Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

sad

(no subject)

Вчера утром встала - кружится голова, тошнит, слабость дикая. С трудом позавтракала и отвезла Малыша в садик. Вернулась домой и понимаю, что вообще ничего не могу. Отменила утренние уроки. Легла в кровать и проспала 5 часов без остановки. Затем съездила за Малышом и опять свалилась. Он там что-то копошился вокруг, а я полтора часа спала на полу в его комнате. Потом приехал Тин, я отменила все остальное на вечер (поход в больницу с украинским подростком и вечерний книжный клуб) и продолжила спать. С 5 вечера до 6 утра. Состояние нестояния вообще.

Сегодня в 6 утра проснулась и вроде норм. Голова еще немножко кружится, но такой обездвиживающей слабости уже нет.

Что это вообще было???

П.С. Отдельно хочу заметить, что для меня является огромным достижением признание факта, что мне вообще плохо и что мне нужен отдых. Я из тех людей, которые с температурой ходят на работу и отменяют дела только тогда, когда теряют сознание. Четыре года психотерапии меня учили в том числе тому, чтобы слушать свое тело и слышать его сигналы и позволять себе быть слабой. Прогресс, блин.
sad

(no subject)

Кто это у нас собирался пойти вечером в центр на очередное музыкальное представление на городское площади, а вместо этого уснул на полу возле детской кроватки?

Да-да-да, та самая женщина, у которой сегодня были:

7:30-10:30 нетворкинг-завтрак в клубе для предпринимателей
10:30-11:30 коллега-волонтерка в гости на чай
12:00-12:30 онлайн-консультация с куратором из университета
13:00-15:00 репетиция хора
15:00-17:00 кафешка и болтовня с хором
17:30-18:30 сборы ребенка в лагерь на выходные
18:30 готовка, ужин, тисканье детей
20:00-22:00 сон на полу

Опять была настолько насыщенная неделя, что силы совсем закончились. Но как же хорошо, когда заняты и руки, и голова. А завтра утром ещё иду на маникюр и педикюр к мастеру из Киева. И станет вообще отлично!
sad

(no subject)

Четверги стали самыми сложными днями недели.

С одной стороны, они дают мне очень много энергии, потому что я заряжаюсь, когда удается что-то сделать, разрулить, организовать.

С другой – психологически это очень тяжело. Потому что у меня сначала 2 часа уроков, к которым я уже привыкла. Но потом я 1-2 часа перевожу во время приемных часов социального работника. И потихоньку часть вопросов переползла на меня, потому что чтобы записать детей в детский сад или школу, поставить кого-то на учет к врачу или заполнить какие-то анкеты и формы все равно нужна помощь переводчика и иногда совсем не нужна помощь социального работника. Сандра, кстати, надо отдать ей должное, сегодня сказала «Знаешь что, я посмотрела, как ты постоянно даешь кому-то твой телефон, тебе звонят люди с вопросами, ты заполняешь за них документы и организуешь им всякое разное. Мы вообще-то пригласили тебя помогать в качестве переводчика, а получается, что делаешь часть моей работы. Я поговорю с руководством о том, чтобы потраченные на это часы ты тоже могла декларировать и выставлять за них счет». Я попыталась возразить, что посчитать эти часы невозможно, потому что это просто куча мелких дел, которые делаются между делом. На что она попросила просто добавить в мой счет 1-2 дополнительных часа в неделю и не спорить. И пока я думала, она уже согласовала все это с начальством и поставила меня перед фактом. Я ей за это страшно благодарна. Потому что посчитать это время и правда невозможно. Только на этой неделе я сходила к врачу с несколькими людьми, позвонила врачам, акушеркам и в детский сад еще человек для 6. Поэтому компенсация за это время – это настоящий подарок.

Что нельзя ничем компенсировать, так это то количество чужой боли, с которым приходится сталкиваться.

