Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

sad

(no subject)

На автобусной остановке в 4.58 утра молоденький темнокожий парнишка говорит мне с диким акцентом "Huomenta!"
Доброжелательный водитель автобуса подсказывает мне, где лучше сменить автобус, чтобы не только успеть в аэропорт, но и не ходить долго с сумкой от одной остановки до другой.
На второй остановке стоит симпатичный парнишка в черном и клетчатой рубашке с острыми уголками воротника. Он заговаривает со мной.
- Ты тоже едешь в аэропорт? И я. Холодно, без перчаток руки замерзли!
- Ничего, зато ты наверное тоже летишь в теплые страны? - утешаю я.
- Да. А ты?
-Я в Испанию - не могу не улыбаться от счастья.
- И я! - радостно сообщает он - Сначала в Мадрид, потом в Барселону! А ты говоришь по испански?
- Немного.. - вздыхаю и мне становится стыдно за возможно пропущенный повторно экзамен по испанскому, он должен бы быть на следующей неделе - Я учила испанский несколько месяцев. Вот и проверю - смогу я на нем говорить или нет.
- Сможешь! Конечно же ты знаешь испанский! - без тени сомнения говорит он - А для меня испанский родной язык, я вообще-то из Южной Америки.

И тут я понимаю, что с самого начала в этом мальчишке меня задело. Он - вылитая Пенелопа Крус. Одно лицо. Пенелопа Крус, только восемнадцатилетняя, короткостриженная и мальчишка.

Все-таки я очень люблю вот такие случайные беседы с незнакомыми людьми на улицах чужеземных городов. Вчера я вот так же разговорилась с мальчиками, которые были со мной на экскурсии в Парламенте: один оказался из США, второй из Австралии. На вопрос: "О, Боже, что вы тут делаете???" они радостно ответили одним единственными словом: "Отпуск!". Вы можете представить, что живя в Австралии вы решили бы поехать в отпуск в Финляндию? Я - нет.

Тем временем я в любимом аэропорту. Уже давно рассвело, вокруг бродят уймы народу. Сейчас я пойду куплю себе ослепительно цитрусовые духи, о которых мечтала последний месяц, и улечу.

Счастливо оставаться вам и счастливо отдохнуть мне!
sad

(no subject)

Начальство разрешило не ходить на работу завтра и послезавтра. Аллилуйя!

Сегодня вечером из Челябинска прилетают Юра b_vinta  и Косточка, так что вчерашнее мое шампанское было какгбе легким напоминанием печени о том, что ее ждет в обществе прекрасных уральских друзей.

Ужасно хочется провести новогоднюю ночь дома в кровати с кастрюлей оливье и мешком мандаринов. И никуда не ходить. И ничего не делать.

Мне в доме очень не хватает мужчины. Мне не хватает мужчины для трех вещей.
Во-первых, проклятый карниз со шторами снова упал и у меня не получается повесить его обратно.
Во-вторых, в челябинскую командировку через две недели мне надо ехать с 30-килограмовым чемоданом запчастей, поэтому мне просто необходим мужчина, который проводит меня в аэропорт и дотащит этот чертов гроб на колесах, в качестве бонуса было б еще неплохо поцеловать меня на прощанье. Обожаю целоваться в аэропорту.

А в-третьих, когда я буду 31 декабря стоять на кухне в фартуке и резать самым большим ножом картошку для салата и напевать что-нибудь совершенно не праздничное, мне нужен мужчина, чтобы подойти сзади, откинуть мне волосы и поцеловать в шею.

А после пусть себе смотрит телевизор и даже не обязательно разговаривает, пусть спит себе, повернувшись ко мне спиной и даже пусть не обнимает вовсе. Просто у всех свои эротические фантазии, а моя вот такая.

Дорогой Дедушка Мороз! Пожалуйста, положи мне под ёлочку первого января мужика хорошего.
sad

(no subject)

 Вот и уехала моя блондинка nebo_ru .

Прилетела она в воскресенье вечером. Я ждала ее в аэропорту. Так ждала, что аж припрыгивала на месте в зале ожидания. И вглядывалась в каждую блондинистую голову среди прилетающих. И вот вышла она, моя пупыся, я ее обняла и аж слезы накатили. Соскучилась я.
А потом мы ехали домой и готовили ужин и болтали, как будто и не расставались на много месяцев. И спали рядышком, а она методично придвигала меня к стенке, чтоб под утром подмять под себя мое одеяло, а меня саму обнять и сопеть мне в ухо.

