Category: природа

sad

(no subject)

Вчера часа в три дня поехали кататься на велосипедах. Я думала, что мы едем просто пару километров по лесу и на озеро. А Тин вдруг поехал куда-то дальше. И не признавался, куда мы едем, пока не оказалось, что мы уже в Германии. Проехали 10 километров и приехали в заповедник, где есть озеро с фламинго. Я офигела от нескольких фактов - от бескрайних полей, среди которых мы ехали, от фламинго неземной красоты и от того, что Тин взял и поехал куда-то совершенно спонтанно и сам, потому что он вообще-то терпеть не может незапланированные поездки. Таки заразила я его спонтанностью, муахаха.

На одной из лесных дорог мы проехали мимо удивительного дома. У ворот стояла груда старых магнитофонов и почему-то электроплиток. Рядом стояла коробка со свежими яйцами на продажу. Во дворе был пруд, на котором плавали толстые сердитые гуси. А прямо перед домом на огромном шесте висело белоснежное свадебное платье. Шлейф его был натянут веревками и прищепками. Подол колоколом раскачивался из стороны в сторону.  А под платьем на зеленой траве сидел гусь и смотрел прямо на нас.
Это было так сюрреалистично, что я растерялась и не сообразила сфотографировать. Но это был один из самых красивых неснятых кадров, что я видела в жизни.
sad

(no subject)

Я тут недавно придумала гипнотическую историю про море и гипнотическую историю про лес. Точнее там и придумывать-то нечего, но действие на ребенка они оказывают почти магическое - он слушает молча и тихо и быстро засыпает.
Истории заключатся в том, что я говорю "закрывай глазки и увидишь море".
А потом рассказываю, какое оно. Как оно шумит. Как хорошо на море, когда утром никого нет и небо прозрачное и высокое. Как вдалеке плывут параход, а люди на них смотрят с палубы и может быть видят нас. Как над морем летают большие белые чайки, а в море плават большие синие рыбы, а на берегу лежат маленькие белые ракушки.
Это совершенно бесконечная история. Описывать море можно часами подряд, вы же понимаете.

То же самое с лесом.
Только в случае с лесом я всегда описываю один конкретный кусочек леса под Питером, куда мы годами ездили за черникой.
Маленькое озеро, в котором можно ловить рыбу. А на мелководье живут головастики. Когда я была маленькая, то любила лечь на живот возле воды, немножко свесившись с сосновых корней, и часами смотрела за головастиками, разглядывала их хвосты и маленькие лапки. А рядом с озером есть большой холм, поросший соснами. Если пройти по его верхушке, то с другой стороны увидишь желтое болото, похожее на блинчик. На болоте растет морошка, но ходить туда страшно и опасно. Зато вокруг него чудесная черника, так что можно спокойно расположиться с ведром и часами собирать ее, перекрикиваясь иногда с мамой и бабушкой. А в кармане обязательно нужно нести мешочек и маленький ножик на случай грибов. Грибы бывают всякие разные, толстенькие, тоненькие, мягкие, упругие, светлые, красные. А самые лучшие - лисички. И растут они всегда семейками, так что если найдешь одну, то ищи поблизости ее сестричек.

Рассказываю я все это долго, тихо, монотонно. Часто повторяю слова и фразы, как будто шарф вяжу и петли накидываю. И море тихое, спокойное, красивое. Море шумит. Шшшшш. Шшшшш. На море хорошо. На море спокойно. На море никого нет, только мы и небо, и ракушки, и рыбы, и облака....

Про лес почему-то слушает всегда более внимательно. Хотя море-то вроде видел совсем недавно, а лес толком и не видел.

Но сейчас вот проснулся, сидит на кресле такой сонный-сонный, лохматый, тепленький и бормочет "головастики, головастики, головастики"... И ведь даже не знает, кто это такие. А запомнил.
Надо мне мои гипнотические истории направить в педагогическое русло что ли. Вдруг таблицу умножения выучим или еще что полезное.
sad

(no subject)

Мне так понравилось ездить по полям и лесам на велосипедах в последние недели, что вчера мы с Тином и Пухлей подорвались в 8.30 утра и выехали в соседнюю деревню. Проехали 13 км, чтоб посмотреть начало гонки старинных и гоночных автомобилей, потом заехали на какую-то ферму поесть мороженки, а потом опять 13 км, но немножко другим маршрутом, в лугах по берегу озера. Красота неимоверная! Тин потом весь день жаловался, что у него от такого велозабега побаливают всякие части тела, а мне хоть бы что. Я вообще начинаю всерьез задумываться, а не попробовать ли мне освоить на гоночном велосипеде маршруты подлиннее...

