Даша Касик (babybitch_) wrote,
Даша Касик
babybitch_

Categories:

долго и про любовь

20 августа. Два года назад в этот день я проснулась рано-рано. Была суббота. Я проснулась от звонка телефона часов в 8 утра. Посмотрела на экран и поняла, что случилось что-то. Звонила Инна, дочка Эммы. Я совершенно не помню ее слов. Вообще не помню разговора. Очевидно, она просто сказала мне, что Эмма умерла. Уже потом мы восстановили события, что она позвонила мне буквально через несколько минут после того, как обнаружила. Мы все уже два месяца знали, что Эмма умирает. Но прогнозы были месяцев на двадцать, а вовсе не на два, черт побери.

Я не плакала.

Я проснулась окончательно. Встала и начала слоняться по квартире. Ничего не хотелось. Шевелиться толком не хотелось.
А потом вдруг пришла смска из Челябинска. Моя подруга Мари сообщала мне, что ее любимый мужчина сделал ей предложение, и они женятся.

И вот тут я зарыдала. Заголосила.

Это был какой-то такой невозможный, невыносимый контраст радости и горя. Я никак не могла остановиться. Звонила маме и Асе и Маринке. Говорила им, что Эмма умерла и рыдала. Все меня утешали, мол, ну и так же было ясно, что это скоро случится и что, мол, она прожила счастливую жизнь. А я все равно не могла успокоиться. Ине могла никак поверить, что ее больше нет.

А потом позвонила Катя, моя подруга из Киношколы. За несколько месяцев до этого мы договорились, что в этот день пойдем гулять. Почему? Отдельная история.

Как-то в июне Катя была у меня в гостях. Она посмотрела на книжную полку с Пратчеттом, засмеялась и сказала: «Я знаю, с кем тебя надо познакомить!» И рассказала, про одного знакомого голландца, который тоже обожает Пратчетта. «И вы с ним похожи, чувством юмора и вообще». Катя дала мне его скайп. Я почему-то добавила. До сих пор не знаю почему. В тот год меня уже пытались сосватать с голландцем и совершенно безуспешно. Мы перекинулись с этим Катиным голландцем парой фраз. Он сказал, что у него есть одна лишняя книжка Пратчетта на английском и он может мне ее привезти. Я поблагодарила и пообещала испечь в благодарность морковный торт. Обменялись смайликами. И всё.

И вот спустя два месяца Катя позвонила и напомнила, что мы сегодня идем гулять, потому что голландец приехал в давно запланированный отпуск в Питер, и мы просто обязаны встретиться.

А я лежу в кровати зареванная и думаю «ну какой нахер голландец». Мне даже хотелось купить билет на ближайший самолет в Голландию и полететь прощаться с Эммой. Мне совсем не хотелось никуда идти, ни с кем гулять.

Полежала. Подумала. И вдруг поняла, что если не выйду из дома, то так и буду целый день лежать и рыдать. Просто по уши завязну в своем горе.

Я привела себя в порядок и поехала. До сих пор помню в точности, что на мне было надето.
Мы договорились встретиться в Петропавловской крепости у памятника Петру.
Стою. Жду.

И вдруг идет Петр Первый. Ну знаете этих Петров и Катерин, который разгуливают по Питеру каждое лето в слегка неправдоподобных костюмах? А это был знакомый Петр Первый. В то лето я работала неподалеку от Исаакиевской площади и в обеденный перерыв ходила иногда погулять и съесть мороженое в сквере за Медным всадником. И там постоянно тусовался этот Петр Первый – высоченный молодой парень, страшно обаятельный и страшно разговорчивый. Мы всегда здоровались и иногда перекидывались парой слов. И тут он идет ко мне в Петропавловке, высокий, громогласный. Идет и вещает мне издалека, что-то вроде «Здравствуй, барышня-красавица, здравствуй ненаглядная!» Таким смешным старомодным слогом. Я рассмеялась и заговорила с ним. И совершенно не заметила, как подошли Катя и ее голландец. Петр Первый при виде голландца оживился еще больше и предложил фотографироваться. Голландец посмотрел на него удивленно и отказался. А затем протянул мне книжку Пратчетта. Сдержал слово!

И мы пошли гулять с Катей и голландцем.

Я, по-моему, сразу рассказала, что у меня жуткий день и что сегодня умерла моя учительница, которая много лет была мне наставником и другом. Но я совсем не хочу целый день печалиться. Нет. Вовсе нет! Давайте гулять, фотографироваться, улыбаться.

Мы прошли через всю Петропавловку, через Биржевой мост и на Стрелку. Через Дворцовый к Исаакию.

Затем проголодались и на какой-то Морской сели обедать в восточном ресторанчике. На десерт я заказала морковный торт с имбирем, а потом сказала, что у меня такой торт все-таки получается лучше и что голландцу обязательно нужно попробовать.

Мы прошлись по Невскому и свернули на Грибоедова. Пофоткались у Спаса. Повернули к Инженерному замку и вдруг увидели экскурсионные лодочки. И внезапно решили, что нам нужно по рекам и каналам. Мы погрузились в какую-то очень маленькую лодку. Экскурсовод довольно сносно рассказывала об истории города, а я взялась переводить все на английский нашему голландцу, добавляя изредка свои комментарии. Я вообще в тот день почему-то очень много говорила.