На уроке во время упражнения я задаю простой вопрос «откуда вы родом». Все по очереди называют Украину и города, из которых приехали. И вдруг один мальчик говорит медленно и аккуратно на голландском: «Я учился и жил в Киеве, но родился в Мариуполе». И смотрит мне в глаза своими огромными грустными карими глазами. Он ходит ко мне на уроки уже третий месяц, но никогда не упоминал, где родился. И у меня от его взгляда мурашки. Потому что вот сидит он тут, учит голландский язык, но и он, и я оба прекрасно в курсе, что там в Мариуполе. И если даже мне, чужой тетке, больно читать о том, что там, больно смотреть фотографии, больно читать посты друзей, которые оттуда родом. То что уж говорить про мальчика, для которого это не просто посты и фотографии, а для которого там все родное. Я представляю, как я чувствовала б себя, если б на месте Мариуполя был мой родной Иркутск, мой город детства. И мне становится тошно.

А на приемный час приходят и приходят люди. Со своими заботами и страхами. С бедами. С очень личными рассказами. И я говорю им, что пропускаю через себя информацию и отпускаю, чтоб не боялись говорить, чтоб не стеснялись.

Почти у всех дети. У кого-то дети с особенностями или с проблемами со здоровьем. Кто-то с пожилыми родителями, у которых тоже проблемы со здоровьем. Есть бабулечка с деменций в инвалидном кресле и измучанные совершенно постоянным уходом за ней две дочки. Есть мальчик с задержкой развития, который слоняется по общежитию целыми днями и не находит себе места, но приходит поздороваться и пожать руку каждый раз, как видит меня. Просто заходит на урок и говорит «Привет, Даша» и протягивает руку. Я каждый раз здороваюсь и улыбаюсь. А потом на приемный час приходит его мама и просит помочь организовать для него то одно, то другое. И я перевожу соцработнику, но сама стараюсь не думать про эту несчастную маму.

Есть беременные. Их уже несколько. И я за какие-то минуты узнаю столько всего про их здоровье и самочувствие, что порой тяжело держать лицо и не бросаться сразу чем-то им помогать. Я понимаю, что не могу помочь всем. Я выбираю то, что в моих силах.

Я говорю себе, что остался месяц до отпуска.
Я говорю себе, что после летних каникул вообще все изменится. Что у меня начнется магистратура и мне вообще будет больше не до всего этого.
Я говорю себе, что война закончится и больше ничего не надо будет делать, потому что потихоньку все смогут вернуться домой.

Я себе вообще много чего говорю. Угу.
А потом где-нибудь срываюсь неожиданно. Или плачу. Или кричу на кого-то, на кого совсем не собиралась кричать.
А потом заставляю себя выключиться. Уйти на целый день со связи. Тусить с детьми. Ходить в гости. Смеяться. Смотреть новые эпизода обожаемого сериала.

Благодарна тем, кто заботится обо мне. Порой это совсем незнакомые люди. Сотрудники муниципалитета вот. Или медсестра детской консультации, которая пишет «если ты не можешь прийти попереводить, то и не страшно, я стараюсь беречь твои границы и твои силы». Или вот ученицы мои – А., которая вдруг на этой неделе принесла мне полотенце из Украины в подарок. И мама В., которая то редиску мне, то салат и зелень со своего новенького голландского огорода принесет и сунет незаметно в сумку. То мои украинки, которые приносят огромную суповую чашку с чаем и блюдечко с конфетами, пока я перевожу соцработнику, ставят тихонечко мне на стол и также незаметно уходят.

И Тин. Который безропотно берет на себя детей и домашние дела, когда мне опять куда-то надо. Который ничего не говорит про внезапно выросшие мои телефонные счета, потому что я постоянно звоню врачам. Который не переживает по поводу полуфабрикатов на ужин и неглаженной одежды.

Меня окружают золотые люди. На этом и выезжаю.
sad

(no subject)

Как вы помните из предыдущих серий бодрого старикана дважды прооперировали и он в принципе уже чувствует себя отлично, а подросток с множеством жалоб тоже теперь ходит к врачу не каждые две недели, а раз в месяц.
Поэтому дороге мироздание решило, что пора Даше прислать кого-нибудь еще, чтоб было с кем ходить по врачам.

Теперь у меня есть 22-летняя девочка на 8 неделе беременности, у которой паника и ужас по любому поводу. Поэтому вот уже несколько дней я звоню за нее акушеркам и врачам, а также между делом отвечаю на ее вопросы про беременность и ее ведение в Нидерландах.