Но зато появился побочный эффект от моей гиперактивности - уже третий день подряд после обеда вырубаюсь вместе с Пухлей и сплю и никак не могу выспаться. Усталость моя накопленная никуда не девается.
sad

(no subject)


Отпуск уже почти закончился. Мы уже загорели. Мы уже купили ароматных критских специй и пряных трав. Мы уже пропахли солью моря и немножко хлоркой бассейна. Мы уже объехали пол-острова за три дня. Гуляли по городам, взбирались в горы и спускались в пещеры, много фотографировались и ходили пешком.

Городок Агиос Николаос показался мне слишком туристическим и не очень интересным. Я запомню оттуда, пожалуй, только как мы взбирались на холм над озером в самый разгар дня, я толкала коляску в гору под палящим солнцем, Тин шел рядом и умолял разрешить ему помочь, а я почему-то упорно не отдавала ее, задыхалась и продолжала толкать вверх по крутому склону. На самой вершине холмы мы встали под соснами и посмотрели на озеро под нами и на море и остров вдалеке. Пахло тающей на солнце смолой и свежей хвоей.

Зато Иерапетра оказалась совсем настоящей, почти без туристов и почти без лавчонок с бесконечным китайским барахлом, что выдают за сувениры наивным туристам. Мы приехали туда в самый разгар дня, когда все разумные люди прячутся от полуденного обжигающего солнца и не суют носа на улицу. Мы шли по совершенно пустым улицам, так красиво выложенным мраморными неровными плитами. Город был пустой и очень белый, как будто выжженный напрочь этим сумасшедшим южным солнцем. Мы поплутали по маленьким улочкам совсем немножко, не больше часа. Выбрели к порту, заглянули в старинный форт, прошлись по пляжу. Я спустилась к воде и прошла босиком пару метров по галечному пляжу. Я никогда еще не была на галечном пляже и ощущения были странные – щекотно и горячо. Мы быстро вернулись к машине, а потом долго ехали обратно окружным путем по краю моря и по пустым серпантинам гор.

На следующий день мы уехали в горы. Ехали без конца по дорогам, которых снизу и не увидишь, так искусно они прячутся между холмов и деревьев. В какой-то момент дорога врезалась в гущу соснового леса и машина, даже с закрытыми окнами, тут же наполнилась тяжелым хвойным ароматом, кружащим голову. Мы быстро доехали до маленькой деревни с тремя самыми старыми деревьями Крита. Говорят, что одному из этих платанов 2400 лет. Мы остановились неподалеку и пошли к огромному, корявому старому дереву. Деревня едва проснулась. Мимо нас проехали на мопеде два чернявых мальчишки лет 10 и 12, похожих друг на друга как отражения. Им навстречу шла, кутаясь в шаль, одетая в черное тонкая, костлявая старуха, что-то приговаривая, улыбаясь и придерживая в уголке рта сигаретку, периодически вынимая ее кончиками пальцев и стряхивая одним резким и не очень походящим для этого жестом, как будто она отряхивает руку от воды. В магазинчике с названием «Дохристовое дерево» женщина средних лет угрюмо развешивала под потолком вышитые скатерти и полотенца.

Под самым старым деревом Крита никого не было. Маленькая площадь в тени его ветвей с коваными столами и стульями и ограда, отделяющая посетителей площади от падения на следующую деревенскую улицу где-то внизу. Прямо под деревом стоял небольшой кованый фонарь с двумя круглыми светильниками. Пухля взобрался на каменную изгородь платана прямо под этим фонарем и замер, не шевелясь. Он стоял там, как маленькое изваяние мистера Тумнуса под фонарным столбом, только вместо зимней Нарнии был толстый и сгорбленный тысячелетний платан.

Из-под дерева открывался вид на лежащую внизу долину и горы. Я стояла и думала о том, как же можно жить в этой невыносимой красоте, как же можно жить обычной обыденной жизнью и не думать целыми днями только о природе красоты, об устройстве мира и о богах и вселенной.

Мы скоро поехали дальше и наткнулись в горах на маленький монастырь с толпой немецких туристов и молчаливыми старушками-монашками. Мы сидели в маленьком дворике под оливковым деревом и ждали, пока туристы выйдут из крошечной часовни монастыря. Пухля почему-то на редкость спокойно сидел на скамейке, складывая руки то так, то сяк, а Тин повторял его движения и тогда я пыталась сфотографировать эти два истуканчика, большой Тин и его маленькая копия.

А потом мы проехали через горы и выехали на большое спокойное плато. Мы объехали его по кругу, разглядывая поля и крошечные деревни. Старики, сидящие в уличных кафе с утра пораньше, и старухи в неизменном черном, куда-то спешащие. Мне хотелось останавливаться в каждой из этих деревень и пытаться заговорить с незнакомыми людьми, но потом я понимала, что вопросы мои были б дурацкими, да и вряд ли вообще эти старики говорили б на английском. Так что мы ехали и ехали дальше.

Мы добрались до безумно туристического места, в которое мне почему-то очень хотелось попасть, хотя других туристических мест Крита в этот раз очень хотелось избегать. Это была пещера Зевса.

Сначала нужно было подниматься в гору, а потом спускаться в пещеру. Подняться в гору можно было на ослике, но мы заупрямились не хуже ослов и решили во что бы то ни стало обязательно подняться самостоятельно. Попробуйте когда-нибудь пройти в гору с полкилометра с ребенком на руках. Развлечение знатное! Мы по очереди брали Пухлю на руки и шли и шли, казалось, бесконечно. Мимо шли ослики с проводниками. На осликах сидели в основном очень пожилые или очень толстые туристы. Я дико боялась упасть с ребенком на руках и шла осторожно и медленно. Тин шел рядом и удивлялся, глядя на пожилых проводников с осликами – сколько же раз за день они поднимаются на эту гору и как же они при этом не устают, если мы устали за всего один раз. Один старичок-проводник переваливался с боку на бок и шел довольно медленно, но при этом дыхание его не изменилось ни на секунду. За то время, что мы успели подняться и спуститься, этот самый дряхлый старичок успел как минимум три раза подняться и спуститься вместе со своим осликом.

В пещере было прохладно и красиво. Я никогда не была в пещерах до этого. И пусть некоторые русские туристы вокруг недовольно бухтели, что пещера маленькая, не то что в Абхазии. Мне было совершенно не важно, каких она размеров. Сталактиты в ней напоминали гигантскую цветную капусту. На огромных каменных столбах блестела вода, а ступени под ногами немножко скользили. Я медленно шла по ним и думала о том, что даже если б пещера была еще меньше, я все равно была б рада тут побывать. Потому что это же пещера Зевса! Это же как будто взять и войти на страницу книги в красной обложке «Легенды и мифы Древней Греции». Ни от одного другого места на Крите у меня не было этого ощущения вечности. В Кноссе слишком много туристов и слишком много фальши. В археологическом музее все слишком чинно, хотя и красиво. А тут тихо и холодно. Смотришь на сталактиты и думаешь о том, что так же тихо и холодно тут было и тысячи три лет назад, когда местные жители оставляли здесь в дар богам каменные статуэтки и вазы.

Из пещеры мы вылезли довольные и усталые. Тину захотелось прям тут на высоте, у самого выхода из пещеры присесть и съесть мороженого. И тут с нами случилось небольшое ЧП. Пухля с таким аппетитом наворачивал свое мороженое, что откусил и похоже проглотил маленький кусочек пластиковой ложки. Мы кинулись тут же осматривать ему рот и пытаться разглядеть кусок полупрозрачного пластика, но он, видимо, был уже внутри. Но нашу суету заметила хозяйка кафе и, хотя мы сами вполне сохраняли спокойствие, она решила впасть в панику вместо нас. Ужасно всполошившись, она начала бегать вокруг Пухли и причитать на греческом. Затем принесла огромный стакан воды и стала уговаривать его выпить ее. Пухля смотрел на нее с недоумением и продолжал есть мороженое. Она начала объяснять мне, что я должна делать (звонить доктору, проверять содержимое подгузников, переживать). Я кивала и со всем соглашалась. Но похоже ей показалось, что я недостаточно серьезно отношусь к происходящему. Тогда она принесла бутылку оливкового масла, налила его в пустой стакан пальца на два, а затем с ласковой улыбкой уговорила Пухлю выпить через трубочку немножко масла. Пухля, разумеется, не дурак и после первого глотка пить больше не стал и всем видом показал присутствующим, что разговоры «выпей чуть-чуть, это такой сок» его попросту оскорбляют. Хозяйка продолжала бегать кругами и причитать, но мне удалось ее убедить, что мы обязательно примем меры. В общем, из кафе нас отпустили нескоро и только взяв с нас обещание позвонить врачу.

Спустившись с Зевсовой горы мы поехали дальше. Объехали плато с другой стороны и перед самым выездом с него остановились пообедать в придорожной таверне. Заказ у нас приняла девочка лет двенадцати с густыми бровями и заметным греческим акцентом в английском. Мы уселись на террасе, а через дверь внутрь было видно, как мама девочки хлопочет на кухне и готовит одновременно несколько блюд, чтобы накормить всех клиентов. Бабушка же, одетая в черное, сидела поодаль, возле дороги и торговала свежей клубникой и помидорами, выращенными тут на плато. Когда мы только шли в таверну, она улыбнулась Пухле беззубым ртом и протянула сочную большую клубничину. Он так обрадовался, что моментально съел ее прямо с хвостиком. На обратном пути к машине мы купили у этой бабушке упаковку клубники и съели ее в тот же вечер с большим удовольствием.