Вчера же мы ходили в кино и смотрели смешное про зомби. Наташка любит фильмы про зомби, а я нет, я вообще страшных фильмов не смотрю, а уж в кино на страшное ходила раза два за всю жизнь. Поэтому когда на экране хлестала кровища и зомбяки щеголяли гнилой плотью и кровавыми кишками, я вздрагивала и закрывала глаза ладонью. Но Вуди Харрельсон, мой любимчик, был так прекрасен, что уйти с киносеанса было никак нельзя. Я смотрела и боялась, а Наташка в особо страшные моменты ободряюще поглаживала меня по плечу.

Под вечер у нее пропал голос, бедная девочка сипло пыталась разговаривать, а я упорно ее затыкала. Пришлось нам с Маринкой отпоить ее чаем с медом и уложить спать. Поздно вечером, сделав домашнее задание по испанскому, я зашла в комнату, где на диване уже спала Наташка, а на раскладном кресле Маринка. В темноте не было ничего видно, только слышно как девочки мирно сопят. И это было ужасно трогательно.

Ну и все. Время же бежит быстро. Мы позавтракали, похохотали над чем-то глупым и немножко поговорили о серьезном, а потом поехали кто куда - я на работу, а Наташка в аэропорт. Мы расстались на станции метро, где я стояла долго внизу эскалатора, а Наташка махала мне, уезжая вверх, пока не скрылась из виду.

Приезжай еще. Я всегда жду. Потому что люблю.



sad

(no subject)

Заголовки утренних газет 5 января.
"В аэропорту Скопье задохнулись и в муках умерли две известные русские светские львицы".

Заголовки вечерних газет 5 января.
"Чудом выжившие в аэропорту Скопье две известные русские светские львицы были растоптаны толпой и в муках умерли в аэропорту Будапешта."

Заголовки утренних газет 6 января.
"Фантастически оставшиеся в живых после Скопье и Будапешта две известные русские светские львицы вышли на улицу в аэропорту Хельсинки замерзли намертво и в муках.. ну вы знаете."

После 10 дней удивительных приключений с дикими гусями мы с Марусей наконец вернулись на родину с огромным багажом из новых шмоток, македонского чая и впечатлениями от самых странных новогодних каникул.

Подробности обещаю после разбора чемоданов и возвращения в человеческую жизнь.
sad

(no subject)

Замечательный отпуск неудачника состоит из следующих пунктов.

Для начала надо оказаться в Хельсинки, откуда вылетает самолет, в Страстную пятницу, когда у финнов выходной и закрыто абсолютно все. Причем самолет-то вылетает только в 9 утра субботы. И ни тебе друзей в городе, ни развлечений.
К счастью замечательная френдесса и просто милая девушка sweety_lena согласилась стать моим гидом по Хельсинки. Мы замечательно погуляли по красивому району Эйра, который я умудрилась совсем не знать, даже прожив когда-то в Хельсинки полгода. Еще раз спасибо большое, Лен, было здорово!

Затем ночевать в аэропорту. Потому что улетать в 9, а значит все равно надо быть на месте довольно рано, так что тащиться в отель как-то глупо. Поэтому можно в пустом аэропорту забраться в самый дальний уголок, спать на скамейки, закинув ноги на чемодан, просыпаться, есть посреди ночи бутерброды и читать американскую классику про великого Гэтсби. В самолете обнаружить, что сидишь на самом последнем ряду, где нельзя разложить спинку кресла и ужасно неудобно спать. И пробормотать «луууузер…».

Летишь 5,5 часов, и вдруг понимаешь под самый конец, что за окном видно море. И что самолет начинает снижаться над игрушечным маленьким островом с горами и белыми домиками.

Мой отпуск проходила на острове Ланцароте, самом восточном острове Канарского архипелага. Я купила путевку случайно и совершенно не знала, куда лечу. Этот отпуск оставил у меня самые противоречивые впечатления.

To be continued
sad

(no subject)

У меня появился воображаемый друг.
Его зовут Уралец.