Осложняется все еще тем, что девочка говорит и пишет мне на украинском. На мои робкие попытки объяснить, что я на нем как бы и не говорю даже, просто понимаю в общих чертах, девочка отмахивается и говорит, что все я правильно понимаю и ей достаточно и все устраивает.

Это к вопросу о том, что мол кому-то на русском языке говорить не дают. Ага. Что-то меня за три с лишним месяца еще ни разу никто не упрекнул за русский язык и ни разу не попенял мне моей национальностью.

В общем, теперь вот собираюсь на следующей неделе с ней на УЗИ и к акушеркам. Причем акушерки, естественно, все меня знают, потому что у нас всего одна акушерская практика в городе и они меня с Малышом помнят.

А в остальном у меня все норм. Только вообще нет времени писать в жж. Как-то очень удачно последние две недели складывается баланс безумной занятости и работы и жизни и дел для себя и семьи. Вчера и сегодня вот сплошные уроки и книжные клубы и уборка дома. А завтра будет парикмахерская и всякие детские дела.

Жить по-другому сейчас никак не получается. Только загружать себя под завязку и все. Иначе едет крыша.
sad

(no subject)

У меня снова начались эмоциональные качели. Вверх-вниз. От эйфории и счастья, до тоски, ужаса и депрессии. И так туда-сюда каждый день.

Вчера было ужасное утро. Мы с Тином все утро друг на друга орали. Из-за какой-то ерунды, ей-богу. Он орал, что сбились планы и из-за того, что я все время все по ходу меняю, у него все запланированное сдвинулось на пару часов и он не успевает загрузить в свой керамический гриль мясо, чтобы на медленном огне весь день делать первый раз в жизни pulled pork. А я орала, что не хочу подстраивать свою субботу под долбанное мясо! Что я не сижу просто так с книжкой на диване и не даю ему делать дела, а ношусь все утро и делаю свои гребаные дела, которых бесконечное количество. И вообще меня бесит его неадаптивность и неспособность меняться под обстоятельства.
Орали-орали. Прервались. Поехали в библиотеку, потому что я там договорилась с украинками, чтобы записать наконец детей в библиотеку, чтобы можно было книжки детские на дом брать и самим по ним тоже учить голландские слова.

После библиотеки съездили за продуктами. Приехали домой, стали укладывать Малыша спать. А он не укладывается. Я помучилась 45 минут. Распсиховалась заново опять. Тин промучился еще 45 минут. Сна ни в одном глазу.
Посадила Малыша в коляску. Сходила за Пухлей к соседям, прихватила заодно и соседских близнецов. И пошли все вместе в лес гулять. Чтобы Малыша укатать и усыпить. Малыш уснул почти сразу.

А я иду с ним через поля и вдруг начинаю рыдать. Останавливаю Тина, он меня обнимает, а я рыдаю ему в плечо и ничего не могу поделать.

Потому что у меня ощущение, что война никогда не закончится и весь этот пиздец с нами навсегда. Потому что я устала. Потому что я скучаю по своим подругам в Питере и не знаю, когда я вообще их увижу. Потому что вчера в Питере вышла замуж моя любимая сестричка, а я не была рядом. Потому что я боюсь, что никогда никого из своих любимых не увижу больше живьем, так и будем жить в экранах телефона. Потому что некоторые мои друзья пишут в соцсетях только про то, как тяжело живется с санкциями, и как будто никому не сопереживают, кроме себя, и мне от этого плохо и страшно, потому что я не знаю больше, нормальные они и просто боятся или им тоже сожрал мозги зомбоящик. Потому что мне кажется, что у меня отобрали часть меня – мое прошлое, мое детство, моих родных, а теперь вот по чуть-чуть еще и друзей.

Тин меня утешал-утешал. А я снова психанула и написала одному из близких друзей, который как раз вот много пишет про тяготы санкций. Спросила, друзья ли мы еще и не забанил ли он меня за антивоенные высказывания в комментариях. Подумала, что лучше просто выяснить все раз и навсегда, а не отрезать хвост по частям.

Мы шли через поля и лес. Пухля с близнецами болтали и шумели. Малыш спал. Мы с Тином периодически о чем-то говорили. И меня стало по чуть-чуть отпускать.