Я вообще поняла, что самые вкусные покупки на Крите – вдали от мест обитания туристов. Так на следующий день мы ехали по каким-то равнинам, покрытым виноградными полями, а потом остановились и купили во фруктовой лавке у дороги пару кило винограда, немного груш и изюма. Так вот клянусь, более вкусного винограда я не ела никогда в жизни. Про изюм я вообще молчу, потому что до сих пор жалею, что вместо трех горстей не попросила целый мешок.

А в той таверне на плато я съела на обед огромную миску с простым, но вкусным салатом – помидоры, свежая цветная капуста, порезанная тонкими ломтиками, огурцы, паприка, сухой местный хлеб кусками и много оливкового масла. Просто и вкусно – обожаю такую еду!

Ну а про третий наш день поездок по Криту на машине и рассказывать особо-то нечего, потому что все получилось как-то сумбурно. Мы умудрились проехать мимо всех маленьких достопримечательностей, в которые мне хотелось заглянуть, и зачем-то приехали в Кносский дворец. А он оказался скучным и каким-то невзаправдашним.

Мне захотелось про все это немножко написать, пока не забылось. Потому что отпуск-то в общем-то довольно спокойный и не насыщен событиями. Мы просто много купаемся и загораем. И спим, как ненормальные. Мы с Тином плюнули на приличия и пару раз засыпали вместе с Пухлей после обеда на пару часов. По вечерам мы тихо читаем и никуда не ходим. Я просто в восторге от возможности сесть вечером с книгой и ничего не делать и не переживать от того, что в списке дел как всегда полно невыполненных пунктов. Отпуск все-таки нужен как раз для того, чтоб отдыхать.

sad

(no subject)

Вчера был последний вечер на месторождении. Мой финский друг закончил всю свою работу, я закончила свою - подписала все акты приемки работ, передала всю документацию. В общем красота, я молодец и все такое. Думала, пойду вечером с парнями в покер поиграю, а потом с девчонками из столовой плюшек поем. Поварихи потому что после ужина меня отозвали в сторонку и говорят "приходи к нам чай пить с плюшками". А я, как вы понимаете, от плюшек не отказываюсь.

Но поскольку пару дней назад я неосторожно продемонстрировала зам.начальника объекта свои недюжие компьютерные способности и пообещала помочь сделать списки на полеты, то я встряла. Списки на полеты мы с ним делали с 9 вечеро до 00.30 ночи. Без остановки. Ну ок, два раза попили чай с шоколадкой. Оказывает сделать график перевахтовки на почти 200 человек довольно сложно. Но мы его сделали. В обмен на это зам.начальника объекта устроил так, чтобы с вертолетной площадки до Усинска нас везли не на страшном львоском автобусе 3 часа, а на начальниковом джипе. Полезно все-таки быть вежливой и приветливой девочкой.

Придя в комнату я тупо упала в постель и отрубилась. Все-таки без выходных тяжело. И работать с 7 утра до победного конца тоже тяжело.

Зато я нагулялась вчера на объекте и нафоткала тундры, буду показывать однообразные снежные пейзажи.

Возле котельной осенью и зимой.
Photobucket 

Photobucket

Димка-КИПовец взял меня погулять до энергоцентра. А с него красота!
Photobucket

А потом я шла со склада и увидела какое-то совершенно фантастическое зрелище. Название файла говорит само за себя. Мордор, ага.
Photobucket

И это между прочим в 15.30.
Photobucket

Это фото мне нравится больше всего. Дым из трубы такой потрясающий.
Photobucket


А вот такая моя труба и моя котельная и не мой газовый факел выглядят в светлое время полярной ночи. То есть с 10 утра до 14 дня.
Photobucket

Photobucket


Да и о грустном. Я застряла в Усинске. До четверга. Подробности позже.

Ах, да, и это не фотоаппарат плохой, это просто светлее в это время года в тундре не бывает. Это нормальное такое дневное освещение.
sad

тундра 05.12

Впрочем, надо отдать должное обстоятельствам. Мне страшно повезло – погода нынче стоит вполне приемлемая. Градусов 13-15 морозу, не больше. Это совсем не холодно, хотя с учетом непрекращающегося ветра все же холодней питерской. А ветер и правда не останавливается ни на секунду. И меняет направление по несколько раз в день – я слежу за ним по дыму из трубы моей котельной и по газовому факелу, который горит неподалеку.