Вообще-то в последний вечер в Челябинске мои немножко сумасшедшие друзья предположили почему-то, что мой воображаемый друг - лук. Просто я выращивала в рюмочке на подоконнике маленькую убогую луковичку. Она совсем не хотела расти, только усиленно пускала в рюмку корни. Она была самая страшненькая, самая скукоженная. Но мне она нравилась.
Вот кое-кто и решил, что я должна взять лук с собой в самолет. Ведь друзей не бросают. И потребовать для него отдельное место. А еще взять с собой воображаемых друзей селедок. С мексиканскими почему-то именами. Гонасалес, Родриго, Гомес и т.п. (предупреждая вопросы - нет, мы ничего не курили, мы просто такие).

Но только в аэропорту выяснилось, что у меня и правда есть воображаемый друг. Он живет у меня на правом плече и дружит с пуговкой. Он зеленый и улыбается. Вася предложил назвать его Уралец.

*на самом деле Уралец - это всего лишь наклейка в виде зеленого смайлика, которая отрвалась с моего телефона и прилипла к капюшону, но для меня он теперь новый друг*
sad

(no subject)

Не знаю, как это называется в психологии, но наверняка особое название есть. Когда боишься то, что еще не случилось, когда заранее себя накручиваешь, делаешь выводы, представляешь как оно пройдет, какие будут последствия, какие будут твои реакции, когда боишься наказания за преступление, которого еще не совершил. Когда боишься.

Мой страх – это когда я иду по улице и представляю, как в пятницу ночью меня будут провожать в аэропорт Лелька, Наташка, Вася и Ромка и может быть кто-то еще, а может быть и не все они. Но кто-нибудь обязательно будет провожать и я буду все время лезть обниматься и плакать. Или не буду плакать сразу. А зарыдаю только на регистрации или даже вовремя осмотра, когда родные лица останутся где-то там в зале аэропорта, а мне надо будет ставить сумку на рентген, а у меня вдруг ослабнут руки от слез. И я буду плакать всю дорогу, все 3 часа до Питера. И в Питере тоже буду плакать, только в грустных слезах появится немножко радости от того, что я дома, но одновременно и стыда за то, как же я смею радоваться, когда у меня позади осталась целая жизнь.

Мой страх – когда я все время думаю о том, что надо обязательно сказать что-нибудь важное на прощанье, но молчу, потому что так не хочется о прощаньи, так хочется иллюзии, что все как всегда, что мы просто так сидим с Лелькой или с Наташкой на кухне, как обычно, а не потому что пора прощаться. Потому что я НЕНАВИЖУ ПРОЩАТЬСЯ.

Со мной никогда такого не было.
Может быть потому, что я никогда раньше не жила где-нибудь так долго. Учеба в Суомии, работа под Новгородом. Все это было по полгода и оставило след, но не раны. А тут будут раны. Потому что от меня отрывает тех, кто стали родными.
Мне плохо. Я хожу вторую неделю измотанная, измолчаленная. В голове тикает обратный отсчет. Я хочу домой и в отпуск, но я не хочу отсюда от этих людей. Не хочу.

Не хочу навсегда, хочу только на время. Но где она эта гарантия, что это будет на время? «До Челябинска всего 3 часа на самолете». Ага. Только потом вечно не будет то времени, то денег. Как всегда и бывает. И будет казаться, что интернет связывает нас, не дает отделиться. Но одно дело «Привет, ну как ты?» в аське, в жж, вконтакте. А другое дело открыть дверь навстречу Наташке и, привычно обнимая и чмокая в щеку, вдохнуть ее весенний запах. Другое дело уходя от Лельки под утро, когда заходила всего на полчаса, ткнуться губами в шелковую щеку и прошептать «до завтра». Потому что точно знаешь, что есть это «завтра».

Я пишу это все и делаю вид, что не замечаю, что по щекам давно текут слезы.
Это мой авансовый страх. Отплакаться сейчас, пока никто не видит. Слезами грусти и благодарности.

Вы были со мной так мало и так долго. Мы все время что-то откладывали. Зачем идти куда-то, когда можно просто выпить дома чаю, ведь у нас еще столько времени впереди, успеем нагуляться-наездиться. Поэтому я так и не увидела горы. Зачем встречаться сегодня, когда можно успеть завтра и послезавтра, ничего страшного, достаточно просто звонка.

НЕДОСТАТОЧНО!!!!!
Как же я не понимала этого? Неужто ценить время и каждую секунду научиваешься только в старости?