Мы вышли к озеру. И я сказала детям, что хочу пойти в кафе на другом берегу озера, сидеть там у воды и пить лимонад. Дети завопили, что никуда они не хотят и на другой берег слишком далеко идти. Тогда я пообещала им взятку – какао и лимонад. Они согласились и мы пошли вокруг озера. Малыш все еще спал. По озеру скользили лодки и суп-доски.

Вдруг написала соседка, что у нас во дворе что-то пищит. Чертов гриль! Оказалось, что проклятое мясо уже достигло нужной температуры и поэтому запищал термометр. Тин чертыхнулся и сказал, что ему придется идти домой, потому что выключить эту дрянь некому. Он ушел, а я осталась одна с четырьмя пацанами.


Мы дошли до кафе на другом берегу озера. Выпили лимонада и холодного какао. Малыш проснулся и стал грызть яблоко. А затем мальчишки пошли немножко помочить ноги в воде.

Не прошло и пары минут, как я увидела, как Пухля несется с разбегу в одних шортах в воду и ныряет в озеро. А за ним в воду полетели и близнецы.

Вздохнула. Подобрала остатки условно сухой одежды у кромки воды и разложила сохнуть на солнышке. Тут и Малыш заголосил, что ему тоже надо в воду. Пришлось раздевать и запускать.

И как-то я совсем не заметила, как ужасный-ужасный день превратился вот в это солнечное чудо, брызги воды и визги детей.


Я сидела в кресле у воды, пила холодный лимонад и смотрела на плескающихся в воде вопящих от счастья детей. Малыш быстро замерз и примчался ко мне греться на солнце. Сидел там все оставшееся до ухода время в одной кепке и ржал над старшими, которые визжали и не вылезали из холодной воды.

Через какое-то время я обнаружила, что в телефоне тем временем десятки сообщений от того самого друга. Выяснилось, что все с ним в порядке, что он в адеквате, что просто писать в соцсетях ни о чем не рискует, но на самом деле там есть, что рассказать. Что любит меня и скучает. Как камень с души.

В общем, я провела чудесные пару часов с детьми у озера.
А потом мы долго шли домой обратно через лес. Мокрые, но довольные.
Было жарко. Солнце пробивалось сквозь густую листву и казалось, что все мы немножко покрыты золотом.
Я болтала без конца с одним из близнецов, а Пухля с его братом тащились позади и о чем-то бурно спорили. Малыш горланил песни и радовался всем проходящим мимо собакам.

Дома ждал Тин и вкусный ужин.
А потом мы по очереди уложили детей. И я еще долго сидела в саду одна с новой книжкой. До тех пор, пока не позвонила одна из самых близких моих подруг. И мы проговорили целый час. О том, чего нельзя называть. О страхах. О детях и будущем и есть ли оно вообще. И я была так ей благодарна, что она откликнулась на мою утреннюю просьбу (в утренней истерике я и ей написала, что мне необходимо с кем-то поговорить про войну и про то, почему все мои питерские молчат о самом важном).

Так хорошо, что ужасно начавшийся день смог все-таки хорошо закончиться. Что мы пошли гулять. Что было солнечно и весело. Что дети не дают унывать. Что нам все-таки удается говорить и мириться друг с другом.

Завтра я попытаюсь написать о всем, происходившем за эти пару недель. Столько всего. В основном хорошего. Потому что хорошее вокруг меня должно хоть как-то компенсировать то плохое, что происходит там, далеко.
Но может быть у меня опять не получится. Потому что я ничего не успеваю.

Сегодня вечером я стояла за сценой большого городского концерта и переводила для одной из украинок указания дирижера. Потом мы с ней долго болтали о музыке. Я сказала, что сама пою в двух хорах. «Боже, когда вообще вы все это успеваете? У вас же дети. И вы все время где-то то преподаете, то переводите, мы вас каждый день с кем-то где-то видим». Когда я все успеваю… А я не успеваю. Вот писать больше ничего не успеваю, только ночами. А хочется.
sad

(no subject)

Вот это я понимаю нормальный день, когда думать некогда.

9.00 - съездила попереводить для мамы и 2-летней девочки в садике. Еще одного украинского ребенка взяли в садик. Ура!