Кстати, газовый факел меня слегка раздражает. Я многих здесь расспрашивала, зачем нужен газовый факел. Объяснение одно – сжигать газ дешевле, чем строить газопровод и тащить куда-то. Газ ведь здесь попутный, а это значит низкое качество и нестабильные объемы. Но все равно меня страшно выводит из себя, что его тупо жгут в небе. Ну ведь вся наша котельная, мощностью 30 МВт работает себе на этом попутном газу. Ну ведь можно было б придумать ему еще какое-то применение, а не просто жечь. Проектный институт пожал плечами и сказал: «Ну, вы же знаете, что в нашей стране не принято ориентироваться на долгосрочную перспективу». От кого-то я правда услышала, что правительство выпустило директиву о том, что больше попутный газ жечь нельзя, но пока что все равно жгут.

Единственный плюс в газовом факеле – это очень красиво. В кромешной темноте полярной ночи он горит ярким маяком, притягивая взгляд даже издали.

Тьма наступает совсем рано, почти сразу после обеда. Не успеваешь в общем-то даже заметить, что был день. Вот он был, и вот его сразу нет. Но мне все равно нравится шагать по заснеженной стройплощадке, скользить ногами по свежему блестящему снегу, отмахиваться от метели, а потом приходить в теплый АБК, где обязательно кто-нибудь из мужчин напоит горячим чаем и угостит печеньем. И можно сидеть на стуле, поджав ноги, дуть на чай, греть руки и разговаривать о работе, не забывая отчаянно кокетничать.

На прошлой неделе Ася слышала, как я разговариваю по телефону по делу с лично не знакомым мне мужчиной из Москвы. Когда я повесила трубку, Ася сказала «Мм, Даша, charming…» и уточнила «Это не прилагательное, это процесс».  Да, это процесс. Это то, что я делаю постоянно.

Например, сегодня мне надо было сделать укол. В Питере мне делала уколы Ася, а в тундру я взяла с собой шприц и препарат и пришла сегодня к местному доктору. Доктора не очень любят, говорят, он какой-то пришибленный и не добрый. Но со мной доктор был просто душкой. Доктор сделал мне укол так нежно, как будто не иголку мне в попу ткнул, а поцеловал. Почему? Да потому что я ворковала с ним ласково-ласково, вот он и растаял.

Не знаю, может я себе льщу? Может я переоцениваю собственное обаяние? Может оно просыпается у меня только в тундре, а в остальное время я забитая девочка? Знаю точно – командировки в тундру в этом году сильно на меня повлияли. Если раньше я все думала, что производить впечатление и зарабатывать авторитет очень сложно, то сейчас мне кажется, что это даже проще, чем я могла представить. С моей самооценкой произошли за этот год какие-то чудеса. Я и так-то не страдала от неуверенности, а теперь стала и вовсе безупречно смелой.

В общем-то, именно тундру надо благодарить за эту, да и некоторые другие мои перемены. Так что, сколько бы я ни ругалась в июне на это странное, непростое место, но сейчас я только благодарна этому краю и обстоятельствам.

sad

(no subject)

Тундра. 04.12.10

В покер меня играть так и не научили. Первый вечер я просто сидела и смотрела, как пацаны играют. Вместо фишек у них болтики, которые явно притащил со склада кладовщик-Юра.  Мальчики эффектно рассыпают болтики по сукну, которым служит покрывало с чьей-то кровати, и шумно выражают свои эмоции по поводу игры. Если я правильно понимаю, то они все делают максимально неправильно: по их лицам можно прочитать абсолютно все, кому какая карта пришла и кто что собирается делать дальше. Но все равно они играют без устали часами и абсолютно довольно. А это, мне кажется, главное. Я же сижу рядышком, пью чай, ем шоколад и мешаю им сосредоточиться своими голыми лодыжками.

Шоколадки я приношу с собой. Правда за время пути до тундры они успели в моей сумке растаять и застыть заново, поэтому приобрели причудливые формы.  «Даша, что это?» - в первый раз увидев мою шоколадку спросил Макс. «Это шоколад. Просто растаял». «Хм – задумался Макс – где же ты ее везла? На себе? Прижимала ее к груди? Прятала в карманах штанов? А? А?» «Максим – строго сказал кладовщик-Юра – прекрати пугать ребенка! Держи свои фантазии при себе» и я тут же почувствовала себя и вправду маленькой девочкой. «Максим, если тебе нравится так думать, то да, я везла эти шоколадки на себе. Под одеждой…» - сказала я. Все замолчали. Затем Макс осторожно отломил кусочек шоколадки, положил в рот, прожевал и сказал: «Ммм… Вкус и аромат молодого сладкого  женского тела…» Тишина в комнате стала ощутимой. А затем все резко зашуршали картами, загремели болтиками и ложками в кружках. Я подумала, что перестать чувствовать себя девочкой и начать чувствовать женщиной все-таки очень легко.