Я корю себя. За эту подлую усталость и лень, когда мне хотелось побыть дома одной и я отказывалась от встреч с друзьями, все думала наверстаю. И не заметила, что не осталось времени наверстывать.

Но вы были со мной. Были и есть. В печали и радости, в болезни и здравии. Смешно? Но это правда.

Мои родные и любимые. Я не стану говорить имен, вы сами все знаете. Вы в моем сердце. Вы дали мне новые имена «Дашочек», «Дашик», «Дарьяна». Вы научили меня каким-то новым легкомыслию, мудрости, женственности, безрассудству, сарказму, радости. Вы смешили и радовали, вы заставляли быть серьезной и взрослой. Взрослой я стала только здесь, только в Челябинске. Даже может еще не до конца повзрослела, но точно стала другой, совсем другой – самостоятельней, решительней, смелее. И в этом и ваша заслуга. Потому что я всегда знала, что где-то в этом чужом городе есть тот, кто протянет руку, если я упаду.

Я не волнуюсь за тех, кто уехал из Че раньше меня – за Ваню, Сашу, Юру, Ленку. С ними все в порядке, с ними мы будем часто встречаться.

Я не знаю, что говорить тем, кто остается здесь. Я не знаю, что обещать. «Мы встретимся, мы обязательно встретимся»? Челябинцы 20 лет спустя...
Я не знаю встретимся мы или нет. Я хочу в это верить. Но не могу быть в этом уверенной.
Я уеду сейчас и опять начну новую жизнь, закручусь в сером питерском водовороте. Но я обещаю помнить все, что связало меня с вами, даже если этого всего было совсем немного. Я обещаю всегда ждать новой встречи.

Но пока что я буду очередной вечер сидеть с вами на кухне, разговаривать и смеяться, как вчера, как сотни раз до этого, и совершенно не думать о том, что через несколько часов улетать.
sad

(no subject)

Холодно.
Из оконных щелей дует этой жуткой зимней тревогой. Теплая шаль и один шерстяной носок на левой ноге не спасают. Может потому что один. Может носки действуют только в паре. Как мы с тобой.
Холодно.

Я хочу к тебе. С тобой всегда тепло.
Я скучаю все время. Если бы у меня были наручные часы, то обязательно б с секундной стрелкой. Чтобы каждое "тик" отмечало слог.

Тик - ску. Тик - ча. Тик - ю.

За минуту можно произнести это слово 20 раз. Я бы устала говорить. Зато часы повторяли б без остановок, чтоб ты знала.
Хотя ты итак знаешь.
Связаны мы с тобой. Кто связал - не знаю. Но связаны крепко, не разорвешь, не разлепишь, не разлучишь.

Ты бы прилетела ко мне. Я встречала б тебя зимней морозной ночью в аэропорту. Даже быть может с цветами. Ты же знаешь, я люблю дарить тебе цветы.
И не важно, что бы делали вместе. Мы ведь не для того, чтоб культурно и по плану, чтоб говорить без умолку и бояться неловкого молчания, чтоб по максимуму и для галочки. Мы же для того, чтоб просто быть вместе. Даже если в темной тишине лежать на диване. Мы же для того, чтоб быть.

Жаль ты не прилетишь. Но не страшно. У тебя на окне расцвел мой розовый гиацинт. Ты на него смотришь и думаешь обо мне. И фото на шкафу, где мы с накладными усами и смешные, как актеры комического гей-порно. Ты смотришь и улыбаешься.  А это как раз то, что мне нужно. Даже за сто тыщ мильонов километров мне важно, чтобы ты улыбалась.

Даже если я никогда не выйду замуж и умру одинокой старухой, я все равно буду знать, что в моей жизни была настоящая огромная любовь.
Ты.
Потому что не важно, любишь ты мужчину или женщину. Не важно плотской ли любовью, страстью ли, дружеской ли, родственной ли.
Важно только то, как ты любишь.
Необъятно. Нежно. Безоговорочно.
Люблю тебя.

Тик. Тик. Тик.
Скучаю по тебе, Марусик. 
sad

(no subject)

Я пожалуй продолжу про Питер. Для себя. Чтоб не забывать. Мне жизненно важно помнить про мои питерские поездки. По крайней мере до тех пор, пока я все еще живу в Че.