В промежутке успела заехать в магазин и купить экспресс-тест, который прям на детской площадке возле магазина и сделала. Но нет, нету у меня короны. Адские сопли мне все-таки только от аллергии на пыльцу достались, боль в горле видимо от того, что все время дышу ртом и сплю с открытым ртом, а головная боль просто бонусом.

10.00 - поехала (все так же с Малышом) переводить на встрече физрука с его рекрутерами и координатором интеграционной школы. Встреча довольно бестолковая. Но выяснились любопытные и не всегда приятные культурные различия в том, как в школе и детям относятся голландские учителя и украинские родители. Пришлось немножко побыть послом обеих культур. Предложила школе устроить какое-то информационное мероприятие и объяснить, что к чему. Потому что когда школа присылает письмо "ждем вас в такое-то время для разговора о вашем ребенке", то не каждый родитель сообразит, что это обязательная встреча один на один, а не просто необязательное к посещению скучное родительское собрание.

К полудню вернулась с Малышом домой. Попыталась его накормить и уложить спать. Но не удалось ни то, ни другое. Плюнула на все, посадила его снова на велосипед и поехала дальше.

13.00 - заехала в школу к Пухле и завезла ему ключи от дома.

13.15 - приехала в общежите, сдала Малыша на руки одной из моих украинок и пошла переводить.

Вчера внезапно позвонили из городской администрации. "Хелп, Дарья, хелп! Мы тут решили провесить информационную встречу службы занятости. Куча наших сотрудников придет, украинцы придут, а переводчика-то организовать мы и забыли".

И эта встреча местами тоже была немножко бестолковая. Служба занятости явно привыкла к совсем другой публике (беженцы из многих стран бывают без образования и даже неграмотными, поэтому информацию для них подают обычно в более доступной форме), поэтому провела презентацию про трудоустройство и работу ну прям совсем в упрощенном виде. По лицам в зале (а там почти все были мне уже давно знакомые, либо приходят ко мне на занятия, либо записались в лист ожидания) было видно, что все это они уже знают, что все они уже давно сами нагуглили и их интересуют более конкретные вопросы, а не просто общая информация о том, что нужно для открытия банковского счета или что такое, блин, трудовой договор.

Но мое дело переводить, что говорят, а не комментировать или улучшать содержание. Так что полтора часа поработала ретранслятором. Причем было забавно, когда один из спикеров решил выпендриться и провести свою часть презентации на английском и удивленно поднял брови, когда я продолжила переводить без запинки или паузы. Он даже остановился и уточнил, смогу ли я переводить с английского. Я ответила, что мне нет разницы, с какого языка переводить. И чувак зачем продолжил говорить на английском (хотя в зале английский понимали 3 человека), но при этом большую часть речи читал с экрана телефона, хе-хе. Выпендрился, называется.

Какое-то время потом еще попереводила конкретные вопросы напрямую сотрудникам администрации. Послушала еще немножко их разговоры между собой. Встряла пару раз со своим ценным мнением, чему они даже порадовались и сказали, что позовут меня снова в ближайшее время.

15.30 - помчалась с Малышом встречать Пухлю и ехать с ним в музыкальную школу. Малыш по дороге трижды засыпал и бумкался лбом о руль велосипеда.

После музыкалки забежали за продуктами. Дома приготовила лазанью. Забыла, что у Пухли вообще-то опять шествие, avond4daagse. Пока готовила ужин, выяснила, что в соседнем городе еще 25 человек хотят заниматься голландским, что менеджер общежития уже готов выделить мне для этого помещение. А еще организовала для моих уже имеющихся учеников комплект книжек для уровня A1. Будет, чем заняться в каникулы.

Уложила спать Малыша. Почитала немножко.
Забрала Пухлю после шествия. Накормила. Уложила спать.

И вот сейчас сижу пишу план урока на завтра.

Завтра все утро снова буду в общежитии. Сначала два часа урок. Потом два часа переводить опять для социальной службы.

И так хорошо, когда не успеваю думать и читать новости. Вот прям то, что нужно!
sad

(no subject)

И похвастаюсь.
Ко мне приехал второй в моей жизни мой личный и только мой набор лего.

Вот такой.
21333

Это мой подарок на день рождения от меня самой и от моих украинок.
sad

(no subject)

По результатам прошедших двух недель делаю неутешительный вывод.