От настойчивого усача я прячусь. Весь день вчера думала, что если он снова попытается меня поцеловать? Или полезет с чем-то еще менее приятным? Я буду кричать? Или пошлю его нахуй? Или вежливо скажу «Вы неправильно меня поняли. Я просто общительный и приветливый человек, я не заигрывала с вами и не давала поводов ко мне приставать»? Но я решила, что просто не показываться ему на глаза проще, тем более, что я и так почти не появляюсь в своей комнате. Впрочем, он все равно успел поймать меня вчера вечером – просто зашел ко мне в комнату, когда я расчесывала мокрые после душа волосы. Очень хотелось сказать «вон отсюда!», но я сдержалась. «А что ты будешь делать? А ты еще пойдешь в офис? А когда ты вернешься? А мы поболтаем сегодня?». Я сделала очень строгое лицо и сказала, что я не пойду в офис, а пойду в соседний корпус к мальчикам пить чай и смотреть кино, потому что мы с ними дружим. Усач сник, забормотал что-то нечленораздельное и быстро удалился. Думаю, он теперь насовсем обезврежен.

Что еще? Подружилась с зам.начальника объекта (я дружу с его сменщиком Федорычем со второй вахты).  Саныч оказался тоже вполне добродушный мужик. Большеглазый и большеротый,  говорливый и слегка медлительный. У него тоже живет дочка в Питере (почти у всех здесь живет кто-нибудь из родни в Питере). Он совсем не умеет пользоваться компьютером, а вчера пожаловался, что кто-то удалил все формулы из его сводок по топливу. Так что я провела полтора часика за его компьютером и вбила вручную формулы обратно в сводки. Саныч так радовался, что сначала выставил на стол коробку конфет, потом долго не мог поверить, что расход и остатки топлива снова начнут считаться сами собой, а потом пообещал, что если завтра я помогу его заполнить заявки на полеты, то во вторник меня первую посадят в вертолет и отправят домой. Так что я, конечно же, ему помогу. Ведь как бы интересно здесь ни было, но домой все равно хочется.

И, наконец, в воскресенье вечером мальчики таки решили научить меня играть в покер. Мне выдали подсказку с комбинациями, кратенько рассказали что к чему и дали карты в руки. Сначала все шлее черти как, потому что я совершенно ничего не понимала. Потом я снова совершенно ничего не понимала, но зато в гости пришел мой друган, оператор котельной Ванька, с которым мы то заигрываем, то спорим до хрипоты о политике, наркомании и патриотизме. Узнав, что я первый раз в жизни играю в покер, Ванька крякнул и сел рядом со мной. С этого момента игра пошла отлично. Когда я понимала сама, что делать, он только одобрительно кивал, когда я залипала не в силах сообразить, он делал за меня ставки и все время держал pocer face, как положено.

В общем, мы почти выиграли. По крайней мере под конец игры у меня была самая большая кучка фишек болтиков. Но было уже поздно, поэтому мальчики бросили все, не доиграв, и мы все дружно пошли спать.

Мне остался один день в тундре. Во вторник днем придет вертушка и увезет обратно. Даже как-то мало.

sad

(no subject)

Нефтяное месторождение 03.12.2010

Подъем в 5 утра. Хотя начиная с 4 я просыпалась каждые десять минут и смотрела на часы. Ужасно боялась проспать и опоздать на вертолет.

3 часа в дороге до вертолетки. Три часа в автобусе, не пассажирском, а таком раздолбыше с коленкоровыми скамейками. Я уже не переживаю из-за таких поездок, я с интересом констатирую – эти поездки на месторождение (я имею в виду сам момент пути до него) с каждым разом все хуже и хуже. Если мне повезет и оставшийся монтаж придется делать зимой, то в следующий раз я поеду сюда по «зимнику» (зимняя дорога через тундру, которую сделают только к январю). В автобусе я сплю, свернувшись на скамейке и подложив рюкзак под голову. К счастью среди попутчиков знакомый электрик Андрюха, который всю дорогу таскал мою сумку и выбрал для меня в автобусе лучшее место.

