историю и не могла поверить, что это вообще было со мной. Как будто кино. Как будто из другой жизни. Вот вроде бы это я, это со мной произошло, но я настолько не могу себя в этом всем больше представить. Ну как могло все это когда-то быть? И тем более,как могло когда-то быть, что не было Тина и не было Пухли, а я была не спокойно-счастливая, а вечно какая-то тоскующая и одинокая?

И ведь я так люблю мысль, что все, что было в моем прошлом, сделало меня такой, какая я есть, и поэтому это прошлое надо уважать и ценить. Но почему-то сейчас кажется почти невозможным хоть как-то к этому прошлому относиться, потому что оно кажется просто давно посмотренным и полузабытым кинофильмом, из которого помнишь только какие-то кадры, атмосферу и немного музыки. Да и та вон оказывается в конце концов совсем незнакомой.
sad

(no subject)

Вчера ходила смотреть "Меланхолию" Триера с мальчиком-с-забинтованной-рукой.

Триер невыносимо прекрасен. Музыка Вагнера, неземная Кирстен Данст и полное издевательство над зрителем.
Смотрела с трепетом и восторгом.

Сегодня вечером предстоит другой трепет - идем с Асей, Мо и Марусей смотреть последний фильм про Гарри Поттера. Я буду рыдать, само собой.

Вчера мальчик-с-забинтованной-рукой попытался меня поцеловать на прощанье. Его губы коснулись моих, а я ничего не почувствовала. Улыбнулась ему грустно и ушла в метро. На эскалаторе вытерла губы тыльной стороной ладони. Вроде ничего и не случилось, но как-то не хочется целоваться с мужчинами, к которым не тянет, даже если они хорошие собеседники и смотрят ласково.

Завтра приезжает финский принц. Вот уж где поцелуи.
sad

(no subject)

Убрала квартиру, сделала кастрюлю гаспачо, а теперь сижу на полу и ем темную, блестящую черешню.

Два дня ничего не делала. И не смейте меня осуждать. Вчера спала, спала, спала. Часов 15 подряд. Пока не устала спать. Затем смотрела сериал Dead like me. Серий 8 подряд. Пока не кончились. В конце концов, сколько ж можно смотреть только приличное-умное-хорошее кино. Нет, я же простая девочка. Я люблю сериалы и комедии. Я уже месяц не могу досмотреть "На последнем дыхании" Годара. Месяц. Зато вот досмотрела сериал - и хорошо.

Днем ездила встречаться с Анютой shtrox . Аня сказала ждать ее на углу. Я стояла в луже на деревяшке и покачивалась. Мужчина в излишне узких шортах посмотрел осуждающе. "На шорты свои посмотри.." - прошипела я вслед.

На улице Стрельнинской встретила игрушечного петуха. Маленький резной деревянный петух стоял на поребрике и смотрел в окно дома напротив. На совершенно пустой улице. Маленькой резной петух. Я подошла и сфотографировала. Мне показалось, что он кого-то ждал. Но не меня.

Аня, проницательная женщина, спросила "А как ты представляешь себе сейчас работу мечты?" Это в ответ на мои жалобы, что завтра совсем не хочется на работу, что вообще надоела работа в офисе, жалко тратить 10 часов в сутки на хуйню. Я ответила: "Сидеть дома и писать сценарии". "Сидеть дома?" - уточнил Аня. И я зависла. Потому что и правда, сидеть дома я долго не смогу. И вообще, я сейчас не понимаю, что я хочу делать дальше. Писать сценарии - да. Еще учиться - да. Переводить кино - да. Но как при всем этом сделать так, чтоб не надо было ходить каждый день в офис, и начать зарабатывать себе на жизнь чем-то более интересным?

Женитесь на мне кто-нибудь, а? Ну или хотя бы возьмите на содержание. Правда, хорошей содержанки из меня не выйдет. Слишком быстро залезу на броневик и потребую независимости.

Ну а про кинофорум я больше почти ничего не расскажу. Нечего. В последний день форума сходила на два интересных круглых стола. Исписала блокнот неразборчивыми каракулями. Сделала для себя выводов из чужих умных мыслей.

Ходила целый день в любимом платье и спадающих туфлях. К обеду не выдержала - сходила в магазин, купила скотч и приклеила туфли к ногам. Почти не помогло, но мне нравилось думать, что у меня на ногах скотч.