Если набрать себе кучу дел, то я очень устаю физически, но не успеваю думать и читать про войну и морально чувствую прилив сил от того, что делаю что-то полезное.

Если дел не набирать и позволить себе вроде как бы отдохнуть, занимаясь почти неделю только детьми, домом и мелкими делами, то нихрена не получается фокусироваться на детях и заземляться, вместо этого читаю слишком много новостей, а если не читаю, то просто думаю без конца какие-то тяжелые мысли и начинаю вязнуть в депрессивном беспросветном ужасе. Физически при этом вроде не устаю, но морально не вывожу совсем.
Поэтому единственное, что сейчас остается – загружать себя работой и делами. Лучше уставать физически, чем морально.

Поэтому вчера вот был условно ленивый день – играла с Малышом, полдня торчала с ним у окна, глазея на экскаватор и катки. На нашей улице меняют дорожное покрытие и Малыш целыми днями просит kijken (смотреть) и, видя технику, приговаривает «Вау! Вау!». Читала книжку, которую я купила на прошлой неделе, и в которой прям влюбилась. Искала жилье для второй недели во Франции. Выбирала полочку в коридор. Ездила в магазин за продуктами и пекла киш с цветной капустой.

А сегодня день занятой. С утра уже отвела урок украинцам. Ко мне на урок, кстати, сегодня приходила директор всего Регионального образовательного центра, самого большого учебного заведения в нашем регионе. Раньше я б, наверное, неделю нервничала, что надо произвести впечатление, понравиться, показать свою лучшую сторону. А сегодня я больше переживала о том, что слишком много времени урока ушло на светскую болтовню с ней, чем на то, что она обо мне подумает. По-моему это офигенный жизненный прогресс.

Урок отвела. Все довольны. Прогресс в языке все заметнее – они уже перестали бояться открывать рот и начали вести маленькие диалоги на голландском.

Затем съездила к нотариусу за заверенной копией моего диплома. Останется только отправить ее в университет и на этом моя регистрация в магистратуру будет считаться полностью оконченной.

Вечером снова иду в больнице с тем же мальчиком-подростком, что и две недели назад.

А совсем вечером у Пухли будет avond4daagse. Это такое чисто голландское мероприятие, когда в течение 4 вечером школьники (и желающие взрослые) всего города большой колонной проходят маршрут в 5 или 10 километров. Традиция существует с 1909 года. И проводятся эти «марши» по всей стране. В прошлом году из пандемии ходить колонной было нельзя, но можно было пройти самостоятельно нужные маршруты со специальным приложением и все равно получить медаль. Так что Пухля пойдет свои 5 км, а мы с Тином и Малышом будем его ждать в ключевых точках маршрута и радостно махать.
sad

(no subject)

Две недели назад Малыш перестал нормально засыпать. Если начиная с рождества его можно было положить в кровать, сесть в кресло в его комнате и просто дождаться, пока он уснет, читая всякую фигню в телефоне, то теперь надо сидеть рядом с кроваткой на полу и держать его за руку. Стоит отпустить руку или вообще сразу сесть в кресло, как он начинает орать и рыдать. Дать поорать в надежде, что он успокоится сам, не помогает, он просто орет до икоты. Иногда он засыпает мучительно долго, почти час или больше. По сравнению с привычными десятью минутами это очень тяжко. Я устаю сидеть на полу, у меня затекает рука (причем это и так та рука, которая у меня очень сильно болит с зимы, у меня, как оказалось, «локоть гольфиста»).

Ночами он просыпается всего один раз. Но я перестала его слышать ночью. Забавно, что с Пухлей было точно так же. Стоило мне прекратить кормить, как я перестала слышать детский плач ночью. Поэтому плач и крик слышит только Тин, а его сил хватает только на то, чтоб перенести Малыша из детской в нашу кровать, а вот сидеть рядом и успокаивать и дожидаться, пока ребенок опять уснет, он не может. Поэтому половину ночи Малыш проводит в нашей кровати.