На вертолетке мы около 9. Еще полтора часа мы чего-то ждем – то ли пока загрузят вертолет, то ли пока утихнет метель. Метель не сильная, но настойчивая. Пока мы ждем, я успеваю удостовериться, что в вертушку погрузили мое спутниковое оборудование, закупку и доставку которого из Москвы я организовала еще на прошлой неделе. Кроме того, не забываю подбежать проверить блок котельной, который хранится тут в ожидании весеннего монтажа. Успеваю заметить, что условия хранения блока не выполняются, об этом я еще напишу вечером грозное официальное письмо.

Наконец, вертолет загружен грузами и барахлом, около 10.30 в него загружаемся и мы. С нами летит еще человек 10, вроде бы совсем мало, но мы набиваемся в вертушку, как селедки, и всю дорогу сидим, тесно прижимаясь друг к другу.

Зимняя тундра на первый взгляд не впечатляет. Просто все белое. Куда ни глянешь – все бело. И никакого горизонта, ни намека на него, просто сплошная белизна вокруг. Только потом я понимаю, что всему виной метель, именно она стирает границы. Я гляжу за окно всю дорогу, изредка фотографирую холодные спокойные пейзажи. Реки и озера замерзли. Реки я сначала принимаю за овраги, местами похожие на ровные взлетные полосы. А озера отличаются от общей снежной массы цветом и фактурой – сверху хорошо видно, что эти ровные круглые пятна, обильно раскиданные по тундре, это замерзшая вода, по которой снег проносится и собирается в маленькие барханы.

Около полудня мы прилетаем. На земле метель. К счастью я заранее подготовилась – на мне надето все лучшее сразу: и термобелье, и спец.обувь, и лыжные перчатки. При этом в своем длиннющем пальто я все равно умудряюсь чувствовать себя девочкой-девочкой, потому что на периодически его приходится придерживать, словно подол вечернего платья или старинного кринолина, а это невероятно женственный жест, вы не замечали?

Заселяемся в жилой комплекс. Микку селят отдельно, меня сначала подселяют в комнату к двум лаборанткам. Я даже не особо против в этот раз. Через десять минут меня находит зам.начальника объекта и говорит, что сам начальник объекта, строгий и справедливый Иваныч дал команду переселить меня в начальственное крыло, в комнаты с индивидуальным душем и телевизором. В шоке перетаскиваю вещи в соседнее здание и заселяюсь в блок из двух комнат, где есть и свой туалет, и зеркало, и душ, и телевизор, и даже шкаф-купе!!! Горничная сообщает, что моим соседом по блоку будет Константиныч. У меня случает приступ ужаса – Константиныча я помню с прошлого визита. Это огромный пожилой мужик, бывший военный, прокуренный насквозь, с громким низким голосом и постоянным кашлем. Константиныча ненавидят абсолютно все. Мне он вроде симпатизировал, но одно дело пару раз в день слышать его «как поживаете, барышня Даша?» и ласково отвечать, а другое дело спать от него через стенку и ходить с ним в один туалет и, что самое ужасное, в один душ. Так что за обедом я подхожу к зам.начальника объекта, делаю страшные глаза и говорю: «Я готова переселиться куда угодно, можно обратно к девочкам! Лишь бы не с ним!!!». Через десять минут меня переводят в другой блок. Я все еще в начальственном крыле, только теперь я одном блоке с начальниками смены. Это даже к лучшему – начальник ночной смены усач Саша полюбил меня с прошлой поездки так сильно, что даже звонил мне в Питер несколько раз и спрашивал, не хочу ли я приехать к нему в гости в Сыктывкар. Позже я нахожу начальника объекта Иваныча и рассыпаюсь в благодарностях. Он покровительственно улыбается.

Ну а дальше сплошные радости. КИПовец Макс встречает меня в коридоре, хохочет, подкалывает и спрашивает, не играю ли я в покер. Во время обеда в столовой со мной здороваются десятки людей, некоторые мужчины жмут мне руку, а самые любимые лезут обниматься.

Через час мы уже на объекте. Я нахожу второго своего любимого КИПовца, Димку, тот кидается обниматься сразу же, даже не здороваясь. А потом тоже спрашивает, умею ли я играть в покер. Чувствую, что в ближайшие дни меня научат. Дальше следуют встречи с теми, кто работает на нашей котельной – Ваня, Жена и Эдик встречаются мне в разное время и по отдельности, все они обнимают и чмокают меня в щеки. Маркшейдер Лешка обнимает меня на глазах у всего своего отдела и ведет поить чаем. И все, абсолютно все они расспрашивают меня, как дела и что я делала в Питере, рассказывают про свои новости.

Но надо работать. И вот я уже на складе и разыскиваю свое оборудование, вот я помогаю своему монтажнику выбирать место для спутниковой тарелки, вот я разматываю для него кабель, вот я расспрашиваю операторов о проблемах с качеством газа и впервые в жизни сама начинаю «Отчет о работе на стройплощадке», который я буду вести все ближайшие дни .