В четверг утром я проснулась с немножко больной головой. Планы были встретиться с сестрой, погулять и вечером поужинать с самими близкими подругами. План с сестрой провалился – оказалось, что финн Ханну Иваныч, который тем вечером летел в Челябинск, не успевает бегом с поезда в офис забрать свой билет, поэтому я должна поехать и забрать билет и отвезти ему в аэропорт. Единственная причина, по которой я согласилась это сделать – он вез мне моего Гарри Поттера.

В этот раз я не гуляю, я поспешно мчусь на метро через весь город. По дороге читаю Timeout. Удивляюсь – там как раз маленькая заметочка про Румянцевский сад, мимо которого я проходила в предыдущий день и думала о том, как он мне нравится. С удовольствием читаю даже простые расписания культурных мероприятий в городе. Мне просто нравится мысль, что в этом городе все время что-то происходит, что всегда есть куда пойти. Пусть у меня нет времени и часто даже нет желания куда-то ходить, просто мне нравится осознавать существование возможностей.

С Васильевского я мчусь в аэропорт. По дороге созваниваюсь с мамой. За несколько дней до моего приезда в Питер нагрянула по работе одна из моих многочисленных казахских тетушек (при этом единственная, с которой мы с мамой были знакомы еще до моего прошлогоднего эпохального казахстанского путешествия). С мамой они вполне успели потусить и пообщаться, а я вот ее не успела увидеть, впрочем не особо переживая, так как все равно осенью собираюсь снова в Казахстан. А тут оказалось, что она как раз в это самое время будет в аэропорту, так что я успеваю и ее проводить.

Ханну Иваныч даже не опоздал. Я отдала ему билет и деньги за книгу. И он совершенно спокойно и без всякого трепета отдал мне в руки красный пакет suomalainen kirjakauppa с заветной книгой. Уже через минуту я бежала через аэропорт на встречу с тетей с идиотской улыбкой и крепко обнимая томик Гарри Поттера. Маму и тетю я встретила в кафе.

Мы успели немножко поболтать с тетей, крепко обняться на прощание и договориться о подробностях моего осеннего визита. Честно говоря, мне сложно осознать, что мое путешествие и удивительные встречи с обретенной внезапно огромной казахской семьей были аж год назад, воспоминания до сих пор предельно свежи в моей памяти. И я очень-очень жду возможности взять отпуск и поехать туда снова. Тетя уверила, что меня по-прежнему ждут, что все будет отлично.

Из аэропорта мы ехали уже вместе с мамой. Атмосфера между нами была слегка накаленной. Не без причин с моей стороны.

Дело в том, что мама немножечко сошла с ума. Не вдаваясь в подробности могу сказать только, что тете удалось втянуть маму в дурацкую хрень с сетевым маркетингом по продаже идиотской посуды. Тетя-то этим у себя в Казахстане занимается очень давно и управляет целым представительством, у нее все успешно, но вот я была очень сильно против, чтоб мама в эту фигню ввязывалась. А она ввязалась. И в тот вечер умоляла поехать с ней в какой-то идиотский дистрибьюторский центр на какую-то идиотскую презентацию. И как обычно – я поняла по ее лицу, что если я откажусь, она будет считать меня предательницей и ей абсолютно не важно, что мои жизненные принципы категорически не вяжутся с сетевым маркетингом, а уж тем более когда дело касается совершенно бредовой, бесполезной посуды с завышенной ценой.

И тем не менее я поехала с ней. Всю презентацию просидела развалившись в кресле, как гопник, и с таким злым выражением лица, что презентаторшы боялись на меня взглянуть. А я слушала их очень внимательно и бесилась еще больше – если вы, блять, хотите продать свою сраную посуду, если хотите делать бабло, то хоть бы научились говорить грамотно и убедительно, а не блеять и заикаться, дуры. А уж про свойства посуды я вообще молчу. Слушать все это было смешно и если б у меня было время, я бы не поленилась задать сто тыщ вопросов, на которые никто б из презентаторщ в жизни не ответил, и контраргументов и доказательств исключительности их посуды тоже б не нашлось. Но я торопилась на следующее мероприятие и сразу по окончании невнятной презентации сбежала оттуда, язвительно попрощавшись с мамой и в сотый раз повторив «Это твое личное дело, но со мной про эту посуду больше даже не разговаривай, я надеюсь ты запомнишь, что я категорически против».