Попала на церемонию закрытия кинофорума. Ничего интересного. Разве что трогательная до безумия речь получившего приз за лучшую режиссуру шри-ланкийца Санджиева Пушпакумара. После вручения всех наград сбежала. Ужасно хотелось сбросить туфли и идти по лужам босиком, не потому что я романтичная, а потому что ноги устали и болели.

Встретилась с Катей. Сходили перекусить и посплетничать. Выходим из кафе - в телефоне смс. "Если ты в центре, давай поужинаем вместе?".

Знаете, кто он? Тот самый Андрей, который подошел ко мне после показа, на котором я переводила с экрана. Я встретила его в четверг после фестиваля на Невском, и мы 40 минут проговорили о кино. Он попросил мой номер телефона. И вот теперь написал смс. "Я уже поужинала. Давай погуляем лучше?" - предложила я. Катя стала меня дразнить, что я променяю ее на мужика.
- Послушай, ну как я могу отказаться сейчас? Он же ради меня сбежит из больницы сейчас!
- Из психиатрической? -  мрачно бросила Катя.
- Нет. Из нормальной. У него рука в бинтах, ему ее недавно оперировали.

В общем Катя меня поняла. Мы зашли с ней в магазин. Я купила шлепанцы, сбросила туфли и шла потом с ними в руке. Андрей встретился нам на середине Аничкова моста. Катя махнула рукой и ушла. А мы пошли гулять. Ходили по тихим улицам. Прошли от начала до конца мой любимый Соляной переулок. Рассказывали друг другу о самих себе. Он проводил меня до метро. И сказал, что обязательно надо посмотреть "Меланхолию" и "Древо жизни".
- Я хочу посмотреть оба - сказала я.
- И я - сказал он - Хочу посмотреть их оба. С тобой.

В общем, завтра мы идем в кино.
sad

(no subject)

Мне сегодня пришла открытка из Америки, на одной из почтовых марок в которой красовался великолепно желтый профиль Лизы Симпсон. Я достала ее из почтового ящика, посмотрела на нее, вошла в лифт и заревела.

Причин реветь вообще-то предостаточно, но эта желтенькая голова на зеленом фоне оказалась просто поводом.

Я страшно устала.
Не только от этих ночных перелетов и автобусных переездов этих выходных. Просто устала. От людей. От учебы. От непонимания.

Сегодня было последнее занятие. Мою работу раскритиковали. Я слушала-слушала замечания и улыбалась. "Ты поняла?" - спросил он. "Да" - сказала я - "Но мне похуй".
Мне правда похуй. Критикуйте. Я знаю, что я талантливая. И все.
И самое смешное, что все тоже знают.
"Достаточно - сказала я - А то я начинаю превращаться в Халка" и процарапала себя по бедру широко расставленной пятерней.
"Да нет. Я же тебе сто раз говорил, что ты талантливая. И тебе можно это говорить, потому что ты сама это знаешь и сама этого не стесняешься. Это хорошо" - начал оправдываться Мой Лучший Учитель.
А мне хотелось сказать - да перестань ты. Я написала этот сценарий для тебя. Только для тебя. И в нем вся та признательность и симпатия, на которые я только способна. Ну и что, что там студентка убивает профессора. Неужели ты не понял, что она убивает его от любви. Дурак ты, учитель.

Я пришла домой, не включая свет, легла на пол и заплакала.
И не потому, что что-то.
А потому что я сегодня почувствовала себя такой одинокой.

И еще потому что финский мой принц шлет мне песни. И от этих песен я проникаюсь к нему такой нежностью. Я лежу вечерами в постели и слушаю все то же самое, что он слушает там в своей финской глуши. И мне тошно от мысли, что за эти песни я сейчас снова влюблюсь в него, чтобы потом снова потерять. Это невыносимо.

Вот я лежала на полу и плакала от своего одиночества.
Вообще-то обычно я от него не страдаю. Но сегодня что-то так накрыло. Просто ужас.
sad

(no subject)

Интересно, мне на этой неделе хоть раз удастся прийти домой раньше часа ночи? А лечь раньше двух часов ночи?  Коллеги на днях спросили, как я все успеваю. Ответ удивил и меня саму – я сплю больше 5 часов в сутки только 2 раза в неделю.

За два дня была два раза в Университете Кино и Телевидения. Жутко интересно оказаться в ВУЗе, когда сама закончила учиться аж 8 лет назад. Там такая суета, ажиотаж и ахтунг, что бодрит. Меня приняли за студентку раз эдак 5. Приятно все-таки!