И весь день я хожу по объекту абсолютно счастливая. Все-таки я обожаю работать не в унылом офисе, а на объектах in the middle of nowhere.

P.S. Вечером после ужина стоило показаться у себя в комнате, как усач-Александр зашел побеседовать. В общем.. это.. короче *АААА!!!!* он попытался меня поцеловать. Я увернулась. (У него усы, ему лет 50 и он заядлый охотник из Сыктывкара, ну вы понимаете). Подозреваю, что оставшиеся дни буду закрывать комнату изнутри на ночь. И однозначно буду вечерами скрываться в комнате у друганов-КИПовцев , они не тронут, они свои.
sad

(no subject)

В Усинске всего-то -23! Лето! "Ты загорать побежала?" - спросила Маринка. "Ага, разорвала свитер на груди и колготоки на ногах и помчалась загорать".

Мы прилетели в 14.00. В это время тут сумерки. В 14.30 уже наступает темнота. Класс! Полярная ночь!

На багажной сумке по прилету не обнаружилось замочка. От замочков этих и так понятно толку нет. Но все равно обидно. Впрочем, ничего вроде бы не пропало. Видимо вороватые грузчики заглянули, а там кроме мега-теплой рабочей одежды и косметички с лекарствами ничего полезного и нет. Пожалели наверное меня, болезную и мерзлявую.

Заехали в офис к заказчику. Помимо рабочих вопросов потрепалась с секретарем дирекции и с кадровичкой, поздоровалась с главным механиком, похихикала с водителем дядей Пашей, пока он вез нас в гостишку. Завтра утром в 5.45 выезжаем на вертолетную площадку. 150 км на автобусе и потом еще 150 км на вертолете.

Летнюю коричнево-зеленую тундру видела, осеннюю желто-зеленую тундру видела. Теперь вот увижу абсолютно белую. На этом можно будет считать план по Крайнему Северу выполненным. Хотя нет, еще бы на северное сияние поглядеть, и после этого можно осваивать другие регионы.

Только что в гостишку заглянула зав.склада Людмила Николавна за туфлями. Принесла мне шоколодок и сплетен. "Дашка, ну мы же не теряемся? Мы же с тобой будем дальше дружить?" "А вы что думали, что я туфли привезла и все? Нет уж, дружить так дружить!" "А ну тогда на обратном пути с промысла позвони мне, я  тебе черники дам". Она мне ужасно нравится, еще с лета ее полюбила. Мне вообще страшно везет на хороших людей.

А сейчас надо выспаться. Иначе я не осилю встать второй день подряд в 4.30 утра.
sad

(no subject)

Кое-кто в 7 утра улетает в тундру.

В Усинске сегодня днем было -32. Ласковый сайт прогноза погоды сообщил, что при имеющихся ветре и влажности данная температура "feels like -41". Я в восторге. Боюсь даже думать, как холодно будет в 300 км от Усинска к северу, на месторождении, куда я лечу.

Впрочем, я целых два дня изучала ассортимент термобелья в ближайших магазинах и проклинала себя за то, что не озаботилась приобретением оного раньше по сходной цене в каких-нибудь оптовых закупках. В результате пришлось купить комплект самого теплого, нереального космического термобелья за 5 тысяч рублей. И это при том, что я даже умудрилась заполучить в спорт-магазине 15%-ную скидку, но моя жаба все равно агонизировала. Какие-то синтетические кальсоны и кофта за 5 тыщ. Да это ж сколько всего можно было б купить! В моей системе о допустимых ценах на шмотки это аж целая зимняя куртка или целых 3-4 платья. А тут какие-то уродские подштанники. Но мозгом все равно понимаю, что в -30 на ветру в тундре я буду готова отдать любые деньги, чтобы не замерзнуть. Так что я даже купила горнолыжные перчатки на всякий случай. Чтобы уж точно протянуть эту неделю на Крайнем Севере!

Кроме того, везу специально заказанные еще летом в Питере две пары туфелек для своей подружки, зав.склада Николавны. А еще шоколадки и пастилу для своих приятелей айтишников, красавца-кладовщика и маркшейдера.

Ужасно не хочется уезжать, потому что в пятницу день рождения у моей Аси, а я все пропущу. Очень надеюсь, что отпразднует она хорошо и весело. А я буду писать оттуда письма и открытки. Всего-то дней 5-6, как я вернусь. Если повезет. Тьфу-тьфу-тьфу.

А сейчас пора собирать вещи. И по традиции - "улетаю в ебеня, не скучайте без меня!"