Я поймала такси. На Университетской набережной меня уже ждала Маринка, помахивая малиновым ридикюльчиком. А в итальянском ресторане на Ломоносова уже сидели любмые Иришка и Олька.

Ирочку я не видела с самого своего дня рождения. Поэтому встреча была втройне радостной – ведь такой уже основательно беременной я увидела ее впервые. В порыве эйфории я первые минут 5 встречи не могла оторвать рук от ее округлившегося животика и кажется только попискивала от восторга.

А потом был прекрасный ужин вчетвером. С каким-то неуемным хохотом.

Ира: А вы видели ролик в сети, где мужик показывает, как доставить струйный оргазм?
Мы растерянно отвечаем «Нет»
Ира начинает рассказывать, что творится в ролике, периодически дополняя жестами, когда мне в голову не приходит, как это можно делать средним и безымянным пальцами, и когда Оля не понимает, что именно ими вообще делают. Ирочка, нежная, беременная, складывает пальцы самым недвусмысленным образом и поясняет Оле, как 5-летнему дитю: «Вот сюда! В такое место.. Ну я даже не знаю как тебе объяснить.. To her vagina!» Мы хохочем, а Ира продолжает: «Ну и он ее доводит и все происходит и в общем прям летит...» Оля недоумевает: «Куда летит?» Ира осторожно уточняет: «Ты вообще знаешь, что такое струйный оргазм???» «Ну да..» - смущается Оля. Я, не переставая что-то жевать, деловито добавляю: «Это не то же самое, что струйный принтер!» Мы снова хохочем все вместе.

Затем я долго пыталась понять, что было добавлено в мое блюдо.
Я: Блин, ну что же это за палочки в моих тальятелли???
И: Ну может это лук?
Я: Нет, это точно не лук..
М: Давай я попробую и скажу.
Я: О! Давай! Ты же такая умная, ты сейчас попробуешь и сразу определишь, что это скажем, ну я не знаю, штакеншнейдер!
Секундное недоумение всех, затем взрыв хохота. Маринка внимательно жует странный побег из моей тарелки и спокойно говорит: «Да это фенхель!»
Я расстраиваюсь: «Блиииин... Ну что такое? Ну что еще за фенхель непонятный? Я так надеялась, что это будет штакеншнейдер... или там шопенгауэер.. или что-то еще на «ш»...»
Маринка успокаивает: «Ладно, будет считать, что только эта палочка, которую я съела была фенхель, а все остальные в твоей тарелке точно штакеншнейдеры!»
Я успокаиваюсь и радостно продолжаю болтать.

Почему-то содержание разговоров на таких вот посиделках с самыми родными почти невозможно передать. Где-то в подсознании отпечаталось, но передать словами не могу.

Мы провели в ресторане несколько часов. Затем прогулялись вчетвером до Гостинки, через мост с башенками на Фонтанке, по улице зодчего Росси с затянутыми зеленой сеткой домами и мимо Александринки на Невский. Возле подземного перехода наша прекрасная золотая четверка распадается. Мы остаемся вдвоем с Ирой и ловим такси, потому что нам по дороге. Мы еще какое-то время разговариваем о будущем и чем-то относительно серьезном. «Хорошо посидели» - говорит Ирочка. И вдруг я осознаю и произношу вслух очень важное: «Как же я устала от этих коротких встреч.. Когда не хватает времени, когда есть всего пара часов, что посидеть всем вместе, когда все время надо куда-то бежать и лететь... А так хочется проводить с вами столько времени, сколько только возможно...»

И уже дома, лежа в братишкиной кровати, я вдруг понимаю – я, как Гарри Поттер, должна периодически возвращаться в то место, которое все еще называю домом, возвращаться, даже если тяжело и больно, возвращаться просто потому, что это дает мне сил.
sad

(no subject)

Самолет, как обычно, был страшный. Правда взлетал он страшнее обычного. Так дребезжал и трясся, словно припадочный, что Касик, вцепившись крепко в подлокотники, в кои-то веки мысленно молилась в надежде, что тут в воздухе высшие силы вроде поближе и может услышат, что мне совсем-совсем нельзя помирать сейчас в авиакатастрофе, потому что я нужна семье и потому что я до неприличия люблю жить. То ли высшие силы услышали, то ли самолету стало совестно, но долетела я нормально.