Вот где-то тут должен был бы быть пост о том, как родительство – это постоянная борьба с собственным тщеславием, потому что вот уже почти десять лет я постоянно получаю уроки, как не зазнаваться. Потому что сколько раз в жизни и по скольким поводам я говорила себе и окружающим «мой ребенок никогда не будет….» А ребенок потом берет и делает и хрен мне. С совместным сном вот та же история. Я была абсолютно убеждена, что никакого совместного сна у нас никогда не будет, потому что я его терпеть не могу. Но при этом вот он пошел по второму кругу.

Отдельным пунктом хочется упомянуть моменты, когда Малыш просыпается рано-рано утром, часов так в 5, и начинает ерзать и крутиться, вставать, садиться, вертеться. И засыпает потом заново только при одном единственном условии – если он лежит либо у меня на плече в определенной позе, либо положив свою голову мне на лицо, вот натурально щека к щеке. Смутно припоминаю, что его старший брат тоже довольно долго любил спать у меня на плече или сгибе руки. Но вот эта манера взгромоздиться мне на лицо – это что-то новенькое.

Вчера все это достигло апогея. Малыш проснулся в 9 вечера (уснув до этого в 7) и потом не засыпал до полуночи. Крутился, вертелся, вздыхал, страдал. Не отпуская при этом мою руку практически ни на минуту. К половине двенадцатого я сдалась и понесла его в нашу кровать. Хотелось спать. Надежды почитать книжку уже не было. Пока я умывалась и чистила зубы, он орал как умалишенный, хотя и лежал рядом с папой. Но видимо вчера ему прям позарез нужна была именно я.

Уснул он в конце концов около полуночи. Причем не просто так, а на моем плече, прижавшись щекой к моему лицу, вложив обе руки мне в кулак и прижимаясь ко мне всем телом. Вот прям специально втискивался и вжимался весь, как будто ему нужна была максимальная площадь соприкосновения с мамой.

Я не знаю, что это такое с ним опять происходит и откуда взялся этот страх отделения от мамы. Может какая-то фаза. Может он как-то неудачно пару вечером оставался без нас с бебиситтерствовашей подругой.
Утешаю себя, что и это все пройдет. И сон вернется и ко мне, и к нему. И спать у меня на голове он когда-нибудь тоже перестанет.
sad

(no subject)

Сегодня у одной из моих украинок день рождения.

Я еще вчера днем придумала и купила подарок (сертификат на расслабляющий массаж). А потом вдруг подумала про фотосессию. Что было б так здорово фотосессию с ними обеими и со всеми детьми вместе, но только чтоб времена были уже другие, чтоб все были спокойные и счастливые, чтоб когда они уедут обратно в Киев начинать новую жизнь, у меня были б фотографии их таких чудесных на память. Но сейчас не до фотосессий.

Вчера утром я ходила с еще одним украинским ребенком на первый его день в садик. Его определили в то же время, что и девочек моих украинок, поэтому когда я туда пришла, они тоже там были. Причем дочка сегодняшней именинницы никак не отпускала маму. Она вообще очень чувствительная и мамина дочка, даже с бабушкой остается неохотно. Но воспитательницы настояли, что маме надо постараться уйти. Мамы ушли, а девочка начала горько рыдать.

Воспитательницы успокаивали, но без результата. Потом она попросилась ко мне на ручки, но мне тоже не удалось ее успокоить ни песенками, ни книжками, ни разговорами, она ненадолго затихала, отвлекалась, а потом смотрела на дверь и начинала рыдать. Когда я отдала ее воспитательнице и пошла с мамой мальчика заполнять документы, девочка зарыдала еще сильнее. Через час рыданий воспитатели таки попросили меня позвонить маме и попросить приехать забрать ребенка, мол будет тогда приходить по чуть-чуть привыкать, нельзя ребенка держать весь день в истерике.
Приехали мои украинки на великах грустные, что не успели даже немножко свободой насладиться. Мама мальчика в это время тоже стояла растерянная рядом с садиком, потому что ей вчера было только пробное утро и в саду выделили всего два часа и один из них уже прошел. «Так, пошли все ко мне пить чай, все равно парня через час забирать». Они все засмущались, домой ко мне пойти отказались, но предложили пойти на детскую ферму возле нашего дома. Что мы и сделали. Выпустили там Малыша с девочками (из сада пришлось забрать обеих, вторая тут же начала голосить, когда увидела, что за первой пришли) играть на детской площадке, а сами купили чаю и кофе в кафе и сидели в тени на улице и болтали. А когда третья мама ушла за сыном в сад и Малыш с девочками наигрались и на солнце слегка притомились, то я сказала своим украинкам: «Пошли ко мне обедать теперь уже, накормлю девочек, потом всех вместе их в прохладную ванну посадим ненадолго, а потом поедете домой спать укладывать». У нас сегодня +27 было, поэтому перспектива прохладной ванны звучала очень заманчиво. Но они начали сомневаться и опять, как всегда, в который уже раз, не поднимая глаз говорить, что им стыдно, сколько времени я на них трачу, сколько времени они проводят у меня дома, стыдно, что они мне обуза. Тут я уже не выдержала и очень строго сказала: «Девочки, если б вы мне были обузой, я б вас не звала. Один раз бы позвала из вежливости, ну два. Но мне с вами хорошо, понимаете?!» И тогда они выдохнули и заулыбались. Я стараюсь почаще повторять им, что они мне не в тягость, но они все равно каждый раз очень стесняются.