И два же дня подряд встречаю человека из прошлого, Сашку. Вчера ловила такси, чтобы ехать в яхт-клуб, как вдруг увидела его на велосипеде. Остановился, обнял меня, обменялись любезностями. Не виделись несколько лет. Если точнее, то встречались случайно два раза за последние лет 5, а встречаться специально и чтоб поговорить не доводилось уже очень давно.

А сегодня шла с занятий мимо его работы. Т.к. наша мастер по кинодраматургии повредила ногу, то занятия проходили у нее дома в центре города, в той части города, где я бываю крайне редко. Вот и пошла вечером по той самой улице, где его работа. Знала, что он может сидеть там допоздна, сам проболтался. Ну, я и зашла. Получилось чуть неловко. Как будто мне снова 15 лет и я караулю его у института. Или что я там делала нелепого?

Ох. Много. Не удержалась ведь сейчас – пришла домой и достала желтую тетрадку. Лежу в кровати под распахнутым окном и вместо того, чтоб спать, читаю. Дневник за 1997 год. Открываем январь и вперед. Ох, Дашечка. Ничего ж, сцуко, не меняется. Прошло неправдоподобное количество лет, а я все такая же дура. Вообще-то похоже на то, что в 15 лет я была ЭМО, прости господи. Читать дневник без приступов гомерического умиления (именно в этом сочетании) невозможно. Прошло неправдоподобное количество лет, а я все-таки влюбляюсь в образы мужчин, а не в них реальных, влюбляюсь неистово, необъяснимо и смешно.

У каждого своя жизнь. А когда-то я думала, что он мой лучший друг. А еще до этого я думала, что он моя большая любовь. Собственно он был первым мужчиной, с которым я целовалась.  Если точнее, то я даже не помню, был ли процесс, но помню, как на автобусной остановке на улице Бухарестской он поцеловал меня в губы, а затем прыгнул в автобус и уехал. Было ли что-то большее хоть когда-то? Я не помню, черт. Правда дневник помнит. О, да, детка, он все помнит за меня, но я не буду подглядывать, не хочу подсказок, сначала запишу тут, что осталось в моей голове.

Помню, что мы писали друг другу стихи. Помню, как пряталась от родителей в шкафу в коридоре с красным телефонным аппаратом на длинном шнуре и разговаривала с ним часами. Помню, что он подарил мне плюшевую собаку. И розовый значок, который до сих пор лежит в клетчатой коробке с бесполезными памятными херовинами. И зеленого дракончика. Помню, как мы ходили гулять на Поцелуев мост, он конечно же хотел целоваться, а я страшно боялась. Вот глупо, да? Когда ж еще целоваться, как не на Поцелуевом мосту в пятнадцать лет? Помню, как встретились в метро в то утро, и у меня были мокрые волосы на затылке, потому что летела к нему навстречу и не успела их высушить. Помню, как ехала от его дома к своему на 56-м автобусе и смотрела в заднее окно, как он едет за мной и за автобусом на велосипеде. Помню, как он был у меня в дома и здоровался с моей мамой. Мама потом ляпнула, что если я буду знакомить ее со всеми своими кавалерами, то она устанет их запоминать, поэтому чтоб никаких больше мальчиков, пока это не будет что-то серьезное. Прошло четырнадцать лет. Я больше никогда не знакомила маму ни с одним из моих бойфрендов, любовников, мужчин.  Помню, как писала ему письма – какие-то отправляла, какие-то так и лежат между страниц желтой тетради все эти годы. Помню, как сидела в его комнате на кровати, а на стене мигал желтый светильник. Помню, как потом уже через пару лет, уже в университете мы какое-то время снова дружили с ним, и пили водку с его друзьями и моими подругами, а потом спали вповалку на старом диване. Помню, как за что-то было стыдно. Помню его улыбку до ушей, которая за годы совсем не изменилась.

Странно, что в большинстве случаев я не в состоянии вспомнить, что делала на прошлой неделе и что должна сделать на следующей, но при этом до сих пор помню, как выглядели чьи-то лодыжки летом 1997-го года.

Прочитала дневники за эти самые 97-98 годы. Боже, детка… Оказывается за полгода я умудрялась влюбляться раз 5, каждый раз думая, что это серьезно. Иногда я влюблялась на один день, но до одури. Иногда я влюблялась на месяц, затем начинала ненавидеть, а потом через год начинала любить снова. Иногда я годами несла влюбленность где-то очень глубоко, как будто вот есть она и есть, а что такого.