Питер удивил. Встретил заиндивевшей посадочной полосой и снегом. А я-то, дурочка, в плащике и без перчаток. Но не стала мерзнуть, просто не до этого - переключилась сразу же на бурные эмоции. Один только вид аэропорта вызвал умиление. И по дороге домой я думаю о том, как же я люблю этот путь из аэропорта к дому.

Папа встретил, отвез домой.  А там - мама наготовила вкусностей, братик вскочил сонный и полез обниматься. И в первые секунды, пока я еще не успела вдохнуть тяжелый воздух домашних ссор, мне тепло и спокойно. Просто потому что я дома.

О домашнем, родительском, скандальном не буду писать. Я итак делаю все, что могу. И дай бог сил, а все остальное наладится.
Я выспалась в комнате брата на кровати, бывшей когда-то моей, с удовольствем поскрипев родными пружинами и мысленно удивившись тому, как мы когда-то с Маринкой умудрялись спокойно спать на этой узкой кровати вдвоем.
Послонялась по квартире. И собралась в гости к бабушке.

Как хорошо ехать с мамой по кольцевой на ее синей колымаге, курить в форточку и разговаривать. Пусть о тяжелом, серьезном и нерешаемом. Пусть мама изменилась внутренне так, что я ее не узнаю, и эти изменения меня не радуют. Но мне просто хорошо рядом с ней. И хочется обниматься, но мама этого не любит и я успокаиваю себя, что весь свой запас обнимашек можно будет безнаказанно истратить на бабушку и Маринку.

А потом бабушка. Похудевшая после болезни, но  жизнерадостная, веселая, смешная, любимая-любимая! И мне нравится сидеть с ней рядом на семейном ужине и незлобно подкалывать. И за столом мой серьезный дядя, смешливая ироничная тетушка, сестричка-красавица, по-подростковому слегка угловатая, и конечно мама, всем своим видом выбивающаяся из этой картины счастливой семьи, но при этом все рано немножко ее часть.
И мне нравится уплетать за обе щеки вкусный ужин, звенеть бокалами с вином, смеяться и украдкой любоваться моими родными. И потом устроить безумную фотосессию, потому что бабушка уезжает на лето в деревню и ей обязательно нужны позиционные фотографии всей семьи. И дядя загораживает всех на фото, и сестричка не хочет улыбаться, соответствуя своему готичному образу, и я получаюсь на всех фото гигантской жабой, и только бабушка для фотографий не просто улыбается, а хохочет во весь рот. И вслед за не мы все начинаем хохотать. И фотографии получаются не такие уж плохие.

А потом я сижу на полу в бабушкиной комнате и листаю старые, потертые фотоальбомы с пожелтевшими фотографиями. Рассматриваю лица знакомых и не знакомых, кого-то из бабушкиных иркутстких подруг я помню из детства, кого-то не могу узнать. И дедушка на тех фото молодой и безумно красивый, с высокими азиатскими скулами и пронзительным взглядом. И бабушка тоже красивая, точеная, изящная, с копной волос и глазами с поволокой. И маленькая мама, в нежном платье и с хвостиками, нюхающая ромашки - мое самое любимое мамино фото. И дядя насупленный и серьезный в новогоднем костюме "морозко", такой смешной, что я долго хихикаю. И листаю-листаю эти фото, которые видела уже тысячу раз, и слушаю о чем говорят мама с бабушкой, и иногда задаю вопросы, и чувствую себя такой счастливой, что аж слезы готовы брызнуть.
Такие семейные встречи бесценны для меня. Ради них я готова месяцами сидеть в заточении в городе Че, лишь бы на пару часов получить возможность так отдохнуть с родными.

Под вечер мама отвозит меня к Маринке. Настоящий семейный вечер немыслим без той, кто давно стала мне ближе всех.
Мы с порога начинаем о чем-то смеяться. И словно мы не расставались на эти долгие недели. Мы и правда почти не расставались - телефонные звонки ежедневны и часты, но встретиться живьем - это все же совсем другое. И можно смеяться и разговаривать о серьезном, пить вино с камамбером, внезапно позвать в гости друга Сашку, немножко напиться втроем, проговорить до утра, ударяться в воспоминания, планировать будущее. И когда уже светает, надеть маринкину футболку в ромашках и уснуть с ней рядом счастливым человеком.