Пришли ко мне домой. Детям выдали по тарелке вчерашней пасты. А сама я быстренько сварила суп (15 минут) и позвала мам обедать. Ставлю суп на стол. Они смотрят на суп, смотрят на меня, снова на суп. «Ты что это прямо сейчас сделала?» Ну да. «Но как? Когда? За эти 15 минут пока дети ели???» А именинница всерьез говорит подруге: «Слушай, надо завести тетрадочку отдельную и начать записывать голландские рецепты. И под голландскими я подразумеваю Дашины». Ржу.

Они называют меня волшебницей. Все время подкалывают меня, в какой школе фей я училась и где моя волшебная палочка. А мне так нравится их удивлять и радовать.

Когда был мой день рождения, я пригласила их с детьми, папой-физруком, бабушкой-дедушкой и собаками гулять в парк с животными и аттракционами в Германии. Бабушка-дедушка с мопсами не поехали, а остальные поехали. Я привезла с собой две сумки-холодильника с едой (закуски, фрукты, орехи, сыры) и напитками. Взяла даже скатерть и накрыла ею там столик для пикника прямо в парке. Разлила шампанское. Украинки мои помогали накрывать и качали головами и ворчали что-то про фей и скатерть-самобранку.

А потом сегодняшняя именинница, сестра моей приятельницы и одной из участниц моего книжного клуба, сказала тост для меня.

«Когда мы приехали, моя сестра сказала, что у нее есть подруга Даша и что мы должны с ней встретиться, потому что Даша расскажет что тут и как, подскажет что-нибудь для детей. Это была середина марта. Мне вообще было ни до чего. Я ей сказала, какая Даша вообще, мне не нужны никакие чужие женщины тут, тем более русские. Мы вообще не хотели с тобой встречаться, мы не хотели от тебя никакой помощи, ничего слышать про тебя даже не хотели.

А потом ты просто приехала без приглашения в наш кэмпинг с сумками детской одежды, с пакетами фруктов и овощей и тортом.

И теперь мы не представляем вообще, как бы мы без тебя были. Даша, ты для нас человеческое открытие и ты нас удивляешь каждый день. Для меня никогда мои давние подруги столько не делали, сколько делаешь ты.
Спасибо тебе за то, что ты тогда никого не послушала и приехала к нам в кэмпинг!»

И вот я тогда сидела, слушала ее тост и не могла поднять глаза и посмотреть на нее. Потому что я б тогда начала рыдать. Я и сейчас сижу-пишу со слезами в глазах. (пишу не чтобы хвастаться, а потому что такие это дорогие слова, что не записать их нельзя).

Но я знаю, какой тост скажу я сегодня ей в ее собственный день рождения.

Я думала, что война только отбирает людей. Но оказалось, что и дает тоже. Я думала, что из-за войны в моей жизни станет только больше ненависти, но оказалось, что и любви тоже.
У меня такое чувство, как будто у меня появились две сестры. И куча племянников и племянниц.

И то, как они все вместе проживают это время, эту вынужденную эмиграцию, этот стресс – это урок для меня на всю жизнь.

С днем рождения мою новую подругу, мою чудесную девочку.