И что изменилось?

Ничего.

Я такая же смешная девочка.

Но больше всего… больше всего в связи с этими встречами и дневниками я все равно думаю о памяти. Прямо чувствую, как у меня растет фобия. Страх потерять память – мой самый сильный. Потому дневники, потому живой журнал. Писать о себе, своих чувствах, мыслях, событиях. Писать на публику, писать в блокноты. Хранить сотни файлов и десятки бумажных тетрадей. Мне страшно дорога эта возможность открыть страничку на точной дате и посмотреть, что же я делала 02 июня девяносто какого-нибудь года. И я ненавижу, когда под датой в дневнике ничего не написано. Ненавижу!!! Как будто этого дня не было. Как будто в жизни пробел, как будто вымарали ластиком и стерли вместе с этим днем немножко меня. А меня нельзя стереть. Нельзя. Я просто должна быть.

Наверное, я буду таскать за собой эти дневники, тетрадки, блокноты десятилетиями. Пока что это всего-то две коробки. Но когда-нибудь их станет десять или двадцать. Когда-нибудь в старости я буду сидеть в окружении дневников на чердаке своего дома и гладить обложки.

Просто мне так нравится моя жизнь, что я не хочу забывать из нее совсем ничего, даже ошибок. Особенно ошибок.  

sad

мой лучший учитель

На одном из занятий он говорит, глядя мне прямо в глаза. Впрочем, это не исключение, он в принципе почти всегда на занятиях обращается чаще всех ко мне. Мы завели манеру ехидно переглядываться, когда кто-то из девочек выдает излишне жизнерадостные сценарии. Упоминая культовые фильмы, он всегда успевает проверить по моему выражению лица смотрела я или нет. Я не пытаюсь врать ему. Я все время говорю, что думаю. Я с самого первого занятия не прекращаю с ним постоянно спорить.

Он постоянно меня подкалывает.
"Что ты недовольна?" - когда я морщу нос на его хвалебные оды Герману-старшему.
"Не люблю Германа. Точнее просто не могу его смотреть"
"Надо же.. - бухтит он - Смотреть она его не может... А надо! Ну может он когда-нибудь снимет для тебя лично романтическую мелодраму, хоть тогда посмотри".

Иногда я злюсь. Иногда злится он. Чаще всего он злится на меня, когда я "не дотягиваю". В прошлый раз я выдала отличную задумку, он был в восторге, а через неделю принесла по ней совершенно не такой, неудачный, корявый сценарий. Он на удивление не рассердился. Довольно мягко сказал "это не то, что мы обсуждали".
"Знаю" - буркнула я - "Я не смогла написать эту сцену так, как хотела".
"Ты как всегда хотела чтобы было тонко, изящно, красиво..." - улыбнулся.
"Да" - тявкнула я - "Хотела. Но не смогла. Вот и вышла херня. И вообще не спрашивайте меня сегодня, у меня плохой день".
"Хм. Ну ладно" - он пожал плечами.
На следующий день я не выдержала и написала ему: "Я все-таки хочу переписать и сделать ту сцену. Она не дает мне покоя. Вы прочитаете ее вне занятий? Проверите? Или с вопросами вне учебного плана можно обращаться только в общество Мистера Джемисона или Мистера Гордонса?"
Не знаю, оценил ли он мой алкогольный юмор, но почитать мою работу в приватном порядке пообещал.

Иногда он жжот.
Задал задание прямо на уроке - разделил группу на две части, дал каждой по полчаса на написание истории. Первой группе написать сцену знакомства мужчины и женщины. Второй группе - сцену их же расставания через три года, или может быть просто сцену, по которой станет ясно, что расставание неизбежно. Я предложила в своей группе, что мужчина и женщина решат разнообразить половую жизнь, попробуют секс втроем, а женщина влюбится в женщину и уйдет к ней. И сцена вся будет утром на кухне после ночи втроем, полная неловкости, эйфории и зарождающейся влюбленности. Девочки мою идею не поддержали, так что в итоге мы написали тупую, банальную сцену разрыва в ресторане, которую невозможно читать без тошноты.

Он так выразительно скорчил мину, что было понятно, что с заданием мы не справились. Девочки робко сказали, что у Даши была вообще-то еще одна идея.
"Рассказывай" - потребовал он.
Я рассказала.
"Почему ты не настояла на своем?" - строго спросил он.
"Нуу... Я подумала, что мне надо прекращать быть творческим тираном..."
"Вам надо научиться отстаивать свои идеи. Ты должна чувствовать, когда тебе приходит хорошая идея, а не какое-то говно, и должна ее отстоять".
Он помолчал, затем посмотрел на меня долго и выразительно, и потом медленно, почти по слогам спросил с отчаянием:
"Просрать лесбиянок... Ну как можно было просрать лесбиянок?"

Так вот на одном из занятий он говорит как бы всем, но на самом деле мне: "Посиди и подумай сама. Поспорь с кем-нибудь. Споры вообще очень важны для автора, для творческой единицы. Важно крутиться в среде единомышленником. Найди кого-то, кто развивается с тобой на одном уровне, с кем ты в субботу в первый раз посмотрела "Касабланку" или "Мост Ватерлоо".

И я чуть не заревела прямо у него на глазах. потому что мне не с кем смотреть "Касабланку". Потому что с теми, с кем хочется ее смотреть, не особо хочется ее обсуждать, потому что.. Ну потому что хочется обсуждать все это с тех позиций, которым меня сейчас учат. Потому что и правда творческому человеку нужны если не единомышленники, то люди идущие параллельной дорогой.

К чему это все? Да просто мне по-прежнему дико нравится учиться.
sad

(no subject)

Утренний бег на работу. Перескочить бы с поезда на поезд. На станции "Невский проспект" замечаю случайно мужчину в штанах с большими карманами по бокам, в темной куртке и с серо-желтым рюкзаком. Удивительно, но мне хватает двух-трех секунд, чтобы понять, что это моя первая любовь.

"Точно он? А может ошиблась? А если правда он? Боже, сколько лет прошло. И зачем ему борода? Впрочем, ему идет борода. Надо же какого он оказывается маленького роста"

Я успела передумать несколько коротеньких мыслей, прежде, чем осознала, что иду за ним. Спешу вроде бы на свой пересадочный эскалатор, но при этом слежу взглядом за желто-серым рюкзаком и невольно радуюсь, что нам по пути. Я поднимаюсь на станцию "Гостиный двор" и он поднимается туда же. Я иду за ним и думаю - бежать или не бежать? А если бежать, то что потом? И зачем вообще? Что я, в лицо ему что ли заглянуть хочу? Что это вообще за повторяющаяся вновь и вновь попытка заглядывать в лицо собственному прошлому? А вдруг он сейчас идет на выход из метро, поднимется на поверхность и я никогда его не увижу? Да и зачем мне вообще его видеть, когда я видела его фото в соц.сетях и даже читала его жж, разве этого мало?

Он остановился у двери в вагон. Я остановилась напротив. Нам все же оказалось по пути. Я раскрыла своего Набокова, но глаза отказывались читать. Все равно не сдержалась и посмотрела на него. И не раз.

Ну вот же он. Лялька. Мальчик, в которого я влюбилась сто тысяч лет назад. Только теперь у него зачем-то борода, морщинки возле глаз и мускулистая спина.

Нас внесло в вагон метро. Я оказалась у двери, прижатая к стеклу, а он оказался впереди меня. Я стояла и смотрела на его затылок. Ну что я ему скажу? "Привет, Лялька!" - какой к черту Лялька, этот взрослый дяденька не имеет ничего общего с тем мальчишкой, от которого я была без ума. "Привет, Леша!" - я всегда не любила имя Леша. "Здравствуйте, Алексей!" - это уж вообще из ряда вон. И ладно, ну поздороваюсь я, а дальше что? "Я была влюблена в тебя" - а он скажет "Ну и что?" или того хуже, просто неловко улыбнется в ответ. Потому что на такие заявления никак невозможно реагировать.

Я стояла и смотрела на его затылок и думала о том, как здорово было когда-то, когда любовь была отдельно, а секс отдельно, и это было даже хорошо. Просто потому что была только любовь, а до секс не было дела. А сейчас любовь и секс тоже отдельно, но от этого почему-то очень плохо.

Я смотрела на его затылок, и мне хотелось его потрогать. Провести рукой по его волосам и обнять его. Просто так. Потому что он мое прошлое. Потому что хотя я видела его не так уж много раз в жизни, но любила я его целую вечность чистой детской любовью, от которой кружилась голова, от которой ложились строчки рассказов и стихов сами собой, просто потому что молчать об этом было невозможно.

И вдруг меня осенило. 13 апреля. Сегодня 13 апреля. И я влюбилась в него 13 апреля. Ровно в этот же день ровно 15.. нет, наверное все же 16 лет назад я влюбилась в этого мальчика, который сейчас стоит передо мной незнакомый и чужой. Надо же! Так ведь не бывает, что ты встречаешь человека ровно в тот же день и примерно в том же районе, что и 16 лет назад.

Я стояла в метро и улыбалась и ничего не могла с этим поделать. Конечно же он тоже вышел на Василеостровской. Конечно же я вышла из метро вслед за ним. Он перешел дорогу, а у меня зазвонил телефон. "Что? Подъехать завтра? Подписать трудовой договор? Договорились!". Я развернулась и пошла в сторону нового офиса. Лялька остался где-то позади. Я так к нему и не подошла. Зачем? Да, я люблю заглядывать в прошлое, но я не хочу в него возвращаться.
sad

(no subject)

У него светлые волосы, лучистые глаза и нежная кожа. Он умен не по возрасту, упрям и прям. Он говорит, что думает.

- Мне нравится твоя кровать – сообщаю я, забравшись в нее.

- Я тебе такую же куплю – обещает он смело.

Через какое-то время, когда я лежу рядом, то замечаю его чудесные носки.

- У тебя такие носки классные…

- Да куплю я тебе, куплю. Красные и черные – снова обещает он, чуть раздраженно.

 

- Ты останешься спать? Оставайся со мной, я тебя помою… - говорит он, заглядывая в глаза.

- Посиди со мной. Подержи меня за руку. Если ты уйдешь, я буду спрашивать «Где же ты?» - говорит он, хватая меня теплыми пальцами.

- Папа, я люблю Дашу. А Даша любит меня – доверительно сообщает он отцу, когда думает, что я его не слышу. Отец пожимает плечами.

- Я не хочу тебя терять. Не оставляй меня – говорит он, выглядывая из постели, когда за мной приходит такси. Уже первый час ночи, мне пора ехать.

- Дай я тебя поцелую – говорю я.

- Ты еще ко мне придешь? – спрашивает он с тоской.

- Конечно! – я целую его в обе щеки и ухожу.

Артемию три года и два месяца. Он сын моих замечательных друзей Иришки и Женьки. И я обязательно приду к нему еще не раз!

И я вот думаю – что нужно делать (причем, что нужно делать мне, и что нужно делать родителям, растя сыновей), чтоб мужчины во взрослом возрасте умели говорить «я не хочу тебя терять».

sad

(no subject)

Когда я собиралась на Майорку, я на всякий случай взяла с собой плащ. Дожди на Майорке бывают два раза в год. Может быть три.

Сегодня идет дождь. Первый и последний раз за время моего отпуска здесь.

Я не могла спать. Я просыпалась от того, что в моей голове звучат все его слова.

Я собрала вещи с самого утра. Я разложила их стопочками на кровати. Почему-то оказалось, что там только черное, синее и фиолетовое. Странно для человека, который утверждает, что его любимый цвет зеленый. Я складываю в прозрачную папку записки, буклеты, чеки. Сверху кладу самое ценное – визитку Йена.

И только сейчас замечаю, что с самого первого дня, когда он дал мне ее, у меня был номер его мобильного телефона. Я держу его визитку в руке добрых минут десять. Я даже записываю номер в память своего мобильного. Но ничего больше.

Надеваю плащ и иду в «Ла Риоха».

- Марсель,  ты не будешь против, если я посижу тут несколько часов и попишу?

- Конечно!

- Тогда налей мне побольше чаю, дружище.

Марсель приносит мне чайничек зеленого чаю.

Я сижу тут час. Два. Три. Четыре. Продолжать? Восемь. Я ждала его восемь чертовых долгих часов. Выходила пройтись к морю. Пила чайниками чай. Ела стейк. Разговаривала с толстым Тони, с Аней и ее Лео, с Хоаном. И ждала, ждала, ждала. Не знаю зачем. Чтобы увидеть. Чтобы сказать что-нибудь на прощанье.

Идеальный финал для трагикомического кинофильма. Сцена номер 44. Камера. Мотор.

Струи ливня стекают по огромным окнам кафе с деревянными колоннами. Звучит легкая чуть меланхоличная испанская музыка.  Девушка с зелеными глазами сидит и ждет. Камера отъезжает и следит за ее взглядом – она смотрит на черную вывеску «Cafe Bar» на противоположном конце площади. Дождь все сильнее и сильнее.

Он не придет. Он так никогда и не придет.

 

THE END