Катя все спрашивала меня, ну как он мне, голландец-то. А я не знала, что ответить. Симпатичный, приятный, спокойный тип. Кажется с чувством юмора. Но больше не знаю, что сказать.

После рек и каналов мы пришли к Инженерному замку, и я показала, где у памятника Петру I нужно загадать желание. Я загадала свое. Голландец сначала хмыкнул, а потом тоже загадал. «Только никому нельзя рассказывать – наказала я – А то не сбудется!».

Мы еще немного погуляли, а потом поняли, что устали. На Фонтанке мы зашли в ПирО.Г.И. и остались там на весь вечер.
К тому моменту я вообще-то уже довольно долго не употребляла алкоголь и не курила. Но в тот вечер хотелось выпить. Мы пили вино, ели какие-то бесконечные русские блюда. Я даже затянулась пару раз крепкой Катиной сигаретой и закашлялась. Прошло какое-то бессчетное количество часов. Мы говорили без остановки все втроем, но я совершенно не помню, о чем. Запомнилась только одна нелепая и пошлая тема, но я не буду об этом писать. О работе, конечно, тоже говорили довольно много. Особенно потому, что работа у голландца оказалась очень мне понятная – инженер-наладчик, который мотается по стройплощадкам всей Европы.

Было поздно. Мы все трое были пьяны и веселы. И я сказала: «Ребят, спасибо вам обоим, что вытащили меня на улицу сегодня. Я бы сидела дома и плакала и тосковала бы по своей умершей Эмме. А теперь у меня ощущение, что я совершенно правильно провела день. Так и надо было. Ей бы понравилось, она бы рассмеялась и сказала б, что это идеальные поминки – прошляться целый день по ее родному Питеру, а потом напиться вина в хорошей компании в баре на Фонтанке».

Мы вызвали такси и поехали к Кате. Катя жила в коммуналке у Финляндского вокзала. Мы завалились все втроем к ней в квартиру, пугая соседей. В соседней комнате жила Катина подруга. В Катиной узкой и длинной комнате чудом умещались кровать и диван и несколько шкафов. Сначала мы еще о чем-то болтали все втроем, а затем Катя сказала «Я спать», потом посмотрела на меня строго и добавила: «Ты остаешься тут и никуда не поедешь!» и ушла спать к подруге.

А мы с голландцем почему-то сели смотреть мультфильм «Гномео и Джульетта». Гномео, блять. Я каждый раз вспоминаю и ржу. Откуда у него вообще была на ноутбуке эта дикая хрень? Не фига мы не досмотрели, конечно.

Почти не спали. Очень много говорили. И целовались как будто больше никогда не будет поцелуев, как будто вот сейчас надо все использовать и всё.

Я запомнила, как в его чемодане поверх вороха вещей лежала книжка «Мастер и Маргарита» на английском. Он все время улыбался. И, проснувшись, сообщил мне, что счастлив.

А я была расслабленная и тоже немножко счастливая. Я совершенно ничего не ждала. Впервые в жизни, наверное, у меня не было от мужчины абсолютно никаких ожиданий. У меня было ощущение, что нас прибило друг к другу волнами. Просто потому что так нужно было именно в тот самый день.

Я уехала домой, а Катя и голландец пошли в музей и в кино. А я сидела дома с пачкой магазинных пельменей и ни о чем не хотела думать.

В понедельник был обычный рабочий день. Затем снова позвонила Катя, сообщила, что вечером он улетает, и спросила не хочу ли я пообедать с ним. Я почему-то согласилась и в обеденный перерыв рванула через весь центр к нему.

Мы сидели вдвоем в кафе на Литейном и смущенно улыбались. Было как-то неловко. Он пообещал приехать еще. Я подумала, что даже если он не сдержит обещание, ничего страшного не случится. Потому что и так хорошо. И как же, оказывается, здорово совершенно ничего от мужчины не ждать. Мы снова много смеялись. И я вдруг поняла, что все эти два дня я совершенно не пытаюсь ему понравиться, не пытаюсь произвести впечатление – я с самой первой секунды живая и открытая до самого дна.

Вечером из аэропорта он написал мне в скайпе. И с той секунды мы переписывались часами. ЧАСАМИ.

А через три недели он привез меня в своей маленький голландский город и впервые сказал «Я тебя люблю».

Тин считает наши отношения с того дня, когда мы сказали друг другу «я тебя люблю». А я почему-то считаю с того самого первого нашего дня в Питере. Тин утверждает, что влюбился в меня с первого взгляда, когда увидел в Петропавловской крепости рядом с Петром Первым. А я считаю, что все началось сильно позже, может быть даже уже после его отъезда и благодаря долгим разговорам в скайпе.

Мы до сих пор не сказали друг другу, что загадали тогда у Инженерного замка. Но Тин любит говорить, что его желание со мной сбывается без остановки. Мое желание, вероятно, было не так глобально и оно про счастье и оно сбылось.

Мы вместе два года. У нас растет очаровательный ушастый сын.

Эмма очень хотела, чтобы я жила в Голландии. Она мечтала выдать меня замуж за голландца. И я, совсем не верящая в мистические штуки, убеждена абсолютно искренне, что 20 августа 2011, в день своей смерти, Эмма сделала мне прощальный подарок – устроила те самые невидимые волны, которые толкнули нас с Тином навстречу друг к другу, чтобы мы больше никогда не расставались.
Tags: emma, happy, love, tin
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 